RIDICULOUS

Джоске с друзьями поднимаются на холм по извилистой тропинке к пляжу, болтая о школе, играх и приближающейся смене сезонов. Лето пролетело; Джоске снова цел и невредим, его семья вернулась за океан, и всё встало на свои места. Несмотря на то, что все они — опытные стенд-юзеры, прошедшие огонь и воду бесчисленных сражений, Окуясу подрабатывает у Тонио, а у Коичи скоро будет четыре месяца отношений с Юкако. Они — обычные подростки, наслаждающиеся жизнью и проводящие вместе каждый день. Сегодняшний день — прекрасное тому подтверждение. Ну, или, по крайней мере, так всё и было, пока они не забираются на последний холм перед местом назначения, где их взорам предстаёт узнаваемая фигура местной знаменитости Морио. Рохан стоит у самого края тропинки, на границе пляжа и холма, увлечённо фотографируя. Ребята переглядываются, подходя ближе. Они давненько не видели этого затворника — и это было заметно. Коичи теперь идёт немного неохотно, Джоске же недовольно хмурится — в нём просыпается до боли знакомое раздражение. А Окуясу, как всегда, остаётся Окуясу, сияя жизнерадостностью. Он опережает друзей и первым приветствует художника. — Йо, сенсей! Давно не виделись. Мангака оборачивается, и все видят его во всей красе. На нём одежда, сшитая на заказ, дизайн которой он придумывал сам — на ткани сплошь рисунок его любимого каллиграфического пера, а на губах — ярко-зелёная помада. Его пронзительные лисьи глаза ещё выразительнее благодаря туши и подводке. Тонкие брови подчёркнуты под таким острым углом, что его фирменный раздражённый взгляд кажется ещё более сердитым, чем обычно. Рохан молча смотрит на парня перед ним, а потом на тех, кто стоит за Окуясу. — Коичи-кун, — здоровается Рохан, проходит мимо них и направляется обратно вверх по холму, с которого ребята только что спустились. — Сенсей, — Коичи отвечает на приветствие, всё ещё разочарованный и обиженный поведением Рохана. Даже если он и был груб с мангакой в прошлый раз, делать с этим что-либо, чтобы исправить всё, Коичи не может и не хочет — причин извиняться перед Роханом у него нет. К тому же, парень уже усвоил: лучше не трогать Рохана, когда тот сам по себе. Парни смотрят, задержав дыхание, как Рохан исчезает за холмом, и выдыхают лишь тогда, когда его волосы сливаются с зеленью травы на вершине. — Эх, неприятно вышло. Я знаю, конечно, что он вас двоих не переносит, но я, честно говоря, как-то надеялся, что мы с ним не так сильно отдалимся, — подмечает Коичи. Двое за спиной непонимающе переглядываются между собой, прежде чем Джоске спрашивает: — Чел, ты о чём? — Ну… — Коичи идёт к бетонному бордюру, разделяющему траву и песок, и ищет место, где можно сесть. Друзья следуют его примеру и садятся по обе стороны от него. — Ну так что? — кряхтит Окуясу. — Да так, в прошлый раз, когда я в последний раз общался с Рохан-сенсеем… э-э… короче, я, похоже, случайно не совсем законно попал к нему домой. — Чего?! — выпаливают в один голос Джоске и Окуясу. — Он просто… как сквозь землю провалился после боя с Кирой. Ни на звонки не отвечал, ни на дверной звонок, в который я за два дня до того, как вломиться, трезвонил. Я уж думал, мало ли, какой-нибудь стенд-юзер напал на него. Слава богу, обошлось. Но когда я зашёл, там было всё вверх дном. Сам он никакой. Хотя понятно, почему. Я сначала в кабинет заглянул, а потом в спальню, где он и был. В кабинете — везде рукописи, как огромные горы, просто ужас. А в спальне — он валяется, даже не переодевшись, в отрубе. Вид у него был жуткий, ребята, просто кошмар. — Нихуя! Ну, с другой стороны, он же весь из себя трудоголик, так что не удивительно… — комментирует парень со шрамом на лице, прекрасно понимая, что стремление Рохана к творчеству им не постичь. — Да, но тут что-то не так. Рохан-сенсей обычно следит за собой. Короче, не в этом дело. Я, собственно, к чему это рассказываю. Я пригласил его навестить тебя, Джоске, в больнице, а он меня просто отшил, спросил, который час. Меня это так взбесило, что я попрощался с ним довольно резко. — Братан, какого хрена?! Он реально забил на Джоджо? — спрашивает Окуясу, расстроенный тем, что их союзник не беспокоится о его лучшем друге. Странно, но Джоске на это ничего не говорит. Он просто слушает, как парни перебрасываются словами, пока их жаркая дискуссия постепенно сходит на нет. — Ну, ничего не поделаешь. Может, позвонить ему? Не думаю, что у него есть ещё кто-то, с кем он захочет разговаривать. Сенсей, кажется, только со мной и контактирует, до сих пор. — Позвони, — Джоске встаёт и потягивается, прежде чем закинуть свою школьную сумку через плечо. — Ты говоришь это, даже после всего того, что он сделал? — Ага. Ладно, я домой, ребят. Увидимся. — Ои, Джоске, мы же только пришли. Что значит ты домой? — восклицает Окуясу, поворачиваясь к нему на поребрике, пытаясь заставить своего друга вернуться. Джоске не останавливается. Он просто с улыбкой машет рукой и уходит своей дорогой. — И чё это было? — недоумевает Окуясу. Коичи лишь пожимает плечами и меняет тему, спрашивая его о работе.

