RIDICULOUS

Рохан безмерно доволен потоком положительных отзывов на последнюю главу своей манги. Он читает их и радуется. Его фанаты тронуты сценой, которая сначала кажется светлой и трогательной, а потом становится мрачной и тёмной, где появляется элемент мистики и ужаса, который врывается в сюжет и безжалостно расправляется с хорошо проработанным персонажем, совершенно ошеломляя читателей. Можно с уверенностью сказать, что продажи однозначно вырастут, а фанбаза увеличится в разы благодаря всему этому ажиотажу. Ему так много хочется сказать о грандиозном финале целой эпохи в своей манге. Он настолько воодушевлён, что даже готов ехать в Токио, чтобы лично представить свою последнюю работу. Рохан надевает свой лучший костюм и с упоением рассказывает о своём шедевре, и всё это только подпитывает эго двадцатидвухлетнего мангаки. Он не может перестать любоваться собой, перечитывая интервью в журнале по дороге домой. Он снова и снова просматривает статью, восхищаясь мужчиной на страницах по имени Кишибе Рохан. Зло против зла, королевски божественная справедливость. Я устроил им эту встречу, чтобы они могли переписать прошлое. Чтобы они вспомнили, что добро всё ещё живо, прежде чем новый враг завершит эту главу и начнёт следующую. Зло, уничтожающее зло, обнуляет счетчик, хотя в конечном итоге это всё равно бы случилось. Это напоминание о том, что время никого не ждёт. Вы должны понять: беда не стучится в дверь, она врывается без приглашения, круша всё на своем пути. Его интервьюер восхищается этим утверждением, смотрит на него с нескрываемым восторгом, словно Рохан — самый умный человек на земле. Надо отдать Рохану должное, он действительно своего рода гений, поэтому ему это кажется совершенно логичным и само собой разумеющимся.

***

Pink Dark Boy не является олицетворением добра? Нет, он тоже ошибается. В конце концов, он не заметил, как его напарник начал меняться, не заметил терзаний, которые разъедали его изнутри, пока тьма не поглотила его сердце. Он изменил свою позицию, когда не смог смотреть в глаза своему единственному другу, Pink Dark Boy. Мысли толкают на поступки, эмоции порождают отвращение. Направлено ли оно на него самого или на его друга — уже не важно. Коичи медленно читает, сидя в пустом коридоре вместе с Юкако. Он откладывает журнал и поднимает взгляд на свою девушку. Юкако сидит, подняв ноги, и Коичи удобно устроился, оперевшись на них. Ему комфортно, а она, читая свою книгу, может играть с его волосами. Спрятавшись в укромном уголке школы, они наслаждаются обществом друг друга во время обеденного перерыва. Взгляд Коичи не отрывается от Юкако, и в конце концов она отвлекается от своей книги, замечая его пристальный взгляд, и поднимает глаза. — Что такое, Коичи-кун? Коичи не перестаёт смотреть в пустоту, он лишь немного поворачивает голову, так что теперь его взгляд направлен не на неё. — Ничего, просто задумался. — В последнее время слишком часто. Что-то случилось? Ее руки продолжают перебирать волосы Коичи, и он расслабляется от этих прикосновений. — Это насчёт тех двоих, про которых я говорил, помнишь? Ну, которые разругались. Кажется, начинаю понимать, что там произошло, но чем дальше, тем меньше смысла. — Как это? Коичи поворачивается и садится на колени, затем кладёт руку и подбородок на колено Юкако. Его голубые глаза отражают внутреннюю борьбу: ему трудно выразить то, что его беспокоит. Видя это, Юкако сдаётся и не давит на него, хотя в глубине души ей очень хочется знать имена этих идиотов, которые занимают мысли Коичи, ведь там должна быть только она. Она чувствует нарастающее раздражение, но старается сдержаться. — Ладно, всё нормально, если не хочешь говорить. Но знай, что я всегда готова помочь, — произнося эти слова, она улыбается, и Коичи улыбается в ответ.

