RIDICULOUS

Рохан стоит у выхода для персонала из больницы, терпеливо ожидая, когда появится медсестра. Мыслями он далеко от этого места, так что на этот раз ожидание его не раздражает. Скорее, он разочарован и раздосадован тем, как сильно на него повлиял какой-то глупый сон, но его мозг отказывается отпускать ужас от увиденного — мёртвый Хигашиката и толпа вокруг. На самом деле, Рохан действительно хотел появиться до того, как ночная смена официально завершится и начнётся утренняя. Он уже готовился уходить, когда заметил напечатанное на факсе сообщение о приближающемся следующем дедлайне. Тогда он так увлёкся написанием новой арки, что забыл, что текущая ещё не закончена. Неделя выдаётся для Рохана странной. Он зовёт на помощь, сражаясь с Cheap Trick, становится свидетелем смерти под колёсами скорой, пишет целую арку манги за раз, забывает о текущих дедлайнах, а теперь пытается проникнуть в больницу в полшестого утра. У него такое чувство, будто он попал в какой-то сюрреалистический фильм. Всё таинственно, непонятно, неопределённо. Жизнь перевернулась с ног на голову, и то спокойствие, что было до появления стенда, исчезло безвозвратно. Заметив мужчину в халате, показавшегося на горизонте, Рохан активирует Heaven's Door. Как только тот скрывается за углом, оказываясь вне поля зрения камер, Рохан рисует в воздухе своего любимого Pink Dark Boy, и страницы памяти медбрата раскрываются, быстро шурша, перелистываясь, пока он медленно оседает на пол, ни о чём не подозревая. Рохан оглядывается, скрещивая пальцы, надеясь, что этот человек знает, где находится Джоске. И он знает. На страницах — безликий парень из 314-й, с помпадуром, над которым он недавно смеялся вместе с коллегами в ординаторской на обеде. — Придурок. Ладно, согласен, выглядит глупо, но это не твоё дело и обсуждать ты его не имеешь права, — Рохан говорит это, шаря по карманам мужчины в поисках магнитной карты. Найдя её, он отступает, выводя медбрата из-под действия Heaven's Door. Спустя несколько секунд мужчина, пошатываясь, поднимается на ноги, ошеломлённый. На щеке красуется грязевой отпечаток, будто он только что сыграл сцену из комедии. Белый халат и куртка перепачканы глиной, в которую он приземлился рядом с тротуаром. Он пытается восстановить цепь событий, но не может понять, как вместо твёрдого асфальта, на котором он стоял изначально, очутился в грязи. Лишь Рохан знает как.

***

Проникнув в больницу, Рохан целую вечность блуждает по этажам в поисках палаты 314. Чудом дважды избежав разоблачения, он всё-таки наконец благополучно находит нужную дверь и останавливается напротив палаты Джоске. Он смотрит в сторону, замечая, что пост медсестры пуст. Точнее сказать, весь этаж пуст. Рохан проскальзывает за стойку, садится за компьютер, прикладывает украденную карту и просматривает многочисленные файлы пациентов, распределённых по именам и комнатам. Джоске — второй в списке. Рохан открывает его досье, не думая о последствиях. В глаза бросаются диагнозы: «перелом бедра», «четыре рваные раны», «два сквозных ранения», «ушиб рёбер». Далее — упоминания о кровотечении из головы и бока, и о переливании. — У него такая же группа, как и у меня… Он также читает о том, что в банке крови не осталось второй положительной после проведения сложной многочасовой операции, которую проводили за несколько часов до госпитализации Джоске. Вместо этого ему ввели первую группу. Эта информация царапает ту часть его мозга, которая отвечает за эмоции. Но если бы кто-то взглянул на Рохана сейчас, то увидел бы лишь непроницаемое выражение лица, недвижные губы и спокойный взгляд. Рохан закрывает папку с медицинской картой и переводит взгляд на дверь палаты; нужно ли теперь