Did you ever think to stop thinking?

Три с половиной года прошло с того последнего объятия на прощание на автобусном вокзале Порт Ауторити, сейчас — начало октября 1986, и несмотря на то, что был один совместный гиг с Металликой в прошлом году на Новый год, Дейв не разговаривал ни с одним из них. Вообще, он был настолько в говно в тот день после сета Megadeth, что с трудом помнил что-то с афтер-пати, только что получил по ебалу от менеджера Exodus, и что ему сказали, мол, «Хэтфилд хочет поговорить». Дейв тогда еще пофиксить себя не успел и с Хэтом общаться отказался, а потом он ебнул героин с Гаром и Джуниором. А после этого — какая нахуй разница? Megadeth сейчас были в ЛА. Дейву делать было особо нехуй, поэтому он повелся на уговоры Джуниора и пошел с ним на какой-то дерьмовый концерт в клубе неподалеку от их съемной дыры. Почему Джуниор вообще хотел куда-то идти, когда все, что нужно (наркотики в основном), было у них дома, Дейв не представлял, но он решил сгонять за компанию, просто чтобы угарнуть и постебать чуваков, которые там будут. Джуниор сказал, что знает какого-то чела, или двух, которые играют сегодня, и для него это было достаточной причиной пойти. А Дейв, к своему удивлению, решил сегодня набухаться, а не обдолбаться. *** Он где-то между пятым и шестым виски и буквально зудит дурацкой злобой, распаленной алкашкой; группа на сцене дерьмовая, какой-то ебаный глэм, и люди вокруг стремные и тупые, и он хочет посраться с кем-нибдь и уебать кому-то. Джуниор хуй пойми где, и Дейв внезапно находит себя рядом с какой-то относительно красивой блондой с темными корнями. На корни ему откровенно насрать, да и на девчонку тоже, хотя она очень отчаянно пытается его впечатлить, улыбается и что-то говорит. — Я могла тебя где-то видеть раньше? — спрашивает она, двигаясь слишком близко и рассматривая его лицо. Дейв безразлично пожимает плечами. Где, блять, Джуниор? — Нет, серьезно, — не унимается девица. — Я точно тебя видела. Где я могла тебя видеть? — Ну, точно не в своей постели, — Дейв усмехается и смотрит на нее, как на дуру. — Такое ты бы запомнила, уж поверь. Телка смеется и даже не обижается. Дейв опускает подбородок и смотрит на нее исподлобья. Ебаный свет, он специально ведет себя, как мудак, а телке вообще поебать. Ну, ладно. Он уже готовится начать пьяную пламенную речь на тему морального разложения и деградации современной молодежи, но краем глаза замечает то, что заставляет его сразу же забыть и о концерте, и о дебилах вокруг, и о тупой девке. Сначала он думает, что ему кажется, но он еще не настолько бухой, так что нет. Это вполне реально. Прошло три с половиной года, а Дейв все еще безошибочно может узнать этого человека просто по количеству занимаемого в пространстве места. Волосы, силуэт, сгорбленные плечи, походка, все мелкие особенности поведения и жесты; атмосфера вокруг. Блять. По тому, как он пробирается через толпу людей у входа, Дейв сразу может сказать: Хэтфилд бухой. Очень. Значит, они вернулись из Швеции. Ну, естественно они вернулись. Джеймс, кажется, один пришел, без своего Danish боя и другого чела, изуродовавшего все соло Дейва. Ну, оно и к лучшему, потому что сейчас, в отличие от трех с половиной лет назад, он пиздец, какой злой, и если бы хитрожопый карлик оказался тут сейчас, Дейв бы точно что-нибудь сломал. Его тупое детское ебало, например. Издалека Джеймс выглядит каким-то другим, повзрослевшим, что ли. Набрал вес, но не слишком много — ровно столько, сколько надо. Волосы теперь длиннее, выглядят грязными и непричесанными; нету сейчас того пушистого облака, которое Дейву так нравилось лохматить. Он больше не выглядит, как пацан, это точно. Сам Дейв тоже изменился, но не так сильно: волосы тоже отрастил, ни разу не стриг их с того времени; скинул вес с тем образом жизни, который ведет; джинсы стали у́же, кроссы — дороже, ну и все, наверное. Но это внешне. Внутренне он изменился очень кардинально с того дня. Сломался, и так и не сросся правильно. Он заказывает еще виски, резко опрокидывает стопку, закинув голову назад и тряхнув волосами, и решительно спрыгивает с барного стула. Ему ужасно хочется чего-то, хрен знает, чего. Хочется ударить Джеймса в живот и отвесить пощечину тыльной стороной ладони по его тупой роже; хочется предъявлять, орать и ссориться; хочется обнять и уткнуться лицом в плечо, как тогда