Фрезия и незабудки

Ксавье спал. Хотя было бы весьма необычно, если бы он бодрствовал в шесть утра субботы. Но Уэнсдей смущало то, как он спал. Девушка стояла перед его кроватью уже ровно пять минут. Огромный промежуток времени. Аддамс зашла в комнату через дверь, охрана в школе оставляет желать лучшего, особенно, когда в помощниках Вещь. Ей нужно было срочно увидеть Ксавье и поговорить с ним, поэтому она нашла на его столе стакан с водой непонятного цвета, которую парень использовал для промывки кистей, и решила вылить ее на него, дабы тот проснулся. Да, стаканчик все ещё был у нее в руке. Уже целых пять минут и 27 секунд. Такое промедление настораживало Уэнсдей, и она пыталась понять его причину. Она могла принять, что не стала бы скидывать Ксавье с кровати, как проделывала не раз с Паксли. Всё-таки личное пространство людей она уважала, пока оно не мешало ей делать свою работу, и именно поэтому внезапное проникновение в чужую комнату казалось ей обоснованным, да и художник — не ее мелкий братец, его будет проблематично опрокинуть на пол. Но вылить на Ксавье стаканчик с водой она тоже, к своему удивлению, не смогла. Первая более-менее логичная теория, которая подошла бы многим девушкам — парень спал спокойно и, возможно, выглядел слишком безмятежно, чтобы его так резко будить, даже весьма… мило. Уэнсдей передёрнуло от этого слова. Мило, вот уж скажешь. Загвоздка заключалась в том, что милые вещи она любила разрушать с особым вдохновением и упорством, поэтому эта идея была признана мертворождённой. Причина номер два тоже была отвергнута. Она была более правдоподобной, но тоже не в случае Уэнсдей. Ксавье недосыпал, что было отлично видно по синякам под глазами и изможденному лицу всю прошедшую неделю. Девушка признавала, хоть и с недовольством, что может беспокоиться за людей, но только в делах, касающихся их жизни. Отсутствие сна в этот список не входило, а значит беспокоиться за это не было смысла. Сейчас же он спит, а значит от критической усталости он не умрет. В конце концов, Уэнсдей пришла к мысли, что Ксавье выглядит кошмарно. Да, просто ужасно. Его глупые и, наверно, отвратительно мягкие волосы были небрежно раскинуты по подушке, а несколько прядок абсолютно безобразно прикрывали его несуразное лицо, которое казалось идеально симметричным и неприятным на вид. Убожественная растянутая футболка оставляла открытой беззащитную блеклую шею и ничтожное плечо, где можно было заметить выделяющуюся резкую ключицу. Если бы Ксавье не дышал, она бы приняла его за мертвеца, а все, что было связано с истинной красотой хорошего трупа, она любила. Именно поэтому нарушить такой великолепный кошмар этой водой серо-буро-малинового цвета — совершенно возмутительно. С этой мыслью Уэнсдей поставила стакан на место и присела перед его кроватью, уставившись в его закрытые глаза. О Люцифер! Она здесь уже семь минут шесть секунд, а все ещё не добилась желаемого, хотя на убийство человека она и то решалась намного быстрее. Не придумав ничего лучше, она просто предположила, что того стоит позвать: — Ксавье. Ее лицо находилось достаточно близко, чтобы она могла заметить, как дернулась пара мышц на щеке, но в остальном парень определенно точно продолжал спать. — Ксавье! На этот раз вообще никакой реакции… Уэнсдей нахмурилась и медленно тыкнула его в щеку, питая надежды на его внезапное пробуждение от такого немыслимого действия. Но парень предательски спал. Не выдержав, она несколько раз быстро ударила его по голове ладонью в духе недовольных черных котов. Тогда он наконец что-то промычал, а его глаза приоткрылись. Девушка заинтересованно наблюдала, как его взгляд сначала фокусируется, а затем зрачок вновь слегка увеличивается, хотя, кажется, что Ксавье выглядит уже вполне осмысленно. Сонным голосом с некой долей удовлетворенности и радости он