видеть Джоске, раз Рохан знает, что он жив? На часах над столом — 6:13. Он, наверное, ещё спит. Рохан обращает внимание на перекинутую через плечо сумку, в которой лежат сладости и снеки для Джоске. Зачем он их купил? Рохан не может до конца понять причину, но после вспоминает, что и ему самому не помешало бы подкрепиться: к тому времени, как он закончил и отправил по факсу последнюю главу манги, на улице было ещё очень рано. Из всех магазинов в такое время работал лишь «The Owsen». И всё же это не объясняет, почему, увидев полки со сладостями, он подумал о Джоске, к которому и так собирался. Сейчас, если и есть способ покинуть больницу незаметно — так это побег. Однако мысли Рохана совсем не об этом, когда он смотрит на сумку, а о Джоске, на которого он хотел посмотреть, и о угощениях для него. Тяжело вздохнув, Рохан достаёт полиэтиленовый пакет и аккуратно вынимает из него всё снеки, предназначенные для Джоске. Убрав остальные вещи обратно в свою сумку, он принимает решение просто оставить всё это в его палате, пока тот спит, и незаметно уйти. Так он сможет окончательно убедиться, что тот страшный кошмар, который он видел, был действительно всего лишь кошмаром, и Джоске сейчас в безопасности. Медленно приоткрыв дверь, он заглядывает в комнату. К его удивлению, Джоске уже не спит. Рохан уже собирается бесшумно закрыть её, оставив внутри свой подарок вместе с небольшой запиской, в которой поясняется, что все эти угощения предназначены для Джоске. Но стон, сопровождаемый чередой проклятий, привлекает его внимание, приковывая к месту. — Фу-ух, твою мать, Crazy Diamond, можешь помочь? Рука не поднимается. Стенд тут же появляется и возвышается над Джоске, не очень успешно помогая парню, который с трудом удерживает зеркало, пытаясь привести в порядок свою причёску. Рохан застывает: он впервые видит Джоске с распущенными волосами; и когда он чувствует, как его и без того напряжённое запястье и пальцы подёргиваются от желания рисовать, то понимает, что заинтригован. Волосы мальчишки длинные, они достают ему до плеч, немного торча в некоторых местах после сна, добавляя Джоске мягкости к его мощным мышцам в куче бинтов. Жаль, что у меня с собой нет этюдника… Рохан смотрит, как Джоске и его стенд борются с лаком и расчёской в попытках уложить непослушные пряди. Ещё одна мысль приходит ему в голову, когда он наблюдает за их мучениями: ему очень хочется потрогать волосы Джоске. Разумеется, только в целях сбора опыта и материала для манги, конечно же; Рохан никогда в этом не признается, но Джоске — бесконечный (и самый лучший) источник вдохновения для его искусства. — Блять! — восклицает Джоске, выбешенный кривой причёской. Рохан вспоминает, как Коичи упоминал о совместном визите. Значит, вечный помпадур должен быть на месте. Может, из-за этого такой нервный? Комплексует ведь теперь из-за волос. Он хорошо помнит, как жестоко Джоске избил его за оскорбление причёски, поэтому предположение кажется верным. Что-то в образе Джоске, сидящего в этой больничной палате, после всего, через что он прошёл ради всех в этом городе, вызывает у него раздражение. Ни один подросток не должен получать такие травмы, не говоря уже о том, чтобы вообще сражаться со взрослым мужчиной. Он цокает языком, раздумывая, стоит ли ему зайти. Видя, как парень дёрнулся и выпрямился, услышав внезапный звук из коридора, Рохан резко распахивает дверь, делая вид, будто он цыкнул, чтобы привлечь к себе внимание. Джоске очевидно не ожидает посетителей в своей палате и, судя по всему, не собирается радушно встречать незваного гостя. Его руки быстро и инстинктивно взлетают вверх, прикрывая голову, а стенд мгновенно встаёт между ними. — Рохан, какого хера ты