на вокзале, хочется чувствовать чужое дыхание и сердцебиение. Хочется сказать, что скучал. Хочется услышать это от Джеймса первым, хочется подтверждения, хочется знать наверняка, что он не был просто временным членом группы, что он значил что-то, что он значил ДОХУЯ, по крайней мере, для Джеймса. Нет, не «по крайней мере», а в первую очередь для Джеймса. Дейв, во время долгих дней и ночей ретроспективы, был с собой честен и смирился с тем фактом, что Джеймс для него значил слишком много, чтобы быть просто другом и товарищем по группе. Он просто всегда был настолько больше и занимал в сознании Мастейна слишком много места, но для самого Джеймса, все это явно было не так. Конечно же, он никогда не значил для Джеймса столько же; Дейв всегда был для него просто очень талантливым, но сломанным чуваком с крутыми идеями, который совершенно не мог себя контролировать и заходил слишком далеко. Да, иногда с ним было весело, но в основном от него были одни проблемы, и так грустно было осознать это однажды. Подумать только: он никогда не переставал думать, и Хэт был, наверное, единственным, о ком он думал*. Но сам Хэт, Дейв был уверен, был на самом деле даже рад избавиться от него, закончить эту главу своей жизни и начать новую, уже без тупого, навязчивого и взрывного рыжего алкаша и нарка. — Эй, — хриплым сырым голосом говорит он и хлопает Джеймса по плечу сзади. Джеймс медленно поворачивается. Он выглядит просто ужасно: нездорово бледная кожа, огромные мешки под глазами, полопавшиеся капилляры, сальные волосы и опухшее лицо. Ну да, он бухал, причем бухал очень много. И он выглядит настолько старше вблизи, как будто не три с половиной года прошло, а целых десять. Тяжелая психологическая травма и тонна бухла еще и не такое могут сделать. Дейв хотел пиздиться и сраться, выяснять отношения, да, но, глядя на Джеймса сейчас, все эти агрессивные порывы выветриваются. Хэт явно не в форме для драки. С момента трагедии не прошло еще и недели, все это еще слишком сырое и болезненное, и если бы Джеймс сейчас сказал что-то правильное, Дейв забыл бы все свои личные обиды и злобу. Он умеет быть нормальным и НЕ мудилой по отношению к людям, которые ему дороги, он не ведет себя, как уебок, со всеми подряд. Если бы только Джеймс позволил себе быть уязвимым и настоящим на одну ебаную секунду, откинув в сторону свою мачо-персону. Дейв почти готов сказать что-то типа «Мне очень жаль насчет Клиффа, соболезную, я знаю, что ты чувствуешь, я тоже терял близких мне людей». Но Джеймс просто пялится на него пустым блеклым взглядом и говорит: — А, это ты. Как будто Дейв все это время постоянно терся рядом, доставая его; как будто Дейв ему причиняет сраное неудобство; как будто просто своим присутствием здесь Дейв его уже раздражает. — Ага, — с отвращением и обидой разве что не выплевывает он в ответ. — Это, блять, я. Охуеть, да? Вот так сюрприз! Дейв-мать его-Мастейн в клубе в Лос-Анджелесе, а? Кто бы, блять, мог подумать, да? Джеймс молча стоит и пялится с таким идиотским выражением лица, что Дейва буквально трясет от гнева, и это идиотское лицо, как бензик в огонь, только сильнее распаляет желание подраться. — Так ты че, один тут, да? Где твоя сучка, а? Или правильнее будет сказать «сучкИ», во множественном числе? Где это криворукое недоразумение, выступающее у вас в роли лид-гитариста? Он говорит слишком громко, он драматизирует, он нарывается, он устраивает сцену у всех на глазах и ведет себя ровно как неадекватный мудак, которым все его и считают, прямо каким Ларс и остальные его выставили. Агрессивный алкаш, который не может себя контролировать. Дейву похуй. Он хочет уебать Джеймсу, но не хочет начинать первым, хочет спровоцировать и увидеть реакцию на свои слова, хочет увидеть что-нибудь в этих сраных пустых глазах. Слишком много хочет, очевидно. Он стоит, напрягшись всем телом, гневно раздувая ноздри; сердце едва из горла не выскакивает. В любую секунду готов сорваться, но ничего не происходит. Джеймс слишком долго думает и нихуя не делает. — Эй-эээй-эй, че происходит? — Джуниор появляется из ниоткуда прямо позади Дейва и кладет руку ему на плечо. Он добродушно улыбается, и он тоже пьяный, но он всегда был мирной пьянью, в отличие от агрессивного Мастейна. Он смотрит на Джеймса, продолжая улыбаться, и поворачивается к Дейву. — Пойдем, Дейв, все окей. Осади. Пойдем.