Пицца у подъезда

            Шестой урок подходил к концу. Оставалась всего лишь физика, и наконец-то домой! Прусса уже чуть отпустило, и он, как и после первого урока, тихонько ходил за одноклассниками из кабинета в кабинет серой, незаметной мышкой. Все таки, это далеко не самый худший вариант. Лучше могло быть только если бы он со всеми начал общаться, но это уже за гранью некой утопии, и Пруссия это понимал. Как говорил отец, «цени, что имеешь, и Вселенная даст то, что хочешь». Осадок от литературы, конечно, остался, то и дело иногда пощипывало в глазах, да в начале дня продолжало саднить горло. Но в целом, если сравнивать его состояние утром и сейчас, был виден прогресс.       Садился Королевство в основном где-нибудь в середине класса. На первых партах находились отличники, на удивление, не все очкастые и занудливые (как мог слышать Прусс по отрывкам их разговоров), последние места оккупировали те, кому эта учеба даром не нужна была, те, кто находился тут до сих пор только из-за желания родителей выучить детей, чтобы они «вышли в жизнь людьми и жили нормально, а не как мы сейчас». Возможно, первопартники преследовали примерно ту же цель, только уже без указки родителей.        В чем Пруссу симпатизировали здешние учителя — они четко знали свою цель и не собирались насильно вбивать знания в головы тем, кому они не нужны. Большинство из них не терроризировало второгодников и камчатников, понимая бесполезность борьбы с ними. Лишь зря потратят время — свое, их и класса. Взамен такого понимания Камчатка сидела тихо, не мешая вести урок, и даже шутила в тему урока, изредка попадая в самое яблочко. Это добавляло занятиям дружелюбности и даже какой-то ламповости. Учится в таком классе было приятно даже для КП. Конечно, с некоторыми старыми учителями ламповость рассеивалась, а дружелюбность переходила в напряженное противостояние и вечные пререкания с задними партами. Как с руссичкой, например. Но, в целом, класс и учительский состав Прусса устраивал. Все же, отец постарался.

