Счастливая звезда сияет ярко

      Поздняя осень. Каждый порыв холодного ветра уносит с собой целую охапку ярко-желтых и багровых листьев.       Заросшая дикой травой тропа, на которую они наткнулись спустя целый день пути, привела их в этот лес. Изумрудные ели невольно привлекали взгляд среди окружающих деревьев, окрашенных в жёлтый, красный и оранжевый.       Вэй Усянь, слегка уставшим, с удовольствием вдыхал сладко-терпкий аромат прелых листьев, ощущая, что от него самого исходит тонкий, мягкий аромат сандалового дерева. Забавляясь, он подбирал особенно красивые листья, а Лань Чжань держался рядом, чтобы в случае чего поймать его, споткнувшегося о гнилую ветку, в свои крепкие объятия. Тот уже начал плутовато улыбаться, облепив шаловливыми руками его шею, как совсем близко от них послышался горький детский плач.       Они тут же отделились друг от друга и поспешили по широкой тропе, петлявшей между высоких деревьев, на раздавшийся звук. За трухлявым стволом клёна отыскали источник звука: легко одетый для конца осени маленький мальчик дрожал, крепко обнимая маленькими ручками колени.       — Что случилось?       Вопрос привлек внимание малыша. Подняв голову, он увидел заклинателя возвышенной и изящной наружности, с белой лентой на лбу и холодным выражением лица. Во взгляде его, однако, угадывалось едва заметное беспокойство.       — Ты заблудился?       Слева от него показался заклинатель в чёрном и присел на корточки перед мальчиком. Тот кивнул, сдерживая рыдания перед чужими людьми.       Заклинатель в белом действовал быстро, при этом не выдавая и тени спешки, даже полы одежд не шевельнулись, когда он поднял малыша на руки, а заклинатель в чёрном достал из пазухи огненный талисман, от которого сразу повеяло теплом.       В юношестве Вэй Усянь часто охотился на фазанов, замечая малейший след. По сравнению с этим отыскать тропинку, ведущую к дому мальчика, оказалось проще, чем призвать злобного духа. Богатому на фоне маленьких глинобитных лачуг дому с огромным подворьем.       Вэй Усянь присвистнул и подумал: «Мальчик не иначе как сын богатого торговца».       И оказался прав.       Привратник, увидев, что его молодой господин вернулся с заклинателями, отвёл их к беспокойному из-за пропажи сына хозяину.       Только малыш увидел высокого мужчину с резкими чертами лица в тёмно-синем ханьфу, как сразу же вытер слёзы и заулыбался, протягивая к отцу руки.       — Отец!       Ханьгуань-цзюнь передал мальчика мужчине.       — А-Шань!       Он сначала бережно обнял сына, поклонился и торжественно пообещал:       — Моя фамилия Гуан. Я обязан вам за спасение сына. Мой дом всегда рад помочь бессмертным заклинателям.       Лань Чжань вежливо кивнул:       — Мы ищем ночлег.       Господин Гуан с уснувшим на руках сыном позвал слугу, который отвёл дорогих гостей в просторную, хорошо обставленную комнату. Торговец хотел устроить торжественный ужин, но неожиданно захворал его сын, поэтому гостям подали еду — пресный бульон и овощи отдавали резкой горечью с лёгким и странным сладким привкусом, а аромат жаренной крольчатины разбудил в Вэй Ине зверский голод, — в их комнату. Они с удовольствием поужинали. Лань Ванцзи даже не нудел со своим «Шум во время еды запрещен», ведь Вэй Ин вёл себя подозрительно тихо и не озорничал.       После того как слуги ведрами натаскали нагретой воды, чтобы наполнить бочку для купания, Лань Ванцзи понял, что Вэй Ин решил как следует подкрепиться для предстоящих игр.       Он не отрывал внимательного взгляда светлых глаз от своего мужа, а слегка сведенные брови и приоткрытый рот показывали его заинтересованность действиями Вэй Ина, который попробовал температуру воды. Только он хотел обернуться, чтобы велеть Лань Ванцзи раздеваться, как увидел, что тот прекрасно справился сам.       Когда Вэй Ин мыл Лань Ванцзи, тому очень нравилось. Поэтому он с широкой и озорной улыбкой спросил:       — Может, я помогу достопочтенному Ханьгуань-цзюню искупаться?       Выражение изящного лица казалось ледяным, но взгляд пылал так, что Вэй Ин каждый раз обжигался, но как мотылек упрямо летел на огонь.       