произнес: — Опять ты, Уэнсдей? А Уэнсдей не понимала, что «опять»? Она мучается с его пробудкой в первый раз. И вообще, она ожидала совсем иной реакции, поэтому отшатнулась назад от его лица. — Ксавье Торп! Тот наконец окончательно открыл глаза и проснулся, сам отскакивая ближе к стене. — Уэнсдей?! — Нет, ее неупокоенная душа, слоняющаяся по Нэвэрмору уже час. Девушка могла поклясться, что она видела, как вокруг парня залетали математические формулы, пока он пытался осмыслить ее слова. Поняв, что это определенно точно Аддамс, явно живая и материальная, он возмутился, вскочив на ноги рядом с ней. — Что ты делаешь в моей комнате?! И сколько сейчас времени? Ксавье провел руками по лицу, с непонятными чувствами рассуждая о нахождении темной принцессы рядом с его кроватью. А через секунду он уже резко дернулся к столу, закрывая лежащий там скетчбук с надеждой, что девушка не обратила на книжку внимание. — Сейчас шесть часов восемь минут. Утра. Парень внезапно иначе на нее посмотрел. — Боже, Уэнсдей, ты сколько спала? Я слышал, как ты играла в двенадцать, а встала явно не пару минут назад, раз успела собраться и дойти сюда. В его глазах промелькнуло такое необычное для нее беспокойство, что даже стало немного, совсем немного, неловко. — Были причины… — ее перебили. — Ах да, скажи ещё раз, почему ты в моей комнате в шесть утра? — Тайлер мертв. Она заметила, как он застыл и его глаза наполнились ненавистью. Он понял, что Уэнсдей почти выплюнула ненавидимое имя, а ее взгляд приобрел некую толику торжества, черного и ледяного. Ксавье вновь сел на кровать, кивнув ей, чтобы она присаживалась тоже. Девушка, обдумав это, примостилась с краю на расстоянии вытянутой руки, сложив ладони на коленках. — Откуда ты знаешь? И ты уверена? В прошлый раз мы тоже думали, что с ним покончено, но он сбежал почти сразу. А если это была подставная смерть? А если… — Дядя Фестер убил его. Он прислал мне весточку. Ксавье выдохнул, зажмуривая глаза. — Он решил, что Тайлеру хватит. Представляешь, он даже не подумал, что я бы хотела сама его помучить. На самом деле я на него даже немного зла, он украл мою добычу, предположив, что Хайд может быть слишком опасным. — Уэнсдей, он просто беспокоился, причем не без основательно… — Ты тоже думаешь, что я могла не справится с каким-то нелепым, пубертатным, несамостоятельным подростком, пусть и обращающимся в… — она встала так, что ее спина осталась идеально прямой и совсем не изменила положения. — Аддамс, дай мне договорить, в конце концов! — он напротив поднялся резко и совсем не изящно, — Ты… Ты самая сильная девушка в школе, способная убить восставшего пилигримьего бога, поймать стрелу плечом и раскопать могилу за пару часов! Ты одна из самых выдающихся девушек школы, которых я знаю, одна из самых бесстрашных и жутких. Но это не значит, что другие не будут за тебя беспокоиться, потому что ты не можешь запретить людям бояться за тебя, переживать… и убивать твоих врагов из-за этого. Если ты этого не чувствуешь, Уэнсдей, не значит, что другие тоже лишены эмпатии и страхов. И, если ты не хочешь, чтобы тебя спасали, это не значит, что люди сами не хотят тебя спасти. — Но все же знают, что я была бы рада встретить смерть, тогда почему беспокоятся за меня? Ксавье чуть ли не рычал, Аддамс подумала, что на него плохо сказывается близкое общение с Энид. Она понимала, что вторглась к нему, и он имеет поводы для злости, но сейчас он явно злился по другому случаю. — Потому, Уэнсдей, что ты не единственный человек, кто должен решать твою жизнь! Ты ужасно эгоистична, если думаешь только о том, что ты была бы рада своей смерти, не спрашивая, рады ли будут другие! И если тебе не понятно, то нет. Твоя семья, какой бы темной она бы не была по своей натуре, точно не хочет, чтобы ты закончила жизнь в шестнадцать. А ты не