***

Джоске в замешательстве: Рохан навестил его через четыре дня после битвы с Кирой. Неужели он пришёл только из-за Коичи?.. Если так, почему же он ничего не сказал беловолосому парню? И почему заявился раньше времени посещения? Джоске так растерялся от их внезапной и такой спокойной беседы, что даже не задумался, как странно, что мангака вообще появился. Нет, это Рохан — странный, но Джоске знает, что тот не такой уж и плохой. Он принёс ему поесть и даже помог. Вдобавок ко всему, ему прекрасно известно, что это именно Рохан на следующий день прислал ему целую корзину дорогих средств для волос, пусть и без записки. Джоске пользуется этим подарком с тех пор и каждый день мысленно благодарит мужчину за то, что его волосы теперь выглядят лучше, чем когда-либо. Неужели из жалости? Эта мысль Джоске не нравится. Она его задевает, унижает, и он пинает каждый мелкий и не очень камешек на обочине, чтобы избавиться от растущего разочарования внутри. — Ай, чёрт… — стонет парень, поднимаясь по лестнице к себе домой. Встреча с художником не принесла ему ничего хорошего. Рохан даже не обратил на него внимания. Как же раздражает. Я-то думал, мы хотя бы на уровне «привет-пока» будем. Теперь от его посещения в больнице никакого толка. Неужели я ему настолько отвратителен? Может, из-за сочувствия. Нет, Рохан не станет делать что-то из сочувствия. Значит, просто чтобы задобрить Коичи. Тогда почему он не сказал ему об этом? Может, в нём просто проснулось что-то хорошее. У него же есть сердце, но что тогда пробудило в нём сострадание? Неужели его доброта появилась из ниоткуда? Джоске хочет верить в лучшее, но в глубине души понимает: что-то должно было произойти, чтобы Рохан вдруг так поступил. Ну хоть он меня больше не ненавидит, да? Все эти мысли разъедали его голову, он постоянно пытался понять, почему. Это было ужасной дилеммой, и лишь одна случайная мысль, забредшая к нему в разум через неделю и снова расшевелившая его, дала ему повод думать, что он видит эту ситуацию непонятной только из-за своего неугомонного мозга, забитого бушующими подростковыми гормонами, ищущих драмы, суматохи и чего-то потенциально скандального. Может быть, Рохан хотел, чтобы этот момент просто остался между нами, потому что тогда он был таким мягким, таким нежным, но как обычно смотрит в лицо миру, говоря, что он не такой. Что-то только для него, сторона Рохана, которую он, возможно, заслужил. Какая опасная мысль, что фасад грубого Великого Кишибе Рохана рухнул перед ним и только перед ним.