***

      Дети стоял возле кабинета физики, и казалось, чуть волновались. Находясь на почтительном расстоянии, Прусс видел замешательство одноклассников, но не слышал, о чем они перешептывались. Дали звонок, и двери закрылись. Пруссия внимательно наблюдал за тем, как класс отплыл от кабинета и пару человек отправились к лестнице — видимо, искать учителя. Все таки, ему надо было идти чуть быстрее, чтобы успеть засечь того, кто выкинул их из кабинета.       Ожидание было недолгим. В тишине идущих уроков слова «в русский» прозвучало для Пруссии сродни удару грома.       Класс медленно потек в сторону ставшего всего за один урок ненавистным для Пруссии кабинета. Эта теснота давила на него и на его нервы, в нем просыпалась неожиданная для него самого клаустрофобия. Зачем вообще делать такие маленькие кабинеты?! Он встал на пороге, окинув взглядом кабинет — все места были заняты. Та девушка, так спасшая его на литературе, вновь сидела на своем одиноком стуле. Свободное место было впритык одно. Рядом с высокой незнакомкой. Взяв в кулак все свои силы, памятуя, что вроде как она не проявляла агрессивности после того урока, и даже, по личным ощущениям КП, чуть жалела его, он направился к парте. Одноклассница подняла на него светло-карий глаз. Стараясь придать своим движениям большей уверенности, Прусс небрежно бросил из рюкзака учебник с тетрадью, ручку, и, стараясь не косится в сторону блондинки, сел. Она пару раз моргнула, после чего окинула Пруссию внимательнейшим взглядом, под которым все внутри Королевства сжалось в маленький комочек в районе груди. Лишь на периферии мыслей мелькало осознание того, что не станет девушка его выгонять, так как сама понимает, что мест нет. Хотя, все же черт ее знает.        Учителя все еще не было, в классе стоял негромкий шум. Прусс внимательно смотрел в глаз сопернице. Ну что ж, если он решила поиграть в гляделки, то КП поиграет. В нем опять начало зреть раздражение на эту высотку — почему нельзя вести себя нормально?! Если не нравится ей его соседство — так и скажи! Конечно, если бы сейчас девушка бы выразила более существенные признаки неприязни и презрения, Королевство бы быстро раскис и вновь сник, но сейчас его невероятно бесила эта неопределенность. — Ты всегда такой злой или лично я тебе не нравлюсь? — она чуть наклонила голову в бок, и как бы Прусс не силился разобрать ее эмоции, в ее каменном лице невозможно было хоть что-то разглядеть. Нет, не каменном. Мраморном. Как ему казалось, это прилагательное подходило ей больше.       Вместе с ее вопросом Королевство несколько потерялся. Нет, ему не не нравилась эта девушка, но ее молчаливый взгляд куда-то в душу раздражал Прусса. Раздражал, потому что пугал своей холодной проницательностью. — А ты всегда тупо молча смотришь на людей с каменным лицом? — единственное, что придумал КП — это с вызовом ответить вопросом на вопрос. Ведь не зря же говорится, что лучшая защита — это нападение! Не было видно, что ее хоть как то задело услышанное, но губы ее чуть приподнялись и в голосе прозвучали нотки некой самодовольности: — Ага. Абсолютно всегда. Люблю строить из себя черти шо, — Прусс почувствовал, как еще сильнее напряглось его лицо. — Я заметил, — максимально безразлично и даже отчужденно. Пруссия понял, эта мамазель просто потешается над ним. Напряжение росло, казалось, сейчас между ними могли начать пробегать электрические искры. — У тебя сейчас брови в глаза залезут, осторожнее, — Прусс еще больше нахмурился. — Хей, парень, извини, не знаю как тебя зовут, будь проще, — она улыбнулась — не то виновато, не то насмешливо — Пруссия оставил попытки осознать ее истинные чувства, — это же просто шутка. Чувство вины неприятно кольнуло сердце, но недовольства все равно брало верх в этой борьбе, поэтому Прусс решил смягчится лишь слегка, все так же показывая ей то, что его абсолютно не устраивает такой тон разговора. — Я не люблю, когда смеются над мной. Думаю, если я назову тебя небоскребом, тебе тоже не понравится, — еще раз в груди кольнуло иглой вины, но Прусс не намерен был отступать. — Конечно не понравится, — сейчас КП почувствовал себя хулиганом, которому никак не удается задеть человека, потому что тон девушки был абсолютно не обиженный. — Это слишком уж банально. Подумай еще. Она с довольным высокомерием посмотрела на Прусса, тот медленно выдохнул. — Я не имею привычки оскорблять людей — произнес он, желая подчеркнуть свое некое превосходство и даже зрелость, мол, не интересны ему эти игрушки. — Ну так я не считаю это оскорблениями. — она вновь наклонила голову, уже в другую сторону. — Как я уже упоминала, это всего лишь шутки. — Мне не нравятся такие шутки — Хорошо, я молчу — она, слегка улыбнувшись подняла руки в примирительном жесте, после чего достала телефон. Учителя все еще не было.       Сейчас, когда раздражитель переключился на телефон, Прусс уже в третий раз почувствовал вину. И, о да, сейчас его накрыло. Он робко скосился в сторону девушки — ее беспечный вид чуть ослабил хватку, стиснувшую его ребра. Но все равно, не смотря на то, обижается она или нет, он поступил плохо. Может, у нее серьезно такая манера общения. А может и нет, но в это случае он бы проявляла свою враждебность как-то еще, наверное. Так что не похоже было, что девушка выбрала его предметом насмешек. да и так легко еще отвязалась. В любом случае, для понимая ее мотивов требовалось больше времени, а червь ел его сейчас. Прусс легонько ткнул ее в плечо — Эмм… — она подняла голову, вопросительно глядя на него. — Ты это… Прости меня… Слова не хотели находится, сейчас казалось, что этим своим извинением он только больше все испортит. Покажется неуверенным. Отступит от созданного образа постоянно злого человека, который ему и не особо нравился, но придавал какой-то уверенности. Даст ей повод посмеяться над ним. — Оу, да ничего страшного — словно почувствовав смятение Пруссии, она перехватила инициативу. — Я ж говорю, просто шутки, я понимаю, что у каждого свой юмор. В который раз за сегодняшний день с плеч Королевства свалилась гора. Гаденькое ощущение того, что ему сегодня вновь предстоит испытать такие скачки эмоций, конечно, портило настроение, но удовлетворение от более-менее разъяснённой ситуации пересиливало легкую тревогу.       В класс зашла учительница, быстро извинилась за опоздание и сказала повторять дз. После села за стол, начав быстро заполнять какие-то бумаги. — Эй, — шепот отвлек Пруссию от бесцельного листания учебника, — а ты что к нам перевелся? Переехал? — Отец перевел, — чуть наклонившись к ней, чтобы учитель не услышал прошептал Прусс. — А что случилось? — она в который раз, как любопытный щенок, наклонила голову в бок — Да так, — нехотя отмахнулся Прусс, — семейные обстоятельства — Понятно, — девушка уловила нежелание говорить об этой теме и, к радости Прусса, не стала допытывается. — А ты тут с первого класса? — КП казалось неприличным так обрывать разговор, поэтому через некоторое несколько секунд затянувшегося молчания задал первый пришедший в голову вопрос. — С пятого. Переехала в город — Понятно. А где раньше жила? — не сказать, что Королевству было сильно интересно, но, раз сказал «а», говори и «б». К тому же, разве плохо будет, если он покажет то. что ему интересна ее жизнь? Только доверие у нее вызовет, а доверие — это всегда хорошо. — В области, в посёлке. — Понятно, — решив оставить расспросы, чтобы не отвлекать ее и после возможно не стать причиной ее двойки и исключить всякие претензии в свою сторону, Пруссия остановился на каком-то параграфе. — А как тебя зовут? — КП снова скосился в сторону шепота. — Пруссия. — Я Россия — она протянула ему свою руку. Прусс пожал ее, про себя поражаясь худобе и длине ее пальцев. Такими только на рояле играть. У доски их одноклассник пытался выдавить из себя какую-то формулу. Вроде, что-то про движение.