RIDICULOUS

Когда голова Киры откинулась назад и хрустнула, выкатившись из-под машины скорой помощи, всех присутствовавших охватило облегчение, которое постепенно вытеснило страх. Всех исцелили, но это только расстроило. Все стенд-юзеры вместе с жителями были в бешенстве, наблюдав, как золотого мальчика Морио уносили на носилках, а он, морщившись от боли из-за полученных ран — в него впились щепки и ещё чёрт знает что, — пытался улыбаться. Друзья шли следом и кричали, что придут к нему в больницу, будто он мог подумать, что его бросят одного. Его бы точно не бросили, но, кроме племянника и друзей, там был ещё один человек, который не стал устраивать прощальных сцен. Во время этого хаоса, он незаметно ускользнул из виду, вернувшись к себе домой. Как только мангака переступил порог, он тут же взлетел по лестнице в кабинет, схватил этюдник и начал рисовать. Страница за страницей, выведенные чернилами, с точностью, на которую способен только он. Мысли неслись вскачь, рука едва поспевала. Он не остановился на одной главе. Нет, он пытался сделать нечто большее, чем просто новую арку для «Pink Dark Boy» — он пытался унять захватившую его бушевавшую ярость, достигшую своего пика печаль, и справиться с бурлившим в нём адреналином. В его мозгу ничего не задерживалось, он абсолютно ни о чём не думал, только его вечно полезная память, не дающая обычно ему покоя, показывала перед глазами яркие образы минувшего дня. Из которых наиболее выделявшаяся была последняя безумная схватка его друзей. Джотаро, останавливавший время, Окуясу, сражавшийся со взрывавшимися пузырями, Коичи, использовавший Echoes, и, самое главное, то, как мужественно держался тот пацан. В его художественном представлении этот бой будет захватывающим и чересчур эффектным, но при этом реалистичным. Он старался, вспоминал каждую мельчайшую деталь, переносив всё на бумагу, и получалось довольно неплохо. Его подсознание умоляло не упускать ни одной малейшей идеи, и кто Рохан такой, чтобы рабски не подчиниться этому? После некоторого времени навязчивого мысленного планирования и вывода чётких, уверенных линий на холсте, в Pink Dark Boy он начал видеть исключительно Джоске, и Рохан даже не имел ничего против этого, потому что Джоске — идеальный прототип для его главного героя. Конечно же, вся команда была храброй, он не стал бы умалять их заслуг, но те усилия и то самопожертвование Джоске — вот что должно быть присуще главному герою. Ему, наверное, следовало бы постесняться того, что он бесконечно нахваливал эти списанные черты, но он был слишком занят упорной погоней за своим возвышенным вдохновением. Поэтому Рохан продолжил беззастенчиво вырывать идеи из своих друзей и, прежде всего, из Джоске. Время шло, а он не шевелился. Рохан почти ничего не замечал, кроме звука опускания пера в чернила и его верного инструмента, ударявшего и скрипевшего по бумаге. Его телефон звонил и звонил. На факс приходили сообщения, вопрошавшие о том, почему он не отвечал своему редактору. Даже дверной звонок дребезжал на весь дом. Ничто не могло его отвлечь, он даже не попытался двинуться. Рохан не пошевелился бы раньше, чем увидел бы перед собой чёткую картину или упал замертво. К сожалению, всё оказывается ближе ко второму варианту, потому как спустя 67 часов он выходит из транса, резко приходя в сознание, и замечает, что чернильница пуста, а везде вокруг него аккуратными идеальными стопками лежат полностью законченные главы. Рохан поднимает голову с деревянного стола, сразу же шикая от сильной боли из-за долгого сна в одной позе. Он прислоняет руку ко лбу и вздрагивает, слыша голодное урчание из своего абсолютно пустого желудка. Протерев глаза, он проверяет, сколько глав ему удалось сделать за один раз. За двое суток беспрерывной работы он смог выполнить свою двухмесячную норму. Рохан не уверен, он больше гордится результатом или беспокоится из-за него, потому что не особо много помнит о чём именно писал, так что ему придётся перечитать всё, что сделано. Но не сейчас, потому что он слишком