Счастливая звезда сияет ярко

      — Лань Чжань! Смотри-смотри! — воскликнул неугомонный Вэй Усянь.       Старейшина Илин, Основатель Тёмного пути, от одного имени которого у заклинателей стыла кровь в жилах, уселся, уперев локти о колени, а ладонями лицо, на круглый камень и с широкой улыбкой смотрел на яркие, будто из тёмного пламя появляющиеся мягкое золото, хризантемы. На десять тысяч медно-красных нежных лепестках серебром отливал иней.       Сочетание хрупкой красоты осеннего цветка и его устойчивость к наступающему зимнему холоду восхищало его. Он продекламировал:       — Твой гордый дух, вид необычный твой О совершенствах доблестных мужей Мне говорят.       Лань Чжань заторможенно кивнув, будто глубоко о чём-то задумался. Наконец после долгого молчания он произнёс:       — Откуда здесь хризантемы?       Вэй Усянь вскинул брови, а после задумчиво склонил голову, подумав: «Действительно, откуда?»       Словно сделанные из нефрита, хризантемы были символом знатности, поэтому обычные деревенские жители не могли их выращивать. Однако в этой деревне, на которую указывал Компас Зла, из-за которого они прошли десятки ли по крутым скалам и утёсам из красного песчаника, всё кругом было в этих цветах; хризантемы были вырезаны даже на высоких крепких воротах в деревню и по всему каркасу изогнутых крыш зданий.       Сама деревня расположилась в большом разломе горной цепи из-за землетрясения, которое произошло сотни лет назад. Листва густо растущих на горе лесов приобретала осенью чудесные жёлтые, оранжевые и красные тона. Встречались кустарники, деревца и крупные деревья рододендронов — молодые желтовато-красные ветки были голыми или бархатистыми, а кора — фиолетово-коричневого или красно-коричневого цвета. Увидев их, Вэй Усянь улыбнулся и подумал: «Как красив их вид, когда наступает пора цветения!»       В ущельях они нашли десятки озёр голубого, зелёного и бирюзового цвета. Их воды настолько прозрачны, что дно было видно даже на большой глубине.       Окружённая захватывающими видами пропастей, гор и клинковидной скалой, напоминающей меч, словно один из небожителей в пылу сражения бросил его на смертной земле, деревня казалась труднодоступной.       Только Вэй Усянь протянул руку, чтобы постучать в ворота, как они сами отворились, являя им богато одетого мужчину в чёрном ханьфу с позолоченным подолом. На губах его играла дружелюбная улыбка, с которой он пригласил дорогих гостей в свой дом, рассказывая по пути к нему легенды, окружающие деревню.       К вечеру Вэй Усянь почувствовал что-то неладное. Сначала у него начало болеть сердце, как будто в него непрерывно врезаются тысячи раскаленных игл.       Увидев, каким напряжённым стало лицо мужа, Лань Ванцзи тут же среагировал: одной рукой поддержал Вэй Усяня за талию, другой подхватил его под колени и бережно опустил его на кровать.       Вэй Усянь старался лежать неподвижно, ведь любое движение стократно увеличивало боль. Он сокрушался про себя: «Неужели я так слаб? Раньше, даже раненный в живот, я мог подобрать кишки, запихнув их обратно, и подняться, а теперь?»       Лицо неподвижно стоящего рядом с кроватью Лань Ванцзи казалось холоднее льда высоких гор, лишь расширенные от ужаса светлые глаза выдавали его истинные чувства. Пальцы, спрятанные в белоснежные широкие рукава, едва заметно дрогнули, словно он хотел сжать напряжённые руки в кулаки, но сразу же расслабил. Он с болью в сердце вспомнил долгие годы одиночества и тоски, когда каждый день без устали играл мелодию «Опроса», не теряя надежды вызвать душу любимого. Лань Ванцзи не мог снова потерять любимого, ведь догадывался, что за опасный дух проклял Вэй Ина. Маогуй. Постепенно этот тёмный дух пожирал внутренние органы, пока его жертва медленно умирала, отхаркивая собственную кровь.       Пока не стало поздно, он должен найти того, кто наслал этого тёмного духа на Вэй Ина. Его муж начал болеть, когда ступил в этот дом, и единственным человеком, которого они видели сегодня, был этот подозрительно-дружелюбный Глава клана Цзюйхуа, напоминающий ему Цзинь Гуанъяо.       Лань Ванцзи решил тайно проследить за ним. Посмотрев в последний раз на бледного Вэй Ина, который искусал губы до крови в попытках сдержать крики боли, он крепко стиснул кулаки, пообещав себе уничтожить того, кто навредил его мужу.       Выбравшись из их комнаты, он отправился исследовать павильон. В восточной части он обнаружил хозяина павильона в окружении нескольких слуг. Оказалось, что Глава клана Цзюйхуа один из сбежавших подчиненных Цзинь Гуанъяо, прихвативший с собой некоторые свитки с темным искусством.       Притаившись на деревянной балке, на которой была высечена несравненно красивая хризантема, Лань Ванцзи прислушался к разговору внизу.       — Я не верю, что обычный заклинатель способен снискать всеобщее восхищение и послушание! Заклинатели слушали Гуанъяо, будто завороженные! Я желаю такую же силу! Отыщите мне свиток, которым пользовался этот ублюдок! — приказывал уже не такой дружелюбный Глава клана своим слугам.       