***

Рохан не отрывает глаз от журнала, волоча багаж за собой. Сначала он планировал поехать прямо домой после прибытия в Морио, но уже шесть вечера, и он решает заглянуть к Тонио на ужин, предвкушая вкусные блюда. Даже уткнувшись в страницы, Рохан ловко лавирует среди немногочисленных оставшихся после вечернего часа пик прохожих. Возможно, ему даже повезло, что он идёт пешком, а не едет на такси, потому что, проходя мимо книжного магазина с большой витриной, он замечает ещё один журнал. В углу обложки, среди имён других знаменитостей, написано и его имя. Улыбнувшись, он заходит в магазин, чтобы купить себе экземпляр, довольный своей популярностью. Семь автографов спустя, он выходит из магазина с новым журналом, который он с удовольствием будет сначала разглядывать, а потом перечитывать. Наконец он добираётся до ресторана Тонио. Проскользнув в открытую дверь, которую придерживают выходящие посетители, он проходит мимо входа в зал и направляется прямо к входу на кухню, чтобы сделать заказ. — Господи! Рохан-сенсей! Чуть не облил тебя этой херней! Повезло, что не прямо у входа на кухню стоял. Окуясу, весьма оживлённый, несёт два блюда, полных еды для гостей. Рохан кивает в ответ на его слова, переворачивает страницу журнала и отступает в сторону. Он продолжает читать, не обращая особого внимания на суету вокруг. — Как освободишься, примешь мой заказ, — говорит Рохан отстраненно и с приказом. Окуясу смотрит на него как-то странно, недовольно, из-за того, что тот витает в облаках и опять грубит. Но просто отмахивается, считая это обычной выходкой эксцентричного художника, который просто остаётся верен себе — ведёт себя как обычно странно. — Да, конечно. — О, не переживай, Окуясу-кун, я приму его заказ. Ты просто продолжай в том же духе. — Оки, Тонио-сан! Окуясу направляется к нужному столику, а Рохан наконец отрывается от журнала. Он тянет ему руку для рукопожатия, и даёт Тонио решить, что ему нужно. — Тонио-сан, добрый вечер. Пожалуйста, сделайте то, что у Вас получается лучше всего, что, по Вашему мнению, наиболее подойдёт сегодняшнему вечеру. — Разумеется, синьоре, немного придётся подождать, мы сегодня очень загружены. — Да, всё понятно. Ожидание меня не затруднит. Но я провёл за дорогой несколько часов, поэтому не откажусь присесть. — Да, но к сожалению, сейчас все столики заняты. Но Ваш друг уже здесь и ждёт, пока Окуясу-кун освободится. Надеюсь, Вас это устроит. Мой друг? Коичи здесь? Рохан оборачивается в ту сторону, куда указывает рука Тонио, — на стол в нескольких метрах позади него. Сразу же в глаза бросается этот невозможный, бесящий его, слишком заметный помпадур. Мысленно Рохан стонет — не хочется грубить Тонио и говорить, что он не сядет за этот стол, даже под дулом пистолета. Просто они с Джоске в последнее время почти не общались, и на то была веская причина. — Хорошо, спасибо Вам, — бросает Рохан уходящему на кухню Тонио. Как я не хочу сейчас возиться с этим. Он устраивается поудобнее, прислоняясь к стене между входом и столом, за которым Джоске сидит к нему спиной и ужинает. Он откидывает голову назад и прислушивается к скрипам и лязгу, доносящимся из кухни рядом с ним. Шум катящихся колёс и щелчок запирающейся ручки, ударяющейся о стену, заставляют Джоске повернуться на стуле и посмотреть назад. Мельком увидев кое-что, он тут же снова переводит взгляд на свою еду. Ну и какого хера он тут торчит, да ещё и прямо за спиной. Заметив, что ресторан полностью заполнен, он догадывается, что художнику больше негде сесть. Решаясь, он снова оглядывается назад и на этот раз полностью осматривает мангаку. Тот стоит, прислонившись к стене, и смотрит куда-то в потолок, прикрыв глаза. Джоске неприятно, что первым делом его взгляд цепляется за бледную вытянутую шею мужчины, прежде чем он замечает багаж рядом с ним. Он