здесь забыл? Часы посещения начинаются с девяти! — в голосе Джоске — смесь злости и страха; он говорит совсем не так как обычно. Рохан невольно ухмыляется и, обходя Crazy Diamond, кладёт подарок на тумбочку. — М-м, как странно, что мне позволили ошиваться здесь, — розово-синяя рука Crazy Diamond молниеносно обхватывает запястье Рохана, не давая ему выпустить пакет из зажатой ладони. Давление невероятное — Рохан с трудом сдерживает стон боли, стиснув зубы, пытаясь сохранить достоинство. — Отпусти, Хигашиката. Я здесь не для того, чтобы досаждать тебе. На самом деле, выглядишь так, будто тебе нужна помощь, так что я вовремя. — Да ну, серьёзно? Помочь решил? Думаешь, я тебе поверю? Не смеши меня. Я тут уже который день торчу, а ты впервые решил снизойти ко мне только сейчас. К тому же, ты меня терпеть не можешь. — О, так ты надеялся, что я приду повидаться с тобой? Я не виню тебя, ведь Великий Кишибе Рохан — … — Идиот, — невозмутимо перебивает его Джоске, разрешая Crazy Diamond отпустить Рохана и оставить их наедине. Но сначала тот сжимает запястье ещё сильнее. Рохан кривит губы в оскале и прижимает руку к себе, потирая ее. Джоске внутренне готовится к любой выходке Рохана, но вдруг замечает кое-что интересное. Под дорогой, видавшей виды рубашкой, на запястье, на его правом запястье виднеется спортивный тейп. Парень тут же прикусывает язык и решает дать Рохану высказаться. — Я покупаю тебе подарок, а ты пытаешься повредить мою рабочую руку. Такой благодарный, — Рохан видит вину в глазах Джоске, но тот не хочет показывать её надоедливому мангаке. Джоске отводит взгляд, делая вид, что бесстрастно изучает содержимое принесённого им пакета, однако уголки губ невольно приподнимаются в улыбке. — О, меня уже тошнит от больничной еды, спасибо. Рохан резко выдыхает. Он не в том настроении, чтобы соответствовать бодрому и счастливому тону пацана. Вместо ответа он просто молча наблюдает, как Джоске открывает упаковку конфет и сыпет их в рот. Облизывая губы, тот откидывает назад свои растрёпанные волосы. Ха, детский сад. Рохан изо всех сил старается подавить свою обычную колючесть: ему совсем не хочется отчитывать любого травмированного человека, даже если это один конкретный человек с помпадуром. — Как дела, чувак? — Тебе нужна помощь с причёской? Оба вопроса заданы одновременно и оставлены в подвешенном состоянии, поскольку оба застигнуты врасплох друг другом. Джоске, однако, подмечает, что Рохан действительно сегодня дружелюбен, и ему нужно кое в чём удостовериться. — Братан, ты кто такой? — острые брови парня медленно поднимаются вверх и исчезают за волосами, рот открывается в шоке. — Забудь, Хигашиката, пока, — говорит Рохан, сразу же поправляя свою сумку, перекинутую через плечо, и направляется к двери. — Нет, подожди! — Рохан не останавливается, и Джоске пытается ещё раз. — Сенсей, пожалуйста, если ты всё ещё хочешь помочь — помоги. Я просто удивился, вот и всё. Рохан ухмыляется, всё ещё стоя лицом к двери. Он знает, что Джоске попался на крючок. Ведь ему очень хочется потрогать его волосы — несомненно, просто в качестве сбора материала. И возможность увидеть их вблизи только усиливает это желание. Резко обернувшись, он окидывает Джоске многозначительным взглядом. — Попроси свою мать помочь. — Она сегодня работает. Пожа-а-а-алуйста, Рохан. Помоги мне. Ты вечно придираешься ко мне, это нечестно. — Ты буквально сжёг мой дом, пока жульничал в игре. — У тебя нет никаких доказательств, что я жульничал, к тому же, после этого я спас тебе жизнь. — Не раньше, чем я попытался спасти твою. Я тебя предупреждал, но нет, ты полез в ту комнату в попытке спасти меня. — Ну и отлично, теперь оба живы-здоровы. Рохан хмыкает, постучав