устал от долгой работы и больше не в состоянии сидеть за своим столом. Сбрасывая повязку с головы, он встаёт и потягивается, разминая затёкшее тело, скрипя суставами, снимая накопившееся в мышцах напряжение. Я должен сначала поесть, иначе засну сразу же после душа, — таковы были мысли художника, когда он начал перекусывать тем, что было на кухне: остатками еды, оставшимися со дня, предшествовавшего битве с Кирой, то есть сушёными водорослями и фруктами. Но ему всё равно, из-за беспрерывной работы он готов съесть даже грязь, поэтому уминает всё это за обе щеки без остатка. После этого он выпивает залпом два полных стакана воды, чтобы проглотить пищевой комок и убить засуху во рту. Он был похож скорее на человека, выбравшегося с необитаемого острова, чем на того, кто решил добровольно запереться в собственном особняке. Добравшись до спальни, он сразу идёт в душ. Не торопится, двигаясь в размеренном темпе, чувствуя как съеденное начинает перевариваться, его всё ещё клонит в сон, но всё же еда придает ему немного сил. Этого хватает, чтобы начать адекватно анализировать информацию и думать не только о жизненно-важных потребностях. Мысли проясняются в такой последовательности: 1. Рука и кисть от беспрерывного письма просто отваливаются. Нужно принять обезболивающее. 2. Голова всё ещё болит, но шея — просто ужас. Пора прекращать спать за столом. 3. Он совершенно не помнит, сколько времени прошло. Это плохо. У него есть обязанности. 4. Обязанности, его чёртовы обязанности, перед людьми, которым он помог найти этого долбанного серийного убийцу. Они вообще в порядке? Он не знает. Рохан понимает, какой он идиот. Он стоит, прижавшись лбом к стене душа, пока совесть грызёт его изнутри. — Блять, — пробормотав это, он выключает воду и выходит. Наспех вытирается — его энергия снова стремительно идёт на убыль. Мангака чувствует, как быстро засыпает, поэтому сразу направляется в кровать. Забирается под одеяло в одном белье, и когда проснётся, даже не вспомнит, как оно на нем оказалось.

***

Перед ним — отвратительные и невозможно яркие белые стены и пол. Вокруг него мечутся люди в ещё более белых расплывчатых очертаниях, пока его взгляд не фокусируется на них. Одного из них он узнаёт через мгновение, присмотревшись как следует. Это его врач, тот самый, что лечил его после того, как Джоске выбил из Рохана всю дурь, отправив его нокаутом прямиком на больничную койку университетской больницы Морио. Он пытается пойти за ним, но люди, постоянно врезающиеся в него, не дают ему сделать и шага спокойно. И чем ближе Рохан приближается к нему, тем сильнее заполняется коридор и плотнее становится толпа из врачей и пациентов. Раздражённый, он пытается окликнуть доктора, чтобы привлечь его внимание, но внезапно начинает проваливаться сквозь пол, пока плитки под ногами постепенно разваливаются. Падая всё ниже и ниже, он наконец приземляется на твёрдую поверхность. Вскочив на ноги, он пытается призвать Heaven's Door. Крик получается беззвучным, но стенд всё равно появляется. Знакомое лицо смотрит на него, ожидая приказа. Присутствие его духа-защитника помогает немного успокоиться и вернуть часть самообладания. Он оказывается в другом больничном коридоре. За постом одиноко сидит медсестра. Рохан подходит к ней, чтобы спросить, где он находится, но она выходит из-за стойки, проходит мимо него и скрывается в другой комнате. Рохан фыркает и идёт следом, стенд исчезает, поскольку больше не нужен. — Соболезную вашей утрате. Но молодого человека нужно отвезти в морг. Попрощайтесь с ним сейчас, пока я вызываю бригаду, и начинайте думать о похоронах. Чьих похоронах? Рохан приближается к двери, чтобы заглянуть внутрь. Внутри группа людей, которых он сразу же узнаёт. Это его союзники в борьбе с Кирой. Джотаро стоит у окна, натянув фуражку на глаза и уставившись в пол. Юкако с Джозефом сидят рядом с койкой на стульях для посетителей. С глаз Джозефа ручьём катятся слёзы, падая с подбородка на его колени; мангака не может на него смотреть. Он переводит взгляд