Фрезия и незабудки

Уроки идут своим чередом. Ксавье готов лучиться радостью, словно кусок урана — радиацией, стоит Темной принцессе сесть с ним на ботанике, как в прошлом году. Кроме этих двух уроков в неделю они видятся только мельком, хотя их переписка продолжается. Нэвэрмор ожил, как только появились у парадного входа ученики. Школа начала неделю дождями и шепотками новеньких. Сплетни разлетаются слишком быстро, какие-то правдивые, какие-то не совсем. Но верит в невероятную историю прошлого года мало кто из тех, кто не видел весь тот ужас своими глазами. Зато все видят Уэнсдей, фигура которой обросла легендами и ложью, будто коконом, за те три месяца летних каникул. Кто-то смотрит на девушку с неверием, кто-то глядит с отвращением, видя ее выходки и язвительную чопорность. Кто-то кидает ей в след оскорбление, думая, что та проигнорирует. После этого все новенькие начинают смотреть на нее с благоговением и уважительным страхом. Всего-то стоило услышать точную версию произошедшего и увидеть тело обидчика, что бездумно бросался обзывательствами, привязанное к столу в общей столовой. Представьте себе, даже живого. Его лицо и грудь исписаны черными фломастерами тех, кто готов подтвердить вариант произошедшего, что прозвучал из холодных уст Уэнсдей за завтраком того же дня. Места на коже еле хватает для подписей всех учеников. Ксавье рисует паука на его животе, кривя губы от необходимости касаться этого глупого человека, что продолжает скулить уже час. Потом парня оставляют на откуп его одноклассникам и появившимся наконец учителям. Завтрак никто пропускать не хочет из-за какой-то обязанности развязать человека. Ксавье ловит довольный взгляд Уэнсдей, стоит пауку с тела парня ожить и броситься на ближайшего ученика, что, конечно, поднимает безумный визг и крик. Интересно, что грубияна выслеживала и ловила милая на первый взгляд Энид, ей чёрно-белая леди тоже дарит полуулыбку. И пусть королевой Нэвэрмор остаётся Бьянка, Уэнсдей становится ее кардиналом. *** Ксавье молча провожает Аддамс в комнату после очередного урока ботаники. Сегодня прекрасный день для одной его задумки. — Помнится, Уэнсдей, ты любишь стрелять по живым мишеням? — его голос неловко прерывает тишину, заставляя девушку очнуться от своих раздумий. — Ты где-то поймал беглого преступника? Мой дядя однажды нашел парочку для тренировки, это было весело. Парень ухмыляется, даже не пытаясь понять правда это или нет. — Охотно верю. К сожалению, нет, но обещаю, что тоже будет весело. Сегодня к восьми тридцати за теплицами. — Целоваться за теплицами — это не весело, — девушка раздражённо смотрит на него, как на предателя, и разворачивается, чтобы зайти в комнату. — Пф, — Уэнсдей резко поворачивается к нему вновь, ещё сильнее прожигая взглядом за это пренебрежительное «пф», — какая ты скучная. Мы вроде обсуждали стрельбу, а стоило тебе услышать про теплицы, как ты, заметь, не я, меняешь тему, — язвительность, но такая, добрая, приписала каждое слово, — Надень что-нибудь, что не жалко будет выбросить, но удобное. Перчатки тоже возьми. И Энид, ей, может быть, понравится охота. — Охота? Он закатывает глаза, и это заставляет Уэнсдей все больше сомневаться в том, что она вообще когда-нибудь понимала людей. — Да, Аддамс, я приглашаю тебя не на свидание, а на охоту. Или правда думаешь, что я какой-то влюбленный идиот? — девушка думает ответить согласием, но прерывает себя, — Жду, rosa nera. Отсалютовав на прощание, Ксавье уходит. Может, он и рад был бы позвать Уэнсдей куда-нибудь, где они будут только вдвоем. Но он заметил, как темная принцесса напрягается, оставаясь с кем-то кроме Энид и Юджина наедине. Будто ждёт атаки, нападения, стоит остальным отойти от нее. И даже тогда на балконе она все ждала чего-то от него. И явно не роз. Кажется, Аддамс потеряла некую часть доверия ко всем. Вести ее в таком состоянии одну было бы издевательством, но это издевательство ей бы не понравилось. Уэнсдей тем временем зашла к себе, обдумывая разговор. Энид почти сразу заметила ее: — Ты задержалась, что-то не так? — Нас приглашают сегодня к половине девятого. Ксавье. — Нас, ты уверена? Тем более сегодня полнолуние, не думаю, что… — Нас приглашают… «на охоту». — Воу, не думаю что я… — Энид замечает, как Вещь перебирает пальцами, что-то объясняя, и тихо кивает ему, меняя свое мнение. — Я пойду! Не переживай, я тебя не оставлю, Уэнс-Уэнс. — Ещё раз назовешь меня так, и моим главным трофеем с охоты станет розовая волчья шкура. Энид смеётся, примирительно поднимая руки вверх. — Умолкаю. *** Цветастая волчица носится вокруг, останавливаясь, только чтобы поддержать вой стаи, с которой она сегодня не может пойти. Один из волков прибегает на ее завывания, но, заметив Аддамс, уносится прочь, поняв, что Энид сегодня с другой стаей. Уже у теплиц волчица обгоняет бредущую девушку, и та слышит, как за строениями раздаются голоса. Ксавье, Бьянка и ещё кто-то… Кажется, ночка предстоит интересная. — Так вот куда перенесли стрельбище. Уэнсдей появляется бесшумно, а Ксавье не может не улыбаться, глядя на нее: — Почему-то больше людей заинтересовались стрельбой из лука, — он так отвечает на неозвученный вопрос, будто не знает причину возросшей популярности. — Пришлось перенести сюда. — Как