Мы с Джоске беспокоимся о Вашем здоровье,
так что я положил кое-что специально для Вашего горла.
P.s.: Джоске хочет помириться и подружиться с Вами, так что простите его; он пока всего лишь молодой и неопытный синьоре.
— Тонио
Рохан со злостью медленно сминает записку, горло сдавливает тисками, ко рту подступает удушающая тошнота. Он с силой швыряет послание через всю комнату, хватает четвёртый контейнер и бросает его в раковину. Тот с треском раскрывается, выплёскивая бульон. Рохану хочется заорать, выругаться, но он не может — из глотки не вырывается ни звука. Он кидается к раковине и, тяжело навалившись на неё, заходится в приступе судорожного кашля, отхаркивая лепестки. Чем сильнее он пытается вдохнуть, тем больше цветов распускается внутри, перекрывая трахею. Он борется за жизнь куда отчаяннее, чем прежде; раньше ему всегда удавалось дышать, даже когда подступали цветы, но сейчас всё иначе. В бессильной ярости он до побелевших костяшек вцепляется в холодный фаянс, раз за разом колотит по раковине кулаком, всё ещё не в силах вдохнуть. После, казалось бы, бесконечной агонии от асфиксии, Рохан откашливает последний крошечный комок лепестков. Жадно хватая ртом сладковатый воздух, он обессиленно роняет голову, упираясь лбом в холодный металл крана. Через мгновение открывает глаза. В раковине, вперемешку с ворохом листьев, лежат несколько целых цветков петунии. Но взгляд мужчины приковывает одинокий белый лепесток — гораздо длиннее и изящнее остальных. Рохана терзает подозрение, что записка и этот дурацкий суп стали причиной нового витка его нежных чувств к Джоске. Кое-кто хочет стать «закадычными друзьями», ха? Рохан больше не обманывает себя. Этот мальчишка убьёт его. Потому что Джоске хочет быть просто другом, а Рохан жаждет чего-то несравненно большего.