на знакомые спины Коичи и Окуясу. Коичи стоит абсолютно неподвижно, в то время как плечи Окуясу сотрясаются от безудержных судорожных рыданий, вырывающихся из его закрытого рукой рта. Напротив них, по другую сторону кровати, сидит женщина, которую Рохан смутно помнит. Мать Джоске громче всех разрывается на части, взывая к своему сыну, оплакивая потерю. Она оплакивает сына! Эта мысль наконец доходит до него, и он срывается с места. Рохан вбегает в палату, расталкивая Коичи и Окуясу в стороны, и видит окровавленное лицо Джоске, которое медсестра пытается прикрыть. Он задыхается, не зная, закричать ему или упасть в обморок. Художник тщетно хватается за край кровати, ноги подкашиваются. Он смотрит на своих бывших товарищей, ища объяснений. Коичи, как и подобает многообещающему юноше, открывает рот. — Сенсей… — Да, — Рохан ждёт объяснений, как Джоске оказался под этой чёртовой белой простыней и почему его отправляют в морг. Но вместо этого голос Коичи становится всё громче и громче. — Сенсей… Сенсей! СЕНСЕЙ! Рохан резко просыпается, вскакивая с постели. Его имя эхом разносится по комнате. Паника из сна переходит в реальность. Сердце колотится где-то в горле, а сам он весь в поту. — Сенсей, — снова зовёт его Коичи, он стоит у изножья кровати с совершенно бесстрастным лицом. — Коичи, какого хрена ты тут забыл? — несмотря на резкие слова, голос Рохана дрожит от тяжёлого дыхания, нервного напряжения и накатывающей на него истерики. Лицо Коичи тут же искажает беспокойство. Он не отвечает на вопрос, а вместо этого спрашивает сам. — Рохан-сенсей, Вы в порядке? Выглядите не очень. — Всё нормально, — с подступающей яростью рявкает он. Ему надоело, что на него пялятся, когда он в таком виде, поэтому он тянется через кровать, берёт рубашку, аккуратно сложенную и лежащую на тумбочке, и рвано пытается надеть её на себя. Это даёт ему время окончательно прийти в себя. — Так всё-таки что ты здесь делаешь, Коичи? Парень хмыкает и указывает за спину. — Во-первых, извините, пришлось вломиться, используя Echoes. Во-вторых, Вы не выходили на связь в течение трёх дней. Я решил проверить, не напал ли на Вас какой-нибудь случайный стенд-юзер. В-третьих, некрасиво так пропадать. Я понимаю, что угроза… ну, эм, устранена, но Вы бы хоть пришли и узнали, что случилось после. — Твою ж мать, прошло три дня, — говорит Рохан скорее себе, чем Коичи, вставая с постели и надевая штаны, уже не заботясь о том, что парень видит его в растрёпанном виде и без одежды. Он замечает оранжеватый свет, пробивающийся сквозь щели в шторах, и понимает, что прошло, наверное, уже почти четыре дня. Рохан цыкает и переводит внимание вновь на Коичи. — И что же случилось после? Коичи лишь пожимает плечами и направляется к выходу. — Эй, подожди, ты куда? — Заглянул убедиться, что Вы в порядке, сенсей. Раз Вы не откинулись, то мне тут больше делать нечего. Мангака пропускает парня и идёт следом за ним по коридору и вниз по лестнице. Коичи никак не реагирует. Дойдя до двери, он просто надевает ботинки. И только потом, когда он уже готов уйти, он наконец поворачивается к Рохану. — Сенсей, с нами всеми всё хорошо. Джоске пришёл в себя ещё вчера. Его, правда, сильно потрепало. Завтра мы идём к нему, Вы должн… — Сколько время? Глаза парня широко раскрываются от удивления и неверия. Коичи знает, что Рохан не самый приятный собеседник. Но он искренне верил, что у этого человека есть сердце. Возможно, то, что они были так заняты охотой на Киру, отвлекло его от того, насколько неприятным на самом деле был Рохан. Коичи качает головой, не в силах сдержаться, поспешно и грубо отвечая. — Поверить не могу, что Вы… У Вас есть часы в доме — просто посмотрите на одни из них, — Коичи закрывает за собой дверь — не хлопает, но почти. Зеленоволосый мужчина смотрит на дверь. Звон в ушах, вызванный усталостью и громким хлопком, подливает масла в огонь его раздражения. Он видел улицу, когда Коичи уходил. Солнце уже село. Ему нужно знать… к чёрту всё: Коичи и остальных. Сегодня иррациональность побеждает.