здесь, значит, наверное, откуда-то приехал. Джоске снова поворачивается к столу, размышляя, а Рохан переводит взгляд обратно на него. Джоске, что, думает, я не вижу, как он на меня вылупился? Он чуть не рвёт журнал в руках напополам и понимает, что ему есть о чём подумать, кроме как о парне, находящемся так близко. Подняв журнал, он начинает читать следующий абзац, посвящённый его интервью и манге в целом. Джоске знает, что ему нельзя поворачиваться, но ничего не может с собой поделать и снова украдкой смотрит на художника. В этот раз в его руках журнал. Джоске любопытно, что же читает Рохан, и он наклоняет голову, чтобы лучше разглядеть обложку. В углу красными буквами выделено имя: Кишибе Рохан. Вот это неожиданность, ага. Зацикленный на себе придурок. Он закатывает глаза и не замечает, как взгляд Рохана перемещается на него и обратно. Рохану не нравится, как мимолетные робкие взгляды превращаются в откровенное разглядывание, поэтому он прекращает притворяться, что ничего не замечает. — Хигашиката, тебя мать не учила, что пялиться некрасиво? Парень вздрагивает от звука своего имени. Затем он съёживается, осознав, что полностью повернулся на стуле, чтобы порассматривать Рохана. Снова повернувшись к еде, он берёт себя в руки и отвечает колкостью. — Тебе не кажется, что читать статьи про самого себя — признак нарциссизма? — Моя работа — радовать читателей, и часть этой работы — следить за тем, как они воспринимают меня и мою мангу. Тебе, конечно, не объяснить, зачем нужно работать над своим имиджем. Джоске разворачивается на стуле. У него уже начинает кружиться голова от постоянных поворотов туда-сюда, поэтому он решает остановиться. Он смеряет Рохана презрительным взглядом, и тот сразу реагирует: журнал падает из его рук на пол, а зелёные глаза цепляются за голубые глаза Джоске, требуя сдержанности. Прошло всего пару мгновений, а они уже вернулись к старому. Даже то, что случилось в прошлый раз, не смогло ничего изменить, и Джоске уже сыт этим по горло. Забавно, что он думает так каждый раз. — Извини, не буду тебе мешать, — он отвечает довольно дерзко, поворачиваясь обратно к своей еде, которая теперь кажется ему совсем неаппетитной. Рохан фыркает и снова поднимает журнал. Пытаясь опять принять расслабленную позу, он наклоняет страницы так, чтобы наблюдать за ним. Его взгляд падает на поникшего Джоске, который, опустив глаза, вертит в руках вилку. Рохану хочется закатить глаза, но он, так же как и Джоске, понимает, что от их последней встречи осталось слишком много неразрешённого напряжения, чтобы теперь им было легко находиться рядом друг с другом. Рохан всё ещё обдумывает слова, сказанные Джоске в тот дождливый день. Каждый раз, когда мы видимся, ему хочется плакать. Вот что он имел в виду? Эту тоску, которая его одолевает после каждой уступки… Тупица не замечает — мне это так же противно. Вспоминая все их прошлые стычки, Рохан мысленно заново переживает то раздражение, которое остаётся после того, как Джоске оставляет его в оцепенении. У этого наглого мальчишки нашлось слишком много слов, которые он решил вывалить на него под крышей того бельведера. И все эти слова казались такими же личными, как и всё, что говорил сам Рохан. Не то чтобы он не замечал, как часто сам задевает Джоске и выводит его из себя. Он ненавидит это чувство вины и отвратительный ядовитый привкус собственных слов, который в последнее время постоянно ощущает во рту. Но, похоже, только так им обоим и комфортно — в этих язвительных, мучительно злобных перепалках и ругани. Или это только ему так кажется? Неужели эта вина и неловкость исходят от него так же, как эта нехарактерная для Джоске подавленность? Способны ли они вообще говорить что-то, кроме обидных слов? Чувствует ли это сам Джоске, или он ощущает себя лишь загнанным в угол