Спустя минуту он уже прижимался к груди Лань Ванцзи, зарывшись лицом ему в шею и вдыхая ставший ещё более насыщенным аромат сандалового дерева. Он усмехнулся, не сдерживая своё желание подразниться, и щекотно провел носом по бледной шее. Белая мочка уха оказалась совсем рядом с губами, и Вэй Ин, не в силах бороться с искушением, аккуратно её прикусил.       — Вэй Ин.       Голос Лань Ванцзи прозвучал низко и предупреждающе, но руки его уже развязывали пояс Вэй Ина. Тот осуждающе цокнул языком:       — Лань Чжань-Лань Чжань, — и просунул колено между его ног, прошептав на ухо: — Не будь столь поспешным. У нас ещё ночь впереди.       Внезапно Вэй Ин замер, прислушиваясь.       Тёмное существо ощущалось в восточной части дома. Оно казалось слабым и вовсе не опасным. Не опасным взрослым, но дети могли стать его добычей.       Лань Чжань невозмутимо кивнул, одеваясь, но румянец всё ещё светился на его нефритовых щеках. Напоследок пощекотав его подбородок, Вэй Ин первым вышел из комнаты, отправляясь по слабому следу тёмной энергии в комнату мальчика.       Там слуги суетились, носясь с водой, меняя полотенца, постельное белье и одежду молодого господина. Он рос, оберегаемый любовью и заботой отца, поэтому в этот момент все были взволнованы состоянием малыша.       Горячая покрасневшая кожа мальчика блестела от выступившего пота. У него болела голова, его знобило; пульс участился. После долгого изнуряющего плача ослаб. Он бредил и постоянно вздрагивал, когда слуги меняли ставшие горячими от жара кожи полотенца, дотрагиваясь ледяными по сравнению с горячей кожей мальчика пальцами к его лбу.       В полночь ему стало ещё хуже. Кожа побелела, покрылась синюшными пятнами. Кожа была горячей, но сухой, а руки и ноги холодными. При этом ребенок чрезмерно вялый, его невозможно было разбудить, как бы Господин Гуан не звал его. Обеспокоенный отец не знал, что делать, и тяжёлыми шагами мерил просторную комнату, пока мальчика пытались напоить водой и невероятно дорогой для обычных целительной пилюлей.       Именно в этот момент на пороге комнаты появились бессмертные заклинатели. Они вызывали у деревенских жителей почти благоговейный страх, поэтому, когда заклинатель в чёрном одеяние приблизился к их молодому господину, раскрывая его одеяния, они замерли от ужаса, но сдвинуться не могли как бы не старались.       На бедре мальчика ощущалась тёмная энергия. Вэй Усянь присел у кровати, закатил его штанину и обнаружил чёрный след в форме руки. На ноге мальчика разместилась проклятая метка.       Подобную отметину оставляли твари на своих добычах. Её появление означало, что жертва перешла дорогу существу исключительной зловредности, и уж если на теле вырисовывался подобный знак, то тварь непременно найдёт несчастного, возможно, через много лет, а возможно, сегодня ночью. В лучшем случае тварь отрывала поражённую конечность, а в худшем — просто убивала жертву.       — На вашем сыне проклятая метка, — сказал Вэй Усянь мужчине, что неотрывно следил за его действиями с сжатыми кулаками. — Это означает, что тёмное существо выбрало его своей жертвой.       — Мы остановимся здесь, пока не уничтожим её, — холодно продолжил Лань Чжань, вежливо поклонившись торговцу. Тот со свистом выдохнул и разжал вспотевшие ладони. Он был безмерно благодарен, поэтому пообещал заклинателям предоставить любую помощь.       Всю комнату освещали расставленные на полу свечи. Обессиленный от переживаний отец уснул прямо на стуле возле кровати сына.       Близился рассвет, поэтому Вэй Ин не переживал, что тёмная тварь снова придёт. Они с Лань Ванцзи вернулись в свою комнату. Там Лань Ванцзи быстро омылся в прохладной воде, сам поменял воду на горячую, не тревожа уставших слуг, и вытащил совершенно голого Вэй Ина из-под толстого пухового одеяла и перенёс в деревянную бочку. Тот не отпускал его руку, поцеловал ладонь, потёрся о неё щекой, и с мелькнувшей во взгляде тоской пробормотал:       — Этот мальчик напомнил мне маленького А-Юаня…       Утром, когда лихорадка пошла на спад, вся одежда и постель мальчика стали мокрыми от пота. Его вновь переодели, поменяли постель. А затем, когда температура спала, все заметили, что ребенок, который раньше был смышленым и сообразительным, превратился в слабоумного. Он редко обращался к отцу или слугам сам, предпочитал ждать, когда ему зададут вопрос, и тогда отвечал несвязными звуками, мычал, кивал или показывал рукой. Не мог одеться сам, хотя день назад легко справлялся с этим. Пугал отца внезапными приступами агрессии или заторможенности, внезапной переменой настроения, резким спонтанным криком или долгим затяжным плачем.       