думала, что, возможно, глядя на тебя, половина Нэвэрмора старается стать лучше? Что, может, кого-то спасает твоя ночная игра на виолончели, потому что все ещё ни один человек на нее не жаловался? Или что некоторые благодарны тебе и считают тебя героем? Я не виню тебя, так как ты не слишком эмпатична и редко понимаешь вещи и эмоции правильно, судя людей по своим стандартам, но твой дядя убил ради тебя монстра, поэтому, пожалуйста, поблагодари его и скажи, что ты его любишь. Хотя можешь не говорить, я знаю, что для тебя это сложно. Просто нарисуй в конце письма улыбающийся смайлик, ему понравится. Девушка не стала обрывать его тираду, которая началась так резко, а закончилась смешком с его стороны. Они замолчали, Уэнсдей думывала, убегать ей или ответить, и если ответить, то что, а Ксавье вскоре отвернулся и начал делать вид, что ее в комнате нет, собирая волосы и убирая стол после вчерашнего сеанса рисования. Она наблюдала за тем, как в стаканчики отправляются кисти, краски ложатся в нужные коробки, а мусорка наполняется изрисованными кусками листов, пустыми тюбиками, обрезками карандашей, пока ее мысли выстраивались в ряд вопросов, из которого пришлось выбрать только один, а точнее три: — А ты за меня беспокоишься, Ксавье? Ты бы тоже не хотел бы, чтобы я умирала? Почему? Они застали парня врасплох, его руки замерли, и он оперся кулаками на столешницу, нагнув голову ниже, что волосы волнами закрыли его лицо. — Как предпочтительнее мне ответить? — Правдиво и, по возможности, прямо. — Да, Уэнсдей, я безумно за тебя волнуюсь. И я спасал тебя из-под гаргульи не для того, чтобы тебя потом растерзал сволочливый Тайлер. Что же касается причин, то ты вроде не ради веселья закрыла меня от стрелы, хотя от тебя разного можно ожидать. А теперь проваливай из моей комнаты, rosa nera. Девушка молча развернулась и пошла к выходу, поняв, что разговор их закончен, но Ксавье внезапно хмыкнул. — Хотя погоди, ты пришла сюда и разбудила меня, чтобы просто сказать, что Тайлер умер? Не могла сделать это за завтраком? Поверь, я бы не обиделся на задержку в пару часов. — Мне нужно было с кем-нибудь это обсудить. — Вещь? — С человеком. — Энид? — Она тоже не совсем человек, справедливости ради. Но, даже не считая этого, она спит, а если ее разбудить, то можно попасть под когти. — Уверен, что ты бы смогла их избежать. Что ж, то есть ты не нашла ничего лучше, чем пройти через половину школы одной, чтобы обсудить эту новость с человеком, который живёт в другом корпусе и почти в самой дальней от входа комнате? Она чуть сощурила глаза, поняв неприкрытый сарказм, и подняла взгляд на парня, что развернулся лицом и издевательски улыбался. — Как, — она сделала паузу, — предпочтительнее мне ответить? — Как пожелаешь, не хочу на тебя давить. Его взгляд напомнил ей о том моменте, когда она приглашала Ксавье на бал. Даже для нее та сцена казалась мерзкой и лживой… — Да, я хотела увидеть тебя и обсудить это с тобой. Да, я хотела увидеть тебя, не дожидаясь начала завтрака. …Поэтому сейчас она была намного более правдивой. Глупая улыбка художника стала ещё более несносной. Он примирительно поднял руки вверх. — Хорошо, Уэнсдей, я всегда рад с тобой поговорить. Можешь врываться в мою комнату, когда захочешь, но желательно перед этим стучать. Девушка медленно кивнула и бесшумно закрыла за собой дверь, оставляя парня одного. Тот абсолютно по-дурацки захмыкал, сдерживая счастливый смех. Темная принцесса захотела увидеть его, пришла одна, разбудила весьма осторожно и даже выслушала. Выпавший из блокнота рисунок Хайда ничуть не омрачил его настроения, наоборот, даже напомнил об одной важной вещи. Вы: «Уэнсдей, можешь прийти к моей мастерской к 10?» «Если ты конечно свободна» «Вещь я тоже рад буду увидеть» «Можешь взять и Энид с собой» В ответ пришло лаконичное: «Мы с Вещью придем.»