ребёнком? — Рохан, знаешь, ты можешь сесть, если хочешь. Устал же, наверное. Только вернулся, как я понимаю? — внезапно Джоске нарушает молчание и говорит своим обычным голосом, прерывая безмолвные размышления мангаки. Рохан не понимает, как ему удается вернуться к своему почти весёлому тону, когда он всё ещё так робко смотрит вниз. — Ладно, — отзывается Рохан, не желая снова затевать перепалку, ведь в прошлом им и так хватило ссор. Он садится слева от него и раскрывает журнал так, чтобы Джоске мог поднять взгляд, не встречаясь с ним глазами. Ожидая, когда снова услышит скрип столовых приборов о тарелку, Рохан перечитывает заголовок своего раздела снова и снова. — И что они думают? Теперь он в недоумении. Почему Джоске всё ещё разговаривает с ним? — М? — Статья комплементарная или… — Джоске, ты серьёзно думаешь, что кто-то напишет что-то плохое, после того как я вложил всю душу в лучшую арку своей манги? Вилка выскальзывает из рук Джоске, когда его резко и быстро перебивают, и Рохан уже готов к язвительному ответу. Но ничего подобного не следует. Рохану, на самом деле, не хватает привычной паники и суеты Джоске, когда тот случайно роняет вилку. Джоске пытается взять себя в руки и успокоиться, прежде чем Рохан соизволит оторваться от своего бумажного бастиона. Ему повезло, что Рохан ждёт ответа и не спешит повернуться к нему лицом. — Ты, конечно, всегда доволен своей мангой, но сейчас ты как-то особенно восторжен тем, что ты там понаписал. Так-то оно так, но зачем Джоске об этом заговаривает? Рохан опускает журнал и бросает взгляд на парня. На него смотрят щенячьи глазки, кричащие о том, что Джоске не замышляет ничего плохого. Поэтому Рохан решает поддержать разговор. — Да, собственно говоря, очень доволен. Новая арка имела большой успех. Как думаешь откуда я здесь появился, м-м? Только вернулся из Токио, давал интервью и раздавал автографы. Джоске наклоняется вперед и упирается локтями в стол, внимательно слушая то, что говорит мангака. — Ого, и как, утомительно? Приподняв бровь, Рохан подавляет в себе скептицизм, потому что, несомненно, у него нетерпимое желание поговорить об этом. — Ну да, но всё ради них. Хочется, чтобы мои читатели прониклись, когда читают то, что я рисую и пишу. Признание само собой приходит, но иногда приходится выложиться на полную. Джоске улыбается, пока Рохан говорит. Коичи уже рассказывал ему о преданности мангаки своему делу, но услышать об этом непосредственно от самого Рохана — приятно, непривычно и так здорово, если честно. Джоске ощущает, как энтузиазм Рохана передается и ему. — Сумасшедшие фанаты у тебя тоже есть? — Ага, как же, «любовь до гроба» и письма жутковатые оставляют после автограф-сессий. Некоторые люди себя контролировать вообще не умеют. Есть, правда, и любопытные персонажи. Одна фанатка вышитый платок вытащила, собственноручно сделала. Я его, конечно, не принял, но героя моего главного вышила — один в один, впечатляет, как минимум. Парень слегка усмехается, услышав про безумных фанатов, а рассказ о небольшом подарке заставляет его бесшумно вздохнуть. — Ну, типа, круто, наверное, хотя платки — не мой стиль. Как-то по-девчачьи, ну, ты понял. — Не говорить же ей, что я взрослый человек и мне такое не нужно. Я много чего интересного в одежде люблю, но не своего персонажа на платке. Это уже перебор. — Да ладно, сенсей, бывает и похуже. Я, короче, недавно смотрел по телеку, что там у айдолов всяких происходит. Улыбка Джоске теперь достигает его глаз, а легкий взмах руки во время пожимания плечами заставляет его волосы подпрыгивать, подчёркивая его дружелюбие. — А, я понял, ты бы взял такое, — подначивает Рохан, искренне интересуясь, что же он будет делать с таким подарком, как вышитый носовой платок. — Э-э… Взять-то я бы взял, но, типа, люди ж подарки дарят, когда чувства хотят