За одним из них Лань Чжань незамедлительно проследовал и так отыскал захламленную комнату с украденными свитками из библиотеки Башни Золотого Карпа. Вскоре всё его внимание было уделено древним свиткам, в одном из которых он и нашел подробности о тёмном духе.       В древности часто использовали ритуал принесения кошки в жертву, чтобы ее неупокоенный дух убил выбранного заклинателем человека. Подобный ритуал был частью магии Гу. Главное в этой магии — завладеть темным духом Гу, который готов исполнять любые желания его владельца. Он отыскивал несколько ядовитых существ, например, змей, жаб, скорпионов и пауков, и сажал их в котёл. На протяжении года насекомые боролись за выживание, пожирая друг друга. Победитель считался носителем нечистого духа Гу. Котёл с ядовитым животным ставили на видное место и поклонялись ему, а также устраивали алтарь со всевозможными дарами. Считалось, что наличие в доме темного покровителя принесет его жителям желанное богатство. Однако ничто появляется из ниоткуда. Ресурсом для получения удачи становились близкие к семье люди, включая соседей и гостей дома. Так дух помогал воровать успех и богатство у окружающих людей.       — Подобное деяние должно считаться преступлением и заслуживает наказание, — едва слышно прошептал Лань Ванцзи, вынимая из ножен Бичэнь.       В полумраке ослепляющей молнией просвистел меч, обезоруживая хозяина павильона. Слуги тут же застыли — они были безоружны, к тому же как простому человеку сражаться с бессмертным заклинателем? Если их хозяин не смог противостоять мечу, то что уж говорить о них? В мгновение их всех окутало золотое свечение, а после они оказались связаны сетью божественного плетения.       Прежде чем вернуться из библиотеки и связать всех в комнате, Лань Ванцзи отыскал свиток, где говорилось о противоядии. В кабинете Главы клана он нашел корень имбиря Миога, многолетнего травянистого растения — лечебного средства, предназначенного специально против порчи Гу.       Проходили дни. Лань Ванцзи почти всё время проводил возле Вэй Ина, отходя от него только чтобы приготовить пищу и послать письмо брату, который после выхода из затворничества продолжил помогать Главе клана Не. Постепенно боль от тысячи уколов прошла, и Вэй Ин смог свободно двигаться. Они провели ещё три дня в этой деревне, чтобы слабый после проклятия Вэй Ин смог набраться сил перед дорогой.       Проходя мимо одного озера, Вэй Усянь с удовольствием вдыхал свежий морозный воздух и неожиданно вспомнил, что Глава клана Цзюйхуа с уповением рассказывал легенды, окружающие его деревню:       — Неподалеку от нашей деревни находится Озеро Спящего дракона. Оно примечательно видимым на его дне известковым стоком в форме, похожей на лежащего на дне дракона. Говорят, что это сам Небесный дракон — повелитель дождей! На зиму он засыпал, а второго числа второго месяца просыпался. Про это говорят «дракон поднимает голову», что олицетворяет пробуждение Небесного дракона после долгого зимнего сна. Считалось, что если дракон Неба просыпается в хорошем настроении, значит он дарует людям обильные дожди, а те, в свою очередь, принесут богатый урожай и следующий год будет спокойным и сытным. А вот если дракон будет в плохом настроении, то дождей людям не видать, посевы погибнут, а в стране начнётся голод. Однажды Небесного дракона заточили. Нефритовый Император разгневался. Он наслал на людей трёхлетнюю засуху. Но Дракон сжалился над людьми и даровал им дождь во второй день второго месяца. За такой поступок Нефритовый Император заточил дракона под гору и установил рядом с его темницей доску из камня, которая гласила «Небесный дракон пошёл против моей воли и будет в заточении, пока бобы не зацветут золотом». Спустя какое-то время, крестьяне, возделывавшие землю, нашли необычные жёлтые зёрна, они их пожарили и получившиеся блюдо очень понравилось людям. Так в Цинхэ началось возделывание кукурузы, а наказание для дракона закончилось, ведь и вправду зацвели на полях золотом «бобы».       Усмехнувшись и сложив руки за спиной, Вэй Усянь подумал: «А он, как и Цзинь Гуанъяо, мастерки забалтывает людей».       — Вэй Ин.       Обернувшись, Вэй Усянь на мгновение застыл от увиденного: Лань Ванцзи, которого окружала аура возвышенного и изящного небожителя, с холодным выражением лица протягивал ему красную хризантему. На фоне белоснежного широкого рукава яркие лепестки цветка походили на алые капли крови, пролитые на снег. Не обращая внимание на застывшего от шока мужа, он просто воткнул цветок в его тёмные волосы. Обычно нефритово-белые щёки оттенил лёгкий румянец, но выглядел Лань Ванцзи полностью удовлетворенным.       От такого вида Вэй Усянь почувствовал, что уже его щеки горят румянцем. Он вздохнул, в смущении потёр подбородок, после бережно погладил цветок и лукаво, будто намекая на что-то, улыбнулся:       — Лань Чжань, ты же не забыл, что так и не назвал меня гэгэ?       Взгляд Лань Ванцзи даже не дрогнул, в его глазах горячими искрами заплясали отблески разведённого им на берегу озера огня. Ровным голосом он торжественно пообещал:       — Скоро.