Босиком по снегу

      День выдался морозным, как и предполагал Димитрий, глядя на алый восход. Леса кругом стояли белые, а воздух был настолько студёным, что казалось, будто его можно резать ножом. Антон точно не знал, сколько они уже идут. Однако это его не беспокоило, как и всё вокруг. Он больше не плакал. Димитр строго-настрого запретил оплакивать родителя раньше времени. Сказал, что напротив, они должны быть такими же сильными, как Алексей Николаевич. Омега бездумно топал за своим провожатым, перебирая, будто четки, неспокойные мысли. Что с ними будет? А вдруг, не успеют дойти до кареты? А что, если их ограбят? Теплые сапожки проваливались глубоко в сугробы, а под многочисленными слоями одежд незажившие до конца раны вскрывались и кровоточили. — Антошенька, нам нужно торопиться. — Гувернёр был на несколько шагов впереди. От юноши не скрылось беспокойство старшего омеги — тот ежеминутно оглядывался, поторапливая. — Я стараюсь, но... Раны очень болят. — Объяснился Тоша, что было силы ускоряя шаг. — Потерпите ещё немного... Димитрий содрогнулся, умолкнув. В тишине зимних просторов любой, даже отдалённый шум отдавался долгим эхом. А лай собак взрослый омега, выросший в деревне, вычислил в два счета. — Они пустились в погоню. — Что же... Чт-то же делать? — Окоченев от страха и лютого холода мальчик не мог отвести глаз от далекого горизонта. — Их ещё не видать. Значит вы успеете убежать. Скорее, дайте мне свой тулупчик и надевайте мой. Раз с собаками, видать по запаху вас ищут. Антон Андреевич скоро обменялся одеждами с Димитром, ёжась от дуновений зимнего ветра. Резкие порывы свидетельствовали о метели, что настигала беглецов. — А теперь возьмите денежку — пальцы гувернёра плохо слушались от холода и страха, — и бегите. Мальчик замер столбом, хлопая длинными ресницами. Несколькими часами ранее он покинул своего тятю, а теперь единственный оставшийся близкий человек просит Тошу бежать. — Как же я сам-один?... Гувернёр глядел на своего воспитанника — взлохмаченного краснощекого воробушка — и в сердцах задавал себе тот же вопрос: как мальчик выберется сам из этой кутерьмы? Тошка не знал жизни за воротами поместья. Не знал о лжи, мошенниках и насильственной сути некоторых альф. Не той, что знакома ему от графа Сомова, а такой, что зарится на большее... — Просто бегите вперёд, к перекрёстку, навстречу метели — она скроет ваш запах. И не оглядывайтесь, Антон Андреевич. А как все утихнет — я вас отыщу. Мальчик доверчиво слушал. Повинуясь детской привычке он крепко прижался к продрогшему телу омеги — Антошин тулупчик был мал мужчине, отчего тот был лишен верхней одежды. Димитрию было донельзя страшно. Сдавалось, что это трепетное объятие — последнее, что он почувствует перед смертью, перед тем как злющие псы Сомова раздерут его на куски. Как глупо выходит — ни Алексею Николаевичу, ни ему не удалось спасти Тошку. И всё же, быть может, есть капля надежды?... — Пора вам уходить, Антон Андреевич. Юный омега, ещё потоптавшись в нерешительности, кивнул и пустился в путь. Мальчику стоило многих усилий не оборачиваться. Гувернёр же с отчаянием смотрел на удаляющийся силуэт. — Ты спасёшься, Антошенька. Ты сможешь. Не имея мочи глядеть на то, что не изменить, омега решительно пообещал себе отвести погоню от мальчика. И остаться живым, во что бы то ни стало. Кинув глазами кругом гувернёр просиял — в нескольких шагах, припорошенный снегом, стоял куст волчьих ягод. Омега лихорадочно ободрал куст, разминая в ладонях красные плоды и принялся обмазывать себя. — Так-то вы меня, черти, не пронюхаете. За запахом кожушка побежите, а я то уже и скроюсь тогда. Димитр от своей идеи оживился, оставляя дурные мысли. Он склонился к земле и очистив её от снега, приложился ухом. — Уж и топот слышен... Скоро будут. — Мужчина кивнул своим мыслям и скоро двинулся в другую сторону, стремясь запутать след.

***

      В тяжелой голове стучала мысль о том, что ему следует как можно быстрее двигаться вперёд. Ещё немного он преодолеет, выберется дальше, а уж там Димитр его отыщет и они спасутся. А у папкиного дядюшки, может, помощь отыщется, и они вернутся за Алексеем... Поначалу Антон Андреевич храбрился, упрямо боролся с сугробами, поднимая высоко ноги, словно цапля. Только спустя время в высокую обувку стал набираться снег, морозя тонкие икры. Он, как мог, вычерпывал ладошками коварную дрябню, но ноги от того меньше не мерзли. Боясь потерять тятины деньги, омега судорожны сжимал их в одной ладони, второй пытаясь удержать равновесие и не сбиться с ног. Вскоре небо затянуло серым рядном, и навстречу стал дуть сильный ветер вперемешку с колкими белыми мухами снежинок. И тут Димитрий не ошибся — надвигалась свирепая метелица. Тошка уже с трудом различал горизонт. Просто волочил ноги, не поднимая глаз. Под отяжелевшим от налипшего снега тулупом тело горело огнем: от трения увечья под одежкой разошлись, истекли кровью и сукровицей. Холод и боль сделали своё дело. Горячка вернулась, путая сознание, и через время Антону Андреевичу почудилось что он слышит собачий вой. Злой и громкий. Злой буран застилал глаза белесой мошкарой снега так, что даже обернувшись, омега не понял, чудиться ему или взаправду дела его плохи. Отяжелевшие веки клонили в сон. Папенька в детстве как-то читал ему сказку о мальчике, что заплутал в зимнем лесу и уснул последним сном. Выходит и он помрёт, коли сдастся на волю непогоды! Юноша встряхнулся и, кинув последние силы, что было духу помчался вперёд, не разбирая пути. Сердце бухало сумасшедшим набатом, а во рту от тяжелого дыхания сделалось страшно холодно. Омега что было силы бежал по просёлочной дороге. Ноги по лодыжки утопали в сером снегу, а в лицо так больно били колкие крупинки, что на глаза наворачивались слезы. Антон Андреевич не чуял, как ножки, утратив в сугробах обувку, разбивались, босые, о льдины, камни и острые сосновые ветви, притаившиеся в белой заметели. От того снег попадал в обезображенные раны. Антон не знал, сколько пробежал, но сил больше не было. В груди закололо. Лес, утопающий в сумерках, поплыл, и хрупкое тело безвольно рухнуло. Юноша уже не слышал, как вблизи послышался топот копыт и мужицкие крики: — Ваша светлость, тут мальчонка в снегу...