Заклинатели дожидались ночи, когда тёмная тварь вернётся к слабому ребенку, чтобы без усилий пожирать его. Господину Гуану и слугам наказали оставаться в западной части дома, чтобы не спугнуть нечисть. Сами заклинатели скрыли своё присутствие и спрятались за расписной ширмой возле кровати, на которой спокойно после дневного неуравновешенного состояния спал мальчик.       Небо за окном потемнело. Завывал холодный ветер, раскачивал ветви сухих деревьев. Наконец в комнате, освещённой слабыми огоньками свечей, показалась тёмная тварь, а Вэй Усянь, сжимая ладонь Лань Чжаня, скривил губы в презрительной улыбке, подумав: «И этот маленький демон Суй вызвал у мальчика лихорадку?».       Демон был черного цвета, низкорослый, ужасно некрасивый, и к тому же люто ненавидел взрослых. Когда ребенок крепко заснул, он провел несколько раз по лбу спящего своей чёрной рукой с длинными кривыми пальцами.       А-Шань, который сквозь сон почувствовал, как его щеки касается что-то острое, открыл глаза. Увидев страшного демона, он был слишком напуган, чтобы кричать вслух. Тотчас же ширма отодвинулась и демона ослепила вспышка холодного белого света.       Демон Суй страшно испугался и с визгом сбежал.       А-Шань судорожно вздрагивал, но постепенно, под тихую и нежную мелодию успокоился и уснул, ощущая себя в безопасности.       Заклинатели охраняли его до рассвета, а днём что-то усердно вырезали из дерева. Тут и там вспыхивали маленькими фейерверками светлая и тёмная энергия.       На третий день они передали торговцу восемь монет для игры, чтобы он подарил своему сыну, чтобы тот не заснул и демон не причинил ему вреда. Ребенок, весело смеясь, заворачивал нанизанные на красную нитку монеты в красную бумагу, открывал, снова заворачивал его и снова открывал, пока не устал настолько, что не мог заснуть. Однако с наступлением ночи мальчик всё же уснул.       За окном тотчас подул злой ветер, и низкорослый демон Суй проскользнул в дом. Когда он хотел дотронуться до головы ребенка, у подушки вдруг что-то блеснуло серебром. Это восемь монет излучали сильный свет даже сквозь красную бумагу и отпугнули демона, который стремительно сбежал в лес.       — Монстр Суй вылезал из подземной берлоги и отправлялся в поселения, чтобы чинить зло детям.       Вернувшись с невозмутимым лицом из места, куда привел его демон, которого он быстро уничтожил одним ударом Бичэня, Лань Чжань рассказал об этом Вэй Ину. Тот нахмурился, размышляя, что монстр был настолько слаб, что Лань Чжань зарубил его одним ударом, однако маленький мальчик едва не умер из-за него. А сколько бы детей он успел пожрать, пока деревенские жители догадались, что их детей убивает вовсе не лихорадка?       Они проверили ногу мальчика, на которой исчезла метка, рассказали обрадованному господину Гуан о том, что его сыну ничего больше не грозит, и с рассветом отправились в путь.       Новость об этом происшествии быстро разнеслась по деревне.       Все семьи были встревожены появлением демона, который мог навредить их ребенку, поэтому очень обрадовались, когда узнали способ изгнать демона. Одна за другой семьи повторяли то, что сделал торговец Гуан: они стали дарить детям нанизанные на красную нитку монеты.       Вскоре люди стали считать, что ребенок, получивший монеты, благополучно проведет наступающий год. Поэтому эти монеты стали называться ясуйцянь — деньги, охраняющие от Суя.       С этого момента появилась традиция раздавать детям красные конверты, чтобы сохранить их в целости и сохранности и принести удачу.