RIDICULOUS

В машине по дороге к Тонио царит молчание. Джоске всё ещё пытается переварить произошедшее. Окуясу сосредоточенно возится с покрывалом на заднем сиденье, скрывая следы крови и остатки исчезнувших лепестков. Юкако и Коичи, сидящие сзади вместе с напуганным другом, переговариваются тихим шёпотом, который для остальных сливается в неразборчивое бормотание. Сказать, что обстановка напряжённая — ничего не сказать, но это наиболее подходящее определение. После того, как друзья застали Джоске и Рохана, оба держатся довольно сдержанно и всячески избегают разговоров о своих отношениях. Даже когда они сошли с яхты и попрощались с работниками фонда, все вокруг будто замерли в ожидании — ждали, что вот-вот что-то произойдёт, ждали хоть каких-то объяснений. Поэтому Рохан велел им сесть в машину, пообещав угостить ужином. Это, конечно, ненадолго вернуло их к привычному состоянию, но в итоге атмосфера между ними по-прежнему жутко натянутая. Рохан останавливается у ресторана Тонио, выходит первым, бросая «ждите здесь», и запирает машину. Всеобщая нервозность передаётся и ему, он едва сдерживается, чтобы не прикрикнуть на молодёжь, заставив их, чёрт возьми, болтать без умолку, как обычно. Это унизительно. Вся эта театральная драма выставляет его жалким и странным неудачником. Лучше бы я сдох. По крайней мере, тогда не пришлось бы разгребать всю эту кашу, которую он сам и заварил. Пригласить их — тоже ошибка; нужно было просто послать их всех куда подальше и отправиться домой, пялиться на рукописи, которые теперь придётся переписывать, раз уж он не умер. Рохан почти бежит к двери, чтобы скрыться от обеспокоенных взглядов, но замирает, когда призрачная розово-голубая рука распахивает её перед ним. Отшатнувшись, он натыкается на кого-то, внезапно появившегося позади. — Ты же не думал, что я буду послушно сидеть в машине, м? Джоске подталкивает Рохана вперёд, заставляя его войти в ресторан. Услышав колокольчик, Тонио поднимает голову, замечая эту парочку, и выходит навстречу. — Ох, похоже, Вы не умерли, и, учитывая, что Джоске тоже тут, я так понимаю, вы пришли поужинать. Наконец-то первое свидание? — на лице итальянца расцветает самодовольная ухмылка, когда он указывает на руку, всё ещё лежащую на спине Рохана. Джоске ошарашенно пищит: «Что?» — и быстро одёргивает ладонь, в то время как художник пресекает шутку шеф-повара. — Мы пришли заказать ужин на компанию, как обычно, только на вынос. И, Тонио-сан, я уже утомлён. Прошу, не усугубляйте. Лицо Тонио выражает неподдельное удивление; он резко склоняет голову в извинении. — Прошу прощения. Дайте мне несколько минут. Я приготовлю Ваш заказ немедленно, чтобы Вам не пришлось долго ждать. Рохан провожает взглядом повара, который спешит обратно на кухню, и тяжело падает на стул за пустым столиком. Он откидывается на спинку, закидывает ногу на ногу и трёт лоб. Джоске делает то же самое: садится и придвигает свой стул поближе к Рохану. — Э-э… ты в порядке? — Неужели все нас так легко раскусили? Или, по крайней мере, тебя. Я что, такой глупый? — А? С губ Рохана срывается тихий, пробирающий до мурашек, смешок, и он опускает голову. Брови Джоске хмурятся при звуке этого смеха; неверие в голосе Рохана вызывает тревогу. Джоске кладёт кисть на колено Рохана, в нескольких сантиметрах от пальцев мангаки. — Джоске… Юноша ожидает, что его с брезгливым отвращением оттолкнут, поэтому спешит убрать свою руку подальше от желанного тела. — Извини. Но ладонь перехватывают на полпути и снова кладут на бедро художника. Джоске не верит своим глазам. Тупо смотрит на сплетённые руки, наполовину скрытые скатертью. Рохан сжимает его пальцы, возвращая к реальности. — Посмотри