Помоги мне, хён.

Утро Намджуну сначала казалось божественным. Светит солнышко, за окном щебечут птицы, постель прохладная и мягкая. Не хочется вставать, да и не нужно. Выходной всё-таки. Только всю эту идилию прерывает чужой рык совсем рядом. Парень резко поднимается на локтях, увидев перед собой донсэна. Широкая улыбка играет на его устах, да такая, что большие оленьи глазки совсем не видно. — Я нашёл тебя ~ — уже виднелись длинные резцы клыков. Гон начался, и причём давно. Внутренний альфа знает, что именно этот омега дал соглашение на проведение этого события вместе. Но без разрешения ничего сделать не сможет. — И т…тебе привет — Ким не знал как реагировать. Действия парня почти невозможно предугадать. Этот маленький альфа может сотворить всё, что ему вздумается. Чонгук придвинулся ближе к хёну, нежно касаясь пальчиком крепкого плеча. — Можно обнять тебя? Ты кажешься очень мягким ~ — глаза донсэна наполнены хищным желанием подчинить себе Намджуна. Наверняка он давно ждал пробуждения старшего, желая наконец коснуться медовой кожи. Но что ответить?! Да или нет? — Думаю… — Ким немного отодвигается назад, смотря на страдальческое выражение лица макнэ — можно — будь что будет. Младший тут-же заключает хёна в кольцо своих рук, утыкаясь в его шею носом, и блаженной мыча. А сердце Кима чуть ли не вылетает из груди. То ли от силы, с которой его обнимает макнэ, то ли от смущения. Кажется ещё совсем немного, и Чонгук замурчит, как довольный котик, который греет пузико на солнышке. На самом деле старший удивлён. Парень начал день с объятий, а не с налёта с засосами и укусами по всем участкам тела. Всё-таки, где-то внутри чувствуется нежность, оставшаяся от здравого смысла Гука. Этот большой ребёнок был любителем долгих и тёплых объятий, когда был подростком и только пришёл в группу. — Ты и правда мягкий, хён. Так приятно пахнешь ~ — альфа начал обнюхивать шею своего хёна, тыкаясь носиком и громко вдыхая аромат медовой кожи — что это? Не могу понять что за запах — похоже он имел ввиду феромоны Намджуна. — Имбирное печенье, Чонгук — вот только была загвоздка. Старший не чувствовал аромат макнэ, что очень волновало его омежье сердце. — Правда? Так слааадко ~ — лицо парня светилось, как будто тот под кайфом. Хотя…возможно так и есть. Рэпер очень тёплый и хороший, что заставляет альфу буквально трепещать и кричать о любви к этому большому малышу, где-то внутри — хён? — М? — Я хочу тебя укусить — глаза Кима тут же увеличились от шока. Вот так сразу? Ну всё, нежности похоже кончились — можно? Я не сильно, честно! — такое чувство, что ещё чуть чуть, и альфа встанет на колени перед любимым, лишь бы получить желаемое. Но…раз Намджун вызвался помочь, он поможет. А вот с признанием младшему в любви, придётся подождать. Да, вы всё правильно поняли, омега очень сильно любит этого парня. Только как он скажет об этом? Ему наверняка нравится Тэ. Всё это время, наблюдая за поведением макнэ рядом с Ви, сердце Намджуна разрывалось на тысячи кусочков от невероятной боли внутри. Единственный, кто знал об этом — Сокджин. Вот он по истине мог поддержать Кима по этому поводу. Самый старший, похоже, был настоящим гуру по жизни, раз оба донсэна доверили ему свои тайны сердца. — Хорошо…если ты так хочешь — омега не успевает одуматься, как макнэ немного сильнее обнимает талию лидера, а после острые клыки аккуратно протыкают его медовую кожу. Вот теперь он почувствовал запах. Похоже на…сухие полевые цветы. Альфа кажется специально ждал подходящего момента, чтобы выпустить феромоны — т…только не увлекайся сильно — парень крепко сжал плечо младшего, плотно закрыв глаза. Становилось слишком больно. И от укуса, и от мысли, что через пару дней Чон и вспоминать об этом не будет. Как будто ничего не случилось…только это отпечатается на памяти старшего. Чонгук нежно слизал каплю крови, потёкшую от укуса. Он уже начинал возбуждаться. Запах родного тела, его заломанные брови, хриплый, сонный голос — всё это так его заводит. Вдруг макнэ резко посмотрел прямо в испуганные глаза хёна, в которых потихоньку набираются слёзы. Неприятное чувство после укуса ещё осталось. — Ч…что? — омега поздно очнулся. Губы младшего аккуратно коснулись губ напротив, оставив сладкий привкус. Словно пытается не спугнуть любимого, а наоборот показать свою ласку, чтобы омега ему доверился. С чего вдруг эти поцелуи? Намджун начал чувствовать, что зря согласился на эту помощь. Альфа уже начинал рычать. Внутри него кричат инстинкты, словно приказывают наконец сделать омегу своим, не делить ни с кем Похоже, вот он. Переломный момент. А через пару секунд Ким почувствовал на бедре уже вставший член Гука. Может он его и не видит, но лидер уверен, что там ничего маленького нет. Не выдержав, омега выпустил первый, тихий, но такой желанный для альфы стон…который, похоже, ещё сильнее завёл Чона. Ведь бессовестные руки младшего уже стягивают с парня футболку, не переставая громко рычать. А спустя буквально один момент, она оказалась на полу. Чонгук решил