Ad Vitam. Безумный Шляпник

Что подавали на завтрак, Джефферсон не запомнил. Но было вкусно. Он ел, пока не утолил голод полностью, и откинулся на спинку деревянного стула, глядя на устроившегося с торца Грена. Тот спокойно пил чай из чашки тонкого фарфора — белой, с золотой каймой. — Чай или кофе? — спросил он. — Травы на твой выбор, — сказал Джефферсон. — Кофе я так и не полюбил. Грен улыбнулся и встал. Он быстро и сноровисто выстроил батарею баночек — стеклянных, с деревянными крышками. Некоторые тут же вернул на место, некоторые оставил. Вскипятил воду в стеклянном электрическом чайнике, согрел кипятком пузатый керамический заварник и начал сыпать туда по щепотке того, другого, третьего. Залив травяную смесь горячей водой, поставил чайничек на стол перед Джефферсоном и добавил небольшую глиняную чашку. — Минут через пять заварится, — сказал он. Джефферсон ждал вопросов или указаний, но Грен просто вернулся к своему чаю, расслабленно глядя в никуда и не тяготясь молчанием. — Грейс всё рассказала? — спросил Джефферсон, принюхиваясь к тонкому пару, поднимавшуюся от носика чайника. — Что знала, — улыбнулся Грен. — Вы можете оставаться в ситтине сколько угодно. Хоть навсегда. Грейс совсем ребёнок, ей очень долго нужны будут поддержка и безопасное место. Джефферсон озадаченно поднял бровь. Очень странные люди. Хотя… Нет, не люди. В том-то и дело. Ему не хотелось задавать вопросов, но было нужно. — Моя машина заглохла неподалёку в лесу, — сказал он. — Бензин кончился. — Она в гараже, — кивнул Грен. — Синий «форд»? — Да. Грен улыбнулся. — Здесь и сейчас это невероятный антиквариат. Таких лет сто пятьдесят не выпускают. Если захочешь, сможешь её продать. Джефферсон нахмурился. — Сто пятьдесят? То есть… Постой, я… Он потер пальцами виски. Что-то в нём вопило, что это невозможно и так не бывает. Но другая, более глубинная часть словно бы улыбалась довольно, потому что так бывает, так и должно быть. — Ладно, — помотал головой Джефферсон. — Хорошо. Ну то есть нет, но да. Грен налил ему травяного настоя. — Земляника, мелисса, тимьян, ромашка и багульник, — сказал он. — Для восстановления сил и внутреннего равновесия. Ты не человек, тебе можно. — Ты тоже не человек, — брякнул Джефферсон и принюхался к настою. Пахло упоительно. — Да, — согласился Гре н. — Чистокровных людей у нас только Соня, но она маг-предметник. Джефферсон пригубил питьё, и его взгляд уткнулся в восьмиконфорочную электрическую плиту с двумя духовками и логотипом General Electric. Эта плита выглядела настолько человеческой, настолько обыденной и привычной в этом странном доме, что он опешил. — Не понимаю, — признался Джефферсон. — Как? — Этот ситтин стоит рядом с Сан-Франциско, — объяснил Грен. — Раньше дом был на южной окраине города, но за последние сто с лишним лет население Земли очень сократилось, город тоже съёжился, так что теперь от жилых домов нас отделяет лес. Мы помогали его сажать. — Гордо улыбнувшись, он добавил: — Там водятся выдры. В речке. Джефферсон оторопело кивнул. Сан-Франциско и ситтин в его голове никак не могли уложиться в одно смысловое поле. — В этом мире — это Земля-Новем на веере Земель, — продолжал Грен, — в магию не верят. Но она, разумеется, есть. Наш ситтин — это один из домов-у-дороги. Дом Смерти и Возрождения. Задумывался он для тех, кому надо пройти долиной смертной тени и либо