Черно-белая любовь

Лиф проснулась от того, что замёрзла. Не оборачиваясь, она попыталась на ощупь найти парня и прижаться к нему, но рука коснулась лишь пустоты и холодной постели на месте, где должен был спать Ди. От этого осознания она окончательно скинула остатки оков сна, открыла глаза и села на кровати. Окинув взглядом комнату, в полутьме она различила его полуобнаженный силуэт — Ди, ты чего не спишь? — шёпотом спросила девушка. Он стоял в одних трусах с зажженной сигаретой в правой руке, не двигаясь глядел в открытое окно, и был на столько погружен в свои мысли, что, казалось, не обратил внимание ни на ее вопрос, ни на холод, который проникал в комнату, и вцеплялся ледяными когтями в его кожу. Не замечал так же и, что пепел с сигареты падает на пол и его босые ноги. Не дождавшись ответа, Лиф спустилась с постели и подойдя ближе, положила руку ему на плечо. — Ди, — он вздрогнул от неожиданности, — ты в порядке? — Не знаю, — честно ответил он. И снова замолчал, уставившись в пустоту ночи. Лиф обошла его, коснулась ледяных пальцев и заглянула в глаза, загородив ему обзор — ты можешь мне все рассказать, что случилось? Тебя что то гнетёт? Ди все так же глядя не то в окно, не то вглубь себя, затянулся и, выдохнув облачко дыма, отсутствующим голосом проговорил, — я про отца думаю, про то, что сегодня узнал. Девушка на мгновение потеряла дар речи услышав то, с какой горечью он это сказал, — не ожидала, что эта история, так тебя тронет. Неужели ты правда этого не знал, хоть немного? — Ну я видел шрамы на его запястье и спине, но он сам никогда не акцентировал на этом внимания, а я, знаешь, наверное просто привык, что его тело выглядит так. Ребёнок ведь воспринимает родителя целостно, таким как он есть. А я его другим и не видел, — говорил и говорил Ди, будто бы со словами можно было выплеснуть боль, которую он испытывал, вылить ее до дна, освободив душу, — для меня нормально, что у него длинные волосы, пирсинг, накрашеные глаза и эта улыбка криповая. Уже с возрастом я стал осознавать, что другие люди воспринимают его, и в принципе нашу семью несколько иначе. Но я в этом вырос и привык к взглядам, неодобрению, шепоткам, они не имеют и не имели для меня значения. Я не знал и не знаю другой жизни. Отец и мать такие как есть, это не подлежит обсуждению или изменению. Но теперь многое становится понятно. Многое объясняется в свете новой информации. И его манеры, и внешний вид, предпочтения и жизненные принципы. Но кроме этого, теперь, когда я знаю, что с ним происходило в детстве, образ его увечий не идет из головы. Я представляю его, маленького запуганного мальчика, которого его же отец истязал. И как он прятал кровавые последствия воспитания от окружающих в школе, опасаясь скомпроментировать отца, накликав этом еще больше злости и наказаний с его стороны. И мне, — он снова замолчал, стараясь подобрать слова, — очень больно что-ли за него. — Ди, — Лиф слушала его почти не дыша, он редко был таким многословным, ещё и о таких глубинных вещах, — уверена, он уже справился с этим, пережил. И в конце концов, столько лет прошло. Он создал семью и сам стал отцом. — Ты права, — парень горько улыбнулся, и откинул с лица надоедливый локон — счастливая семья, любящий папа и муж. Он, несмотря на все травмы детства, смог этого достичь. Интересно, что он чувствует, глядя на нас? На меня? Я сейчас в том возраст, когда он, — Ди запнулся, — ушёл навсегда, оставив не только того, кто над ним издевался, но и маму с сестрой. Ушёл в неизвестность. За мечтой. И прочь от издевательств и давления. — Он сделал сложный выбор, который в конце концов привёл его к лучшему. — парировала Лиф, взяв его лицо в ладошки и наклонила к себе, — Да, через сложности, огромные лишения. Но это сделало его тем, кто он есть. Тем, кто подарил миру и мне тебя. И как бы это эгоистично не звучало: если все так должно было случиться, чтобы мы встретились, значит я буду благодарить всех богов за это. Ди ухмыльнулся и прижал ее к себе, чмокнув в макушку. — Ты умеешь утешить. А ещё иногда пугаешь меня. Неужели так сильно меня любишь? Она вырвалась из его объятий и, злобно сверкнув глазами, отвесила звонкий подзатыльник, взметнув прядь белых, легких словно пух волос, — совсем дурак что-ли? Ещё и сомневаешься. — Беру свои слова назад, — в очередной раз улыбнулся Ди, и положив руку ей на шею, притянул к себе, поцеловав. Его губы сминали её, язык настойчиво проникал глубже, полностью заполняя собою рот. Девушка от неожиданности его маневра едва успела вздохнуть. Однако была рада ему подчиниться, и ответить на поцелуй. — Будто целуюсь с пепельницей. — оторвавшись от него, ругнулась Лиф. — Фу блин! Дай сюда, — она выхватила из его холодных пальцев полуистлевшую сигарету и с нажимом раздавив ее об видавший обращение похуже подоконник, выкинула в открытое окно, плотно закрыв его. — Что на тебя нашло? Ты же не куришь. И ледяной весь. Сколько ты так уже стоишь? Пошли давай под одеяло — и, направившись в сторону постели, потянула его за руку. Однако не смогла сдвинуться с места, потому что Ди остался стоять будто прибитый к полу. — Я боюсь, Лиф, — повернувшись к ней прошептал одними губами парень. Она наткнулась взглядом на полные страха глаза любимого и растерялась. Таким она не видела его никогда. — Ты чего, из-за сигареты так? — не ожидая такой резкой перемены в настроении, ляпнула первое, что пришло в голову девушка. Она надеялась, что выговорившись и перейдя к поцелуям, он уже готов отпустить эту ситуацию — Да фиг с ним, кури если хочешь. Я не то чтобы прям сильно против. — зачем то, хотя осознавая, что причина вероятнее всего не в этом, продолжила она. — Да не, я пару тяжек всего, не знаю зачем вообще сделал это. — он опустил взгляд на свою ладонь, будто только сейчас осознавая, что только что сделал то, что считал чем-то находящимся далеко за пределами своих принципов, — Мне самому не понравилось. Просто что-то накатило, видел, мама обычно расслабляется, как покурит. Но на меня, похоже не сработало. — Тогда я вообще не понимаю, — Лиф снова приблизилась к нему, заглядывая в глаза, — расскажи, легче станет. Ди потянул её за руку, прижав спиной к обнажённой груди и зарылся носом в шелковистые волосы пахнущие вишней и дымом. — Я боюсь стать таким, как он. Как мой дед. Лиф. — признался парень. — С чего вдруг? Откуда ты вообще это взял? — ошалела от услышеной информации девушка. Ей и в голову не пришло, что грустный, слегка откровенный рассказ Чеса окажет такое влияние на вечно сдержанного и малоэмоционального Ди, да ещё и заведёт его в такие дебри мыслемешалки, что практически вывернет его душу наизнанку. — По описанию дяди, я очень на него похож. Холодный, расчетливый, добивающийся результата любыми способами. Уверен, он был груб не только с папой, но и с остальными домочадцами. — с горечью в голосе продолжил он. Лиф перехватила руки, покоящиеся на её талии покрепче и оставила пару нежных поцелуев на щеке, — Да, вполне допускаю, такие люди только для посторонних пытаются казаться идеальными. А дома тираны ещё те. Скорей всего доставалось и матери и сестре Глэма. — Вот именно, — перебил её Ди, —этого я и боюсь. Вдруг я стану таким и наврежу тебе. Нашим будущим детям. А ты так меня любишь, что будешь это терпеть, пытаясь спасти от самого себя. — Так, стоп! Остановись! — Резко прервала его Лиф, повысив голос и запрокинула, чуть повернув голову, заглядывая в глаза — Ты чего себе напридумывал? Мне, конечно, лестно слышать, что ты хочешь от меня детей, это вот прям вообще радует, — она улыбнулась до ушей, — к этому мы вернёмся позже. Но остальное полный бред. Ты вообще себя слышишь? С чего ты должен быть им? Ты это ты, он это он. Мёртвый старый абьюзер. Ты его не знаешь, более того — не видел никогда. Даже Глэм проживший с ним семнадцать лет, не стал им, а тебе с чего становится? Он попытался возразить, — ну генет… но Лиф прервав его на полуслове, мягко, но настойчиво продолжила, — даже не заикайся мне про генетику. Кроме его генов, в твоей ДНК ещё куча всего остального намешано. И ты достаточно осознанный, для того чтобы держать себя в руках если захочется кого-то ударить. И еще, — она отстранилась и повернулась, уперев руки в бока, с сарказмом продолжила, — ты реально думаешь, что я подобно твоей бабушке буду спокойно стоять и терпеть, когда обижают меня или моих детей? Мы слишком разные. Да ты первый же пизды получишь, если голос повысишь. Он смотрел на неё: уверенную в себе, взбалмошную, невероятно красивую и такую домашнюю в его футболке. Она не боялась его никогда, а то, что зачастую отпугивало от него других, ее либо восхищало, либо оставалось незамеченным. Она не осуждала ни за что, всегда была готова поддержать, и оставалась на его стороне ни смотря ни на что. Его поддержка и опора. Такая хрупкая на вид, но совершенно несгибаемая внутри. И сейчас, когда он обнажил перед ней душу и вывалил свои сомнения, она твердо и с присущим ей юмором и сарказмом смогла практически полностью отбросить их в сторону, испепелить в своём огне и отогреть его. — Я люблю тебя, знаешь? — Сказал грустно улыбаясь Ди. Видя ее улыбку в ответ на свои слова, он перехватил ее ладонь, сплел свои пальцы с ее, и подняв их к губам, нежно поцеловал, — спасибо. — Обращайся, — чуть резковато, но со смешинкой в голосе, сказала девушка. — Дурак ты все-таки, хоть и умным прикидываешься. Напридумывал себе, что бить меня будет. Ага, держи карман шире. Фантазер! Ему от этих слов на удивление стало еще легче, на столько, что снова захотелось пошловато шутить, как несколько часов назад и в принципе всегда, когда она была рядом. «Пока ты не накрутил себя беспочвенными опасениями, и не заглал в пучину уныния» внутренне усмехаясь над самим собой, он дал себе волю — Ну я вполне могу тебя отшлепать. — Ага, чувствую, тебя отпустило. Другое дело. В таком ключе я не имею ничего против. — Она положила ладонь ему на грудь и коснулась шеи губами.