Босиком по снегу

      Граф Арсений Попов был назначен губернатором удела не так давно. Отцовское воспитание побудило мужчину провести юность в обучении при дворе, что к двадцати шести годам возымело результат. Альфа, получив признание в высших кругах, с рвением ухватился за благоустройство вверенной ему территории. — Арсений Сергеевич, ты решил уморить себя государственными заботами и умереть за рабочим столом? — В скрипучем голосе скользила дружеская насмешка. Сергей Борисович вальяжно восседал в кресле у камина, нетерпеливо выжидая друга. — Вам бы тоже не мешало хоть изредка усаживаться за него. — Вопреки суровому лицу тон графа был таким же смешливым как и у генерала. —Однако, ты прав, мне следует размяться. — То-то и оно. По этому вопросу у меня есть мысль. — Сергей потер ладони, довольно посмеиваясь. Арсений смиренно улыбнулся, качнув головой. Его товарищ неисправимый гультяй и это, очевидно, останется неизменным. Граф наблюдал за триумфальной речью альфы, пропуская мимо ушей подробное описание того, чем они займутся в ближайшие предпраздничные дни. Больше своего отдыха Попова беспокоила крайняя часть удела, в которой ему не довелось пока побывать. В той стороне было расположено Шастуновское имение. Вернее, бывшее Шастуновское. Будучи девятилетнем мальцом он гостил с отцом и папенькой в тех местах. Память едва позволяла воссоздать картины прошлого, подкидывая прутики отрывков воспоминаний в жаждущее пламя любопытства. Арсений Сергеевич помнил хозяина поместья — высокого широкоплечего Андрея Павловича и его тоненького, совсем юного супруга. Кажется, омега был глубоко на сносях в тот Сочельник... Выходит, этим их дитяти должно исполнится... Шестнадцать? Как скоро время прошло! Впрочем, это всё минувшее. Андрей Шастун давно почил, а его несчастный супруг был отдан Сомову. А Сомов... Нехороший человек. Теперь, имея возможность и чин на изумрудном мундире, Арсений собирался освежить детские воспоминания, попутно разузнав о судьбе этой семьи. Отчего-то альфу тянуло к тем местам. Особенно сейчас, когда на черную замерзшую землю натрусило снега по самые щиколотки, а воздух пах морозом и сосновыми ветками. — ... так что по коням, Арсений Сергеевич! — Кареглазый альфа небрежно вздернул распахнутый китель. — Отправляемся после завтрака. Граф мог бы многих обвести вокруг пальца своим невозмутимым согласием. Но закадычного друга — никогда. — Снова государственные дела в голову лезут? — Сергей тяжело наигранно вздохнул. — Тут... другое, дружище. Ты бывал севернее, у выезда из удела? Лицо с темной бородкой вытянулось в удивлении: — Не припомню такого. Там пара холопских хат и те нежилые давно. — Мужчина по-простецки почесал у затылка и вдруг просиял. — Так там имение Сомова! Он, к тому же, в этом году зимний бал устраивает. А что за интерес, коли не секрет? — Что тебе про него известно? — Сергей едва выносил дурацкую привычку друга отвечать вопросами на вопрос, но тень тревоги, скользнувшая в словах графа вынудила альфу тут же ответить. — Мутная персона. Женат на вдовце Шастуна. Но того почти не видать — хворает, говорят, сильно. Из детей — омежка, но тот Шастуновский сын. Антона Андреевича, как и папеньки почти не видать. — Расхлябанный тон сменился четким, рабочим. Такое преображение товарища всегда поражало Попова. — А сам-то что думаешь, друг мой? — Думаю, Арсений Сергеич, что Сомов — свинья редкостная. И никому не известно, что скрывается за теми стенами. — Альфам лучше других был известен закон — слуги, имение, омеги другого альфы неприкосновенны. Только если... — Так что ты про охоту там говорил, Сергей? Мужчина довольно захорохорился. — Так поспешить надо. Считай, завтрак уже отменяется. Разве, только что такой. — Мужчина протянул собеседнику стакан. По запаху Попов тут же определил, что Сергей похозяйничал в его запасах. — А что, если нам севернее отправиться. — Вдумчиво протянул граф, отпивая терпкий бренди. — Поговаривают там отличная дичь. — Надо полагать, кабаны в тех краях точно обитают, граф. — Сергей хитро ухмыльнулся. Внутреннее чутьё подсказывало, что у Попова есть план. А чутьё генерала Матвиенко ни разу не подводило.