кануть в ней, либо вернуться к жизни, но так сложилось, что почти с самого начала сюда стали приходить дети. Мы с Туу-Тикки слишком молоды, чтобы у нас могли родиться свои, поэтому мы с радостью брали приёмных. Так что вы с Грейс пришли в правильное место. Ей тут будет хорошо. — Мы не… — начал Джефферсон и замолчал. — Почему не таверна? Не постоялый двор? — Так сложилось, — сказал Грен. — Этот дом-у-дороги и ещё два — в соседних мирах — созданы как дома-у-дороги изначально. — Кем? — оторопело произнёс Джефферсон. Забытый чай остывал в чашке. — Первым домом Дворов, если тебе это о чём-то говорит, — ответил Грен. — Это не так важно. Ты помнишь своё имя? Джефферсон помотал головой. Нет, он не помнил. «Джефферсон» — это не имя и не фамилия. Просто личина, понадобившаяся в какой-то момент и уже ненужная. — Или вспомнишь, или возьмёшь новое, — спокойно ответил Грен. — Новое имя — новая судьба, — пробормотал Джефферсон. — Грейс, наверное, надо будет в школу? — Это лучше обсудить с Туу-Тикки, — сказал Грен. — Она больше в этом понимает. Джефферсон выпил настой и налил себе ещё. Вторая чашка была с более насыщенным вкусом и запахом. — Ваши приемыши — им сколько сейчас? — спросил он. — Они взрослые, — улыбнулся Грен. — Баки работает психологом, а у Сони своя авторемонтная мастерская. Но живут они с нами — Баки нас подменяет, если случается уехать, да и артефактная мастерская Сони здесь же. Дом большой, места хватает всем. Сам понимаешь, учитывая специфику, аншлагов у нас не случается. — Надо будет осмотреться, — сказал Джефферсон, хотя ему совершенно никуда не хотелось идти. — Грейс уже всё облазила, от подвалов до чердака, — кивнул Грен. — Ты очень хорошо её сохранил. Джефферсон смущённо хмыкнул. — У меня никого нет, кроме неё, а у неё — кроме меня. Я боялся, что высосу из неё силы, когда мы шли к вам. Мои… не знаю, что это было. — Дорога это была, — объяснил Грен. — Она сильно выматывает с непривычки или после долгого перерыва. Вот ты и выложился. Грейс тоже устала, но она проснулась на следующий день к обеду. — Я должен был потерять память! — вдруг выпалил Джефферсон. — Невозможно покинуть Сторибрук, понимаешь? Уходя, теряешь всё — память, личность, магию. Почему? — Потому что ты сильнее всего этого, — твёрдо сказал Грен. — Ты вырвался сам и прикрыл Грейс. Тебе это дорого стало, но ничего непоправимого не случилось. Ты восстановишься. — Надеюсь, — вздохнул Джефферсон. — Я и до того мало что помнил. Кто я и откуда? Как я оказался в том королевстве? Почему шляпа? Кем была мама Грейс? Я не знаю. Только в голове гудит, как в осином гнезде. — Ты фейри, — улыбнулся ему Грен. — Кажется, туатта, но я не уверен. Даже если ты полукровка, старшая кровь в тебе пробудилась. Я — туатта, Туу-Тикки — тильвит-тег. Знаешь, я ведь даже родню нашёл. Так что если ты решишься отправиться в Ллимаэс, я открою тебе проход. Джефферсон судорожно потёр шею, будто его что-то душило. Это название, Ллимаэс, отозвалось печальным мелодичным звуком в сердце. В кухню заглянула Грейс — с причудливой причёской, в светло-зелёном платье с аквамариновой отделкой. — Папа, ты поел? Пойдём я покажу тебе сокровищницу! Джефферсон посмотрел на Грена. Тот кивнул. — Идите. Грейс, ты помнишь, что в саду есть качели? — И персики с абрикосами! — кивнула она. — Туу-Тикки обещала, что завтра мы будем собирать урожай и варить варенье!