на меня. — Не думаю, что могу смотреть куда-то ещё. Джоске, теперь уже робкий, придвигается ещё ближе. Под взглядом Рохана он чувствует, как горит огнём его лицо. Эта сторона Рохана ему малознакома. Сторона, которую он давно не видел и которой очень опасается. — Хочешь что-нибудь сказать, прежде чем начну я? Голос Рохана звучит пугающе спокойно, и это немного выбивает парня из колеи. Поэтому он просто отрицательно качает головой. — В таком случае, я говорю. Джоске, ты молод, но ты уже не ребёнок. Я буду вести себя с тобой, как со взрослым, поэтому прошу тебя говорить открыто о своих нуждах и желаниях. Ты понял меня? — Да, наверное. Мужчина медленно моргает и поворачивает их сплетённые руки у себя на коленях так, чтобы запястье Джоске лежало ровно. Этот успокаивающий жест предназначен не только для того, чтобы расслабить Джоске. Он и для самого Рохана — чтобы ему было легче принять ситуацию. Джоске этого не видит, но другая рука Рохана нервно подрагивает, а изнутри его съедает тревога. — Хорошо. Дальше. Я хочу, чтобы ты знал: моё нежелание признаться было не в тебе. Я понимаю, почему ты сказал так на яхте. Коичи как-то назвал меня трусом. И, наверное, он прав: я боюсь привязанности. Мне это незнакомо. Но я буду стараться, и я подойду к этому с той же ответственностью и серьёзностью, что и к работе. И никогда не вздумай нести это бремя один. Слова Рохана звучат тихо и отрывисто, словно серия коротких, резких нот, каждая из которых должна поразить Джоске тяжестью раздумий, терзавших говорящего с момента, как они сошли с яхты. Однако внезапный смешок юноши разрушает торжественность. — Рохан-сенсей, говоришь так, будто не имеешь права на сомнения. Похоже, ты привык, что у тебя всегда есть правильный ответ. Пока ты хочешь, чтобы я был рядом, я безмерно счастлив. Если ты боишься, то знай: я переживаю ничуть не меньше. Просто мы так долго казались полной противоположностью друг другу. Но я… я смогу сгладить твои острые грани, колкости и неровности, если ты уверен, что справишься с моими. Хе-хе, боюсь, теперь я буду надоедать тебе гораздо чаще. Рохан замирает, но прежде чем он успевает что-либо ответить, их идиллию нарушают. Снова. — Ваш заказ, Рохан-сенсей. Я полагаю, Вы заплатите? Рохан достаёт бумажник, берёт в руки один пакет с едой, оставляя другой Джоске. Отсчитав не глядя несколько купюр, он протягивает их Тонио. — Мне плевать, если тут больше, — резко бросив фразу, Рохан не даёт Тонио возразить насчёт излишка денег. Джоске, чувствуя неловкость от этой сцены, хватает второй пакет и подходит к повару, пока Рохан удаляется. — Спасибо, чувак, ждём не дождёмся ужина. Мы тут все с голодухи помираем после такого дня. — Без проблем, Джоске-кун, приятного вечера. — Спасибо, Вам того же. С лёгким вздохом Джоске оборачивается к пустому входу. И качает головой: Рохан мог бы и подождать. Джоске открывает дверь ресторана Тонио и направляется к машине Рохана. Хозяин машины стоит у задней дверцы, передавая Окуясу пакет с едой, и говорит: — …тебе придётся это игнорировать, Окуясу-кун. В полном недоумении, Джоске обходит авто, чтобы отдать свой пакет. Рохан стоит совсем рядом. — За то, что ты сказал там, — прошептав это, Рохан проводит рукой по щеке Джоске и оставляет на ней лёгкий поцелуй. Затем он резко отворачивается и обходит свой Порше, чтобы сесть за руль. Глаза Джоске расширяются от удивления, а Окуясу визжит, словно девчонка-подросток перед экраном телевизора, где показывают её любимую дораму. — ДА БЛЯ-я-яТЬ! НЕЧЕСТНО! Все вокруг счастливы. А я? Где моя горячая тёлка? — Красивая девушка! — тут же раздаётся разъярённый женский крик рядом. Все в машине смеются, пока Окуясу хнычет.