интересно. Здравствуй, Бьянка. Тоже участвуешь в этом непонятном цирке? — Представляешь, я умею стрелять из лука, готка, — их отношения с Уэнсдей можно было назвать приятельскими, но это не отменяет их соперничества и подколок. Темная принцесса оглядывает собравшихся, заостряя внимание на собравшем их человеке. А парень только рад попасть под это острие. — Так что? Собачки, — раздается очередной вой, — загоняют добычи, а мы ее ловим? — Энид недовольно тявкает на «собачек», кажется, выражая обиду. — Нет, Аддамс, — Ксавье цокает, берет оружие и направляется в сторону леса, уводя всех за собой. — Сегодня без песиков… Энид! — волчица почти цапнула его за руку. — У меня есть кое-что поинтереснее. Знакомься, это Майк, он нам сегодня поможет, потому что я тоже хочу пострелять. — Рад встречи, — мальчишка тихо бурчит, не глядя на черно-белую любительницу сарказма. — А я нет, — она бросает ответ, как кислоту. Все кроме новичка закатывают глаза. Они выходят на поляну недалеко от границы леса, Ксавье раздает луки и колчаны. Трогает за плечо мальчишку, и тот оседает на землю. В тот же момент из земли рядом с ними вырастает темная фигура человека, что в сумраке кажется абсолютно черной. Тело существа похоже на помехи от телевизора, и Уэнсдей невольно восхищается, понимая, кто перед ней. — А это Набросок. Он тоже рад познакомиться. Всего их двенадцать, не считая двух более проработанных. Я задал им команды на нападение, а Майк возьмёт управление на себя, — Ксавье горд собой. Уэнсдей наконец понимает, в чем заключается охота, когда эта тень внезапно бросается в их сторону и вскоре рассыпается облаком грифельной пыли от веса напавшей в ответ волчицы. Вдруг появляются ещё и еще, и воздух рассекают стрелы, и один убегает, а Аддамс, вместе с визжащей от радости Энид, устремляются в погоню. Ксавье хохочет, а Бьянка, глядя на него, хихикает и перехватывает покрепче лук. Это прекрасно. В грифеле вся одежда, волосы приобрели сероватый оттенок. Порошок великолепно заменяет кровь, хоть и на вкус не такой приятный. Тени исчезают и появляются в другом месте, наверное, на земле спрятаны листы, но Уэнсдей не смотрит под ноги. Ее спину прикрывает Ксавье, а Бьянка где-то сбоку вместе с Энид. Дыхание сбилось, на коже солоноватый пот, но она правда давно так не веселилась. Из леса, быстро-быстро переставляя лапками, выходит огромный паук. Он прыгает на пару, грозясь раздавить их, быстрее, чем они осознают его появление. Художник только и успевает, что потянуть на себя девушку, убирая подальше от опасности. Бьянка выпускает первую стрелу, Энид восторженно воет. Через пять минут схватки с неравным числом бойцов паук становится туманом, что покрывает Аддамс с ног до головы, но Торп видит, как та улыбается перед этим, и это оправдывает все полтора месяца рисования этой игры для маленькой темной леди. Они всей толпой выходят назад к Майку, когда в лесу раздается ржание. Уэнсдей идёт последняя, и поэтому первая замечает нового врага. И лук падает из ее ладоней. — Уэнсдей! — Бьянка взволновано кричит, понимая, что не успеет хоть как-то остановить монстра. Ксавье же забирает свою силу у Майка, убирая команды атаковать у последнего Наброска. Мощный, пылающий черным огнем, конь со скелетом вместо головы и шеи останавливает свой безумный бег перед девушкой, замирая, пока та шепчет его имя: — Привет, Везельвул, — лошадь подаётся вперёд и тыкается черепом в грудь Уэнсдей, пока та его гладит, все ещё не веря своим глазам. Он большое изображение ее любимой игрушки, которая потеряла голову в гильотине, поэтому пришлось маленькой Аддамс делать ему новую. Папа даже принес свежий скелет настоящей лошади, чтобы кости получилось изобразить максимально достоверно, а мама помогала пришить новую деталь к остальному туловищу. Сейчас он дома, стоит на полке, если Паксли не утащил его к себе. Тонкие пальчики перебирают нарисованные позвонки, пока лошадь ластится к ним. Бьянка отмирает, а Энид садится на землю, пока Ксавье жутко смущается. — Кажется, этому чудов… чуду нравится маленькая готка, — сирена шепчет, чтобы только художник понял ее слова. — Пожалуйста, не сейчас… — парень со стыдом наблюдает, как его создание кружится вокруг Уэнсдей, радостно реагируя на нее, а затем сжимает кулак, и конь исчезает во тьме, оставляя ее одну. В лесу звенит тишина, пока темная леди идёт к ним. Ее косички отсчитывают секунды, парень смотрит на них, не смея взглянуть на лицо. И все же не выдерживает, когда девушка становится совсем близко: — Спасибо, Ксавье, — в ее глазах восторг, который переходит и к Торпу, заполняя его сердце. Они возвращаются в общежитие. Энид и Бьянка уходят быстрее, оставляя их двоих, хоть художник этого и не хотел. В молчании он второй раз доводит ее, но останавливается у входа в женский корпус. Они стоят, ожидая каких-то действий друг от друга: Уэнсдей старается быть холодной, Ксавье отводит взгляд. И Аддамс сдается первой. Ее благодарность в невесомом касании его руки, секундном и на первый взгляд нелепом. Но от него по коже идут взбудораженные мурашки. — Страшных кошмаров, Ксавье. Они расстаются. Парень почти бегом возвращается в свою комнату, сдерживая в груди рвущийся счастливо-влюбленный крик и желание вернуться, чтобы обнять маленькую готку.