выразить. В любви там признаться. Не хочу давать ложных надежд, понимаешь. — Ну надо же, для такого малолетнего идиота удивительно взрослый ответ, да ещё и дельный. Джоске млеет от похвалы, прямо-таки подпрыгивает на стуле от удовольствия. И, конечно же, с энтузиазмом поддерживает разговор. — Да брось, неужели совсем ничего не возьмёшь от фаната? Рохану нравится этот вопрос, он мысленно перебирает разные ситуации, проверяя, действительно ли ничто не сможет его убедить. Парень рядом замечает, как у него в голове скрипят шестеренки, и мысленно хвалит себя за то, что сумел заинтересовать художника. — Опыт. — А? Джоске не совсем понимает ответ, так как он немного отвлёкся. — Нечто неописуемое, в мире всегда есть вещи, которые я мог бы в итоге с лёгкостью заполучить, но только люди могут подарить мне свой опыт, неважно, старый он или новый, главное, чтобы я сам его не прожил. Однако, чтобы меня покорить, нужно… Рохан замолкает, увидев, как на лице Джоске расцветает улыбка. Он, кажется, впервые вызывает у парня такую реакцию. Конечно, Джоске и раньше улыбался, усмехался, но чтобы вот так искренне… Рохан видел эту улыбку только в больнице. Джоске уже собирается задать следующий вопрос, как вдруг замечает перемену в настроении Рохана. Улыбка увядает, сходит с его лица, он разочарованно наклоняет голову. — Извини, я похоже, всё так же тебя раздражаю. Сознание Рохана снова начинает обрабатывать информацию, и он прокручивает в голове ещё раз то, что сейчас выпалил Джоске. Раньше он бы без сомнений ответил «да». Но сейчас он просто не понимает, что думать о Джоске. Ненавидит ли он его? Или же между ними существует какая-то странная, натянутая дружба? Ни один из вариантов не кажется ему правильным. Он видит, как Окуясу выходит из кухни с пакетом еды, и ждет удобного момента, чтобы улизнуть. — Йо, сенсей, твой заказ готов! — Спасибо, — тихо говорит Рохан, принимая пакет из его рук. — Без проблем, чувак, всегда рады тебя видеть. Ладно, я пошёл, еда сама себя не разнесёт. Окуясу посмеивается и направляется обратно на кухню. Рохан уже собирается уходить, но прежде легко хлопает Джоске по плечу и прощается. Джоске неловко. Он не может понять, снисходительно ли мангака к нему отнёсся или на самом деле вежлив. Вроде бы, второе, но может, он просто сам себе внушает это. Рохан уходит с непонятным выражением лица. Джоске не может понять эту резкую перемену в его поведении, но художник будто чем-то встревожен, и этот взгляд оставляет у него неприятное послевкусие.

***

Рохан собирался вызвать такси и поехать домой, но едва выйдя из ресторана, резко передумывает и решает просто пройтись пешком. Каждый шаг, повторяющийся и однообразный, как будто закреплял его мысли и давал им сосредоточиться. Дело в том, что, может, Джоске и не подал виду, но то, как он вздрогнул от прикосновения Рохана к его плечу, заставило мангаку задуматься. Рохан ведь не стесняется вести себя резко, даже грубо, он не испытывает угрызений совести за это. Но Джоске достаточно давно и хорошо его знает, чтобы понимать, когда тот настроен дружелюбно, разве нет? По крайней мере, так он думал, пока не увидел, как Джоске вздрогнул, и не почувствовал на себе его нервный взгляд, когда Рохан выходил из ресторана. Джоске обычно ведёт себя непринуждённо рядом с ним. Он видел его милую, добрую улыбку. Из всех эмоций, которые он когда-либо запечатлевал, почему именно эта ускользнула от него? Если Джоске его муза, почему в его коллекции рисунков нет портрета юноши в его лучшем, самом радостном проявлении? Ответ очень и очень прост. Остаётся только один вопрос: что же Рохан теперь предпримет? Неужели он готов отказаться от своей обиды на этого пацана ради одной-единственной улыбки? Готов ли он простить Джоске всё, что накопилось между ними, ради мимолетного проблеска радости на его лице?