***

После этого настроение заметно улучшается, и вся дорога к дому Рохана проходит оживлённо. Лёгкие шутки не смолкают, а аромат еды, витающий в салоне, разжигает у всех аппетит. Настолько, что, едва Рохан останавливает машину у дома, все выскакивают и бегут к входной двери — Коичи вдруг вспоминает, что забыл запереть её, когда заходил раньше. Рохан, недовольно вздохнув, не спеша выходит из машины и принимается протирать заднее сиденье, чтобы избавить себя от помощи остальным накрывать на стол. Внутри их встречает огромный букет, украшающий прихожую и занимающий весь небольшой столик. — Я забыл о нём, — бормочет Коичи, подходя к букету ближе. — Это те же цветы, которые он отхаркивал, — Джоске тихонько обращает на это внимание, пока остальные обходят столик, разглядывая замысловатую композицию. Затем Джоске замечает прикреплённую к вазе записку, адресованную ему. Рохан никогда не называл Джоске «Джоджо», поэтому красиво выведенное золотыми чернилами имя вызывает у юноши лёгкое волнение. Он снимает записку и переворачивает её. К посланию приклеены лепестки с названиями цветов и их значениями. Последний венчик сопровождает приписка… «Что ты значишь для меня. Мои цветы для тебя: дикая морковь — убежище». Только прочитав последнее предложение и взглянув на букет, юношу словно током прошибает осознанием: за всей той нежностью, которую проявил к цветам Рохан, скрывается целая история, целая правда, которой тот ещё не поделился. Джоске сжимает записку в руке и бежит к двери. Рохан входит в дом как раз вовремя, закрывая за собой дверь. Он удивлён, когда Джоске внезапно бросается к нему в объятия. — Поверить не могу. Ты собирался оставить меня с этим, не сказав ни слова, — восклицает он, прижимаясь к Рохану и указывая на записку в руке. Он выцеловывает лицо художника, но тут же берёт себя в руки, кашлянув и вспомнив о присутствии остальных. — Ха-ха… сорри. Произносит он, потирая шею и глядя на друзей. Все они, включая Рохана, лучатся глуповатыми улыбками. Впрочем, последний это позже станет отрицать.

***

Ужин исчезает с тарелок в мгновение ока — все едят с поистине волчьим аппетитом. Столовые приборы скребут по дну опустевшей посуды, пока все оживлённо болтают. Ну, почти все. Один из них, тот, что сидит рядом с Джоске, ест молча, погружённый в свои мысли, и в какой-то момент усталость окончательно берёт над ним верх. Отодвинув тарелку, он нехотя включается в беседу, лениво перебрасываясь словами с окружающими. При этом он явно наслаждается вниманием, которое ему оказывает чья-то рука, незаметно обнимающая его за талию. Прошло всего пара часов, а Джоске уже ведёт себя как защитник и собственник, постоянно поглаживая большим пальцем бок своего спутника каждый раз, когда разговор перестаёт крутиться вокруг них двоих. Когда же их имена в последний раз упоминаются в общем обсуждении, это связано с тем, что Окуясу, наконец, собирается уходить. Он объясняет свой уход тем, что оставил отца без обеда и ужина, и ему нужно срочно домой. Рохан заботливо отдаёт ему оставшуюся еду с собой. Через пару минут Юкако и Коичи уходят, предварительно вызвав бурю негодования своими шутками о двойном свидании. Рассерженная Юкако и ещё более разъярённый Рохан быстро осаждают шутников. После обмена прощаниями и рукопожатиями, новоиспечённая пара, наконец, остаётся наедине. Едва дверь закрывается, Рохан поворачивается к Джоске, который неотступно следует за ним по пятам. Между ними повисает молчание. Рохан не решается его нарушить. Это не в его стиле. Поэтому он просто начинает убирать со стола, относя грязную посуду к раковине. Джоске, следуя его примеру, держится поблизости и принимается вытирать вымытые тарелки и чашки, помогая художнику. Когда с посудой покончено, остаётся лишь протереть стол. Рохан, как старший, берёт эту несложную задачу на себя. Оставшись без дела, Джоске наконец решается заговорить. — Мне уйти? Или остаться? Мы