младшего по больной ноге чуть выше колена, отчего тот вздрагивает. — Но не настолько здоровы, чтобы сделать причёску. — Я не должен был останавливать тебя. — Твоя ошибка, но, по крайней мере, ты можешь утешиться тем, что я сделаю тебе хорошую причёску. — Об этом буду судить я, — усмехается Джоске, кладя своё ручное зеркальце на тумбу рядом с пакетом из круглосуточного магазина. Он протягивает Рохану гель для волос, лежащий на кровати возле него. — Сначала сделай бока и зафиксируй. Фен в сумке рядом с кроватью. — Ладно. Художник достаёт и подключает фен, садится рядом с Джоске и наносит гель на его волосы. Парень не знает, куда смотреть, когда Рохан оказывается так близко. Он и раньше замечал это, но трудно игнорировать Рохана — он всегда притягивает внимание, даже когда не старается. Джоске искоса наблюдает за ним, разглядывая ту дизайнерскую чушь, в которую тот одет: укороченный топ поверх рубашки, застёгнутой лишь на верхнюю пуговицу. Когда Рохан садится, рубашка откидывается назад, обнажая большую часть его пресса. Эта стилизованная женственность почему-то делает его ещё более пугающим в глазах Джоске. — Я включаю фен? — Да. Джоске молчит, пока Рохан с лёгкостью укладывает его волосы. Рохан достаёт вторую расчёску из его сумки и зачёсывает виски, а затем, наконец, укладывает все волосы назад. Два пальца под подбородок — Рохан откидывает голову Джоске, поворачивая её вверх, вниз и в разные стороны, оценивая свою работу. Джоске смотрит в зеркальце и полученный результат ему нравится. Только он хочет спросить, почему Рохан так хорош в хайр-стайлинге, как тот опережает его, задавая свой собственный вопрос. — Ты используешь воск или лак для фиксации? — Лак. Мангака берёт баллончик, и Джоске морщится, передёргиваясь. Рохан читает этикетку и понимает, почему. — Что за дрянь ты на себя выливаешь, Хигашиката? — У меня лак для волос кончился перед всей этой историей с Кирой, а мама ничего кроме того, что в больничном магазине было, купить не успела. — Я ещё пожалею, что с тобой так вожусь… — говорит Рохан, убирая спрей обратно в сумку Джоске. — Ну же, чувак, ты обещал помочь. — Придерживай волосы руками, чтобы не растрепались, — Джоске делает, как говорит Рохан, и не сводит своих ярких голубых глаз с мангаки, чтобы помешать ему уйти если что. На этот раз его беспокойство необоснованно, поскольку Рохан достаёт дорожный флакон лака для волос из своей сумки и показывает этикетку Джоске, чтобы получить его одобрение. — Стоп, погоди, эта хрень очень дорогая! — Я знаю. Пойдёт? — Эм, да, но ты уверен? Я не против дешёвого. — Нет, ты против, придурок. Дай мне закончить. Джоске хмыкает в ответ, не двигаясь, пока Рохан осторожно возится над его помпадуром. Когда тот заканчивает, то убирает лак для волос и демонстрирует результат. — Офигеть, ты прям спец. Откуда такие навыки? Мужчина ничего не отвечает, лишь бросает взгляд на часы. Он не привык носить их на левой руке, но правая болит так сильно, что он предпочитает терпеть неудобства. — Твои друзья придут на целый день, я полагаю. — Да, сегодня суббота, так что будем играть весь день здесь, раз уж застрял тут. — Ладно, они скоро будут здесь. Я ухожу. Рохан поднимает сумку и уходит, не обращая внимания на прощание Джоске. — Рохан. — Что? Рохан поворачивается как раз в тот момент, когда появляется Crazy Diamond, и огромная рука стенда нежно обвивает его тонкое запястье. Боль, мучившая Рохана последние два дня, отступает, сменяясь волной облегчения. Никаких благодарностей друг другу — вместо этого лишь грохот закрывающейся двери. Всё ещё глядя на выход, Джоске в сотый раз с момента их знакомства задаётся одним и тем же вечным вопросом. Почему ты должен уходить вот так?