полюбоваться на горячее тело. Он облизывает сухие губы, желая оставить в памяти как можно больше эмоций и звуков любимого. — Хён такой красивый ~ — руки парня переместились на мясистую грудь — такой мягкий ~ — Гук чуть сжимает тёплые мышцы, а после наклоняется, чтобы начать покрывать медовую кожу мокрыми поцелуями. Нежность прикосновений вызывала у рэпера кучу мурашек. А альфа ловит каждый стон, каждое движение, желая почувствовать больше, и не заканчивать страстные поцелуи. Пухлые губы медленно переместились на бёдра Намджуна. Самая любимая часть донсэна в лидере. Он каждый раз задерживает взгляд на них, во время практики, а ещё чаще, во время выступлений. — Ч…Чонгук-а ~ — омега схватился за пушистую макушку макнэ, сжимая копну волос между пальцев. Оба уже чувствуют сносящее голову возбуждение, и не хотят останавливаться на начатом. Ненасытный макнэ хочет ещё, как и омега под ним. — Прости, хён! Я больше не могу! — Чон в одно мгновение лишает старшего оставшейся одежды. После поднимается с постели и снимает свою — у тебя ещё не было секса, да? — вопрос был задан прямо в лоб, заставив бедного Джуна краснеть в разы сильнее. Старший прикрывает глаза ладонью от смущения. — Т…там ещё нет — омега со всей силы надеялся, что макнэ его поймёт, и не придётся объяснять ему, как заниматься анальным сексом. Вдруг Чон хитро улыбнулся, потянувшись за сладким, быстрым поцелуем. — Я так рад. Первый раз хёна будет со мной ~ — перень нежно посмотрел в глаза напротив — не бойся. Я не сделаю больно, обещаю. Только одно твоё слово, и остановлюсь — но тяжёлое дыхание прямо над Кимом говорит об обратном. Ещё чуть чуть, и парень не сможет сдерживать внутреннего альфу…который мочит пальцы собственным предъэякулятом, а после опирается другой рукой об изголовье кровати. Ким снова отвлёкся. — Ах! — горячие фаланги проникли внутрь тугого колечка мышц. Чон тут-же сжимает ладонь, да так, что раздаётся громкий треск, где-то над головой омеги. Похоже, желание альфы слишком сильное, раз он так себя сдерживает. — Тише, хён, остальные наверно спят — слова даются младшему очень тяжело. Но в то же время, хочется отдать своему малышу как можно больше, оставшейся за кромками возбуждения, ласки и огромной нежности. Чон начинает медленно расцеловывать мокрое и красное лицо старшего, как-бы извиняясь за принесённую ему боль. Спустя пару движений, Чонгук толкается уже чуть сильнее, а вскрики Джуна перерастают в протяжные, громкие стоны. Ощущение просто нереальное, а чувствительность слишком высокая для обоих. Гук понимает, что его малыш — девственник, и растягивать его придётся чуть дольше, что и делает. Ему сносит крышу от запаха Нама, от его голоса, смущённых щёчек, и искусанных губ. И всё это — только для него. — Прости, хён. Не могу! — альфа аккуратно вынимает пальцы, приподнимает ноги Джуна, и устраивается между мясистых бёдер — хочу войти ~ — омега чуть сильнее сжимает крепкие плечи донсэна, пытаясь быть как можно ближе. Язык словно распух, и не хочется вообще что-то говорить. Он просто позволяет вокалист всё, что пожелает его душа. Парень немного наклоняется к Киму и целует пухлые губы, чтобы отдать оставшуюся в его голове ласку. В ответ на это, Нам расслабленно выдыхает, и тянется к любимому, желая получить больше. И пока хён отвлекается на это, альфа медленно вводит головку внутрь тугих мышц. — Аа! — член Гука кажется лидеру огромным, и до трясучки горячим. Расслабиться почти не получается, но Чон продолжает покрывать смуглую кожу мелкими поцелуями. Омега уже царапает молочную кожу младшего. Альфа рычит в ответ. И от боли, и от такого распутного хёна под собой, чьи стоны становятся всё громче, ударяя по его перепонкам. С каждым движением парень входил всё глубже и глубже, а Ким только сильнее выгибал спину навстречу — мой хён — альфа касается тонкой шеи носом, и спустя секунду резко кусает нежную кожу. Внутренний зверь смог вырваться и надоумил Гука поставить омеге метку. А Джуну только и остаётся сжаться от боли, в перемешку с возбуждением. Ему всё равно, что младший сделал его своим, это не играет никакой роли в пустой голове. Ни капли — не отдам никому ~ — слизав вытекшую каплю крови, макнэ всё-таки срывается, увеличивая скорость толчков до последнего. А Киму становится мало. Он решает заявить об этом. — Ещё, Гукки! Ещё! — из глаз текут слёзы возбуждения. Чону не нужно повторять дважды. Он начинает толкаться более сильно. — Да! Да! * * * — Интересно, а они знают, что разбудили всех своими потрахушками? — Мин сидел на кухне в обнимку с Хосоком. Оба пришли на завтрак, приготовленный самым старшим. — Это, наверно, их не волнует. И они не трахаются, а занимаются любовью — упрекнул Чон. — Да, конечно. — Сам вспомни наш первый раз. Сокджин-хён потом весь день жаловался — альфа оставляет на тонкой шее быстрый поцелуй, а младший касается его щеки. — Как тут забудешь? Это был лучший секс в моей жи… — Прекратите! Я ем вообще-то! — Ким со злостью смотрит на донсэнов, а те заливисто смеются, не отрываясь друг от друга.