поговорим? Или… типа… эм… Сложив скатерть, Рохан вздыхает и обращается к Джоске. — Подойди. Джоске медленно, почти крадучись, сокращает дистанцию между ними. Его руки ложатся на талию Рохана. Он смотрит на него сверху вниз, молчаливо предлагая тому взять инициативу на себя. И это называется мужчина, словно не ты сам первый начал. Рохан не злится, нет, он просто растерян, и всё ещё в каком-то тупике, честно говоря. Если даже перспектива смерти не смогла изменить его устоявшиеся привычки и взгляды на жизнь, то, вероятно, уже ничто не сможет. Ему требуется мгновение, чтобы собраться с духом и, наконец, решиться протянуть руку к щеке Джоске. Джоске отвечает на ласковое прикосновение, кладя свою ладонь поверх кисти Рохана. Он чувствует, как румянец заливает щёки — теперь, когда ничто не отвлекает его от Рохана, смущение становится просто невозможно скрыть. Рохан искренне смеётся, этот звук — настоящая редкость, но сейчас всё происходящее настолько ново и непривычно для младшего, что он может только впитывать в себя каждое мгновение, словно губка. Он подаётся вперёд, делает глубокий вдох, перед тем как Рохан сокращает оставшееся расстояние между ними. На этот раз их поцелуй нежный и медленный, тягучий. Рохан снова тихонько посмеивается, не прерывая поцелуя. — Тебе нужно больше практики, ужасно целуешься. — Ой, да ладно, ты мой первый. — Первый, серьёзно? Вокруг тебя постоянно вьются девки. — М-м, меня отвлекал кое-кто более стоящий. — У тебя хороший вкус. — Как и у тебя. Наступает пауза, которая всё больше затягивается, повисая в воздухе. Они остаются рядом, мысли несутся в голове со скоростью света. — Отправишь меня домой, сенсей? Рохан медленно обнимает своего высокого парня за шею, этим жестом давая понять, каков будет его ответ. — М-м, нет. Нет, не думаю, что смогу. — Грейт, потому что я бы всё равно не ушёл. Он подхватывает художника на руки, и тот тут же обхватывает его бёдра ногами. Они снова сталкиваются лбами, пока Джоске медленно поднимается по лестнице. Небольшая заминка, лёгкое спотыкание происходит на повороте в комнату Рохана. Он разворачивается перед кроватью и садится, позволяя Рохану удобно устроиться на его коленях. Джоске скользит носом по бледной шее художника, прежде чем оставить невесомый поцелуй на его челюсти. Освободившись от губ Джоске, Рохан склоняет голову, мягко опуская её на плечо парня. Он делает глубокий вдох, словно пытаясь запечатлеть в своей памяти каждую деталь, каждую мелочь, связанную с Джоске: его запах, фактуру кожи под своими пальцами, вкус. Чего же не хватает? Звука. Его руки сами собой оказываются под рубашкой Джоске, поднимая её всё выше и выше, пока не стягивают совсем через голову. С руками, заведёнными за голову, мускулы Джоске предстают во всей своей красе, демонстрируя всю свою мощь. Рохан прикусывает губу, уже мысленно представляя, как зарисует эту прекрасную картину позже. Но сейчас он поднимает свои тонкие пальцы, чтобы ощутить, провести по этим чётким, твёрдым и строгим, но в то же время мягким линиям тела Джоске. Он наклоняется и касается губами родимого пятна в форме звезды на плече парня, сначала нежно целуя, а затем слегка посасывая кожу. Из горла Джоске вырывается тихий стон. Понимая, что тот перестал сдерживаться, Рохан прикусывает нежную плоть. Джоске в ответ сильнее сжимает пальцы на талии Рохана, хватка становится крепче. — Рохан. — Мхмм. Рука Джоске соскальзывает с талии Рохана, поднимаясь выше, к его короткому топу. Топ Рохана летит на пол куда быстрее, чем рубашка Джоске, и вот уже Джоске откидывается назад, укладывая Рохана к себе на грудь. Тепло, которым они делятся друг с другом, не разжигает страсть, а, наоборот, успокаивает и умиротворяет. Замедляющееся дыхание заставляет их грудные клетки соприкасаться, подниматься и опускаться в унисон. Нет ничего более убаюкивающего, чем размеренное дыхание и стук сердца любимого человека, засыпающего рядом.