Трансгены

Эртаис        Боль временами отпускала, словно поднимая меня из какого-то колодца, в котором стоял полумрак, показывая образы и части картин той жизни, которую я не мог собрать воедино. Я точно знал, что большая затемненная комната, с огромной кроватью — это спальня моего хозяина, и что мне позволено спать на ковре у его кровати, или сворачиваться у ног. Большего я себе не позволял. Помню светлую комнату, где стены были покрыты искрящимся камнем, и большую емкость, которую наполняли водой. Сначала я не приближался к ней, когда мой хозяин принимал ванну, но потом понял, что ему нравится, когда я нахожусь рядом. Огромный зал с резными колоннами — место, где он встречался с теми, кто ненавидел его. Я старался защитить, как умел, но подавить ненависть не мог. Было больно. Голова раскалывалась от сплетения негативных эмоций. Поэтому я был ему очень благодарен за то, что с каждым разом все меньше и меньше было тех, кто испытывал ненависть к нему. Уютная комната, пропахшая сладковатой пылью старых книг, всегда навевала на меня дрему и покой. Можно было просто сидеть у ног того, к кому я тянулся разумом и сердцем, ощущая, как временами его пальцы касаются моих волос. И это доставляло невыразимое блаженство…        А потом случилось странное: появился тот, кто на время разорвал темную пелену моего сознания, взрезав ее, вытащив меня на поверхность. Это произошло всего лишь на какой-то миг, но чужая уверенность в том, что мне там, на свету будет лучше, заставила бороться с липким сумраком, который окутывал постоянно.        К тому же изменилось и поведение моего хозяина. Если раньше он прикасался ко мне изредка, словно поощряя, то теперь практически не разрывал тактильного контакта. Место моего сна сменилось, и теперь я почти не спал, боясь пошевелиться под его рукой, прижатый к теплой груди, ощущая размеренный стук сердца. Каждое утро он начинал с того, что расчесывал мои волосы. Мне нравились прикосновения, но было очень неловко, что он проявляет заботу, а не я. А когда я попробовал ответить, ощутил его благодарность и довольство.        Если он куда-то шел, то теперь я был не просто рядом. Он вел меня за руку. Мне нравились прикосновения. Но гораздо большее я получал от его эмоций: разум моего хозяина был чист от гнева, ярости или ненависти. Это можно было даже назвать гармонией. И пребывать в ней казалось блаженством. Но порой, я ощущал, как из-под пелены бесконечного покоя пробивается глухая боль и раздражение. Каким-то образом он всегда успевал дать мне понять, что не я виноват в этом состоянии, но хотелось уничтожить каждого, кто посмел стать причиной его раздражения.        Каждый день, сразу после того, как я ел, приходил тот, кто сумел выдернуть меня из боли и темноты. Странный. Необычный. Но почему-то близкий. Он, то набрасывался на меня, вынуждая вступать с ним в схватку, то увозил куда-то, где пахло чистотой и бездонным небом, а вокруг возвышались огромные деревья. И постоянно теребил мой разум, стараясь снять блоки, достать меня из моего же собственного заточения. Порой, его желание перерастало в маниакальную навязчивость, сменяясь нетерпением и раздражением, и тогда было больно. Но я научился в эти моменты растворяться в самом себе, чтобы не ощущать давления.        Растворяться в самом себе оказалось даже приятнее, чем находиться в постоянной темени. Внутри, туда, куда я уходил, было совершенно пусто и чисто. Ничего не тревожило, не нарушало покой, не вызывало напряжения. Я мог сравнить это только с пустотой бесконечного неба, в которое смотрел в те дни, когда мы выходили из помещений. Но это не нравилось тому, кто пытался меня вытянуть из сумрака. Порой, я даже ощущал его страх. И не только его. Мой хозяин в те дни вел себя как-то особенно нежно, стараясь проникнуть в мой разум словами. Я не понимал языка, но мелодия речи была приятна. Хотелось замереть, забыться и слушать этот голос… Жаль только, что это еще больше тревожило его.        Я не хотел причинять боли моему хозяину, не хотел, чтобы он расстраивался, но постоянно находиться над поверхностью серой полутьмы было очень сложно. Сильно болела голова. Сознание уплывало. И я пару раз даже пропустил приближение тех, кто был враждебен ему, едва не поплатившись его жизнью. От этого стало еще хуже. Но сделать я ничего не мог. Тело с каждым днем все хуже повиновалось, разум не всегда успевал подать нужную команду. Я поймал себя на том, что с напряжением двигаюсь, заставляя себя переставлять ноги… Потом понял, что и дышать себя тоже надо заставлять.       В какой-то момент я понял, что дальше бороться бесполезно. Я слишком уставал от того, что приходится продумывать каждое движение, каждое вздох… Последней неприятностью стало то, что я на какое-то время забылся, очнувшись только тогда, когда теплая влага потекла по ногам.        Вот, наверное, в тот момент я и начал осознавать, что выбраться не суждено, и разум умирает. К тому же мне было очень неприятно ощущать атмосферу вокруг. Гармония моего хозяина распалась прахом, оставив вместо себя только боль и сожаление. Тот, кто приходил ко мне каждый день, все больше раздражался и нервничал, срываясь на крик. Мне перестало нравиться оставаться на поверхности, общаясь с ними, и все чаще хотелось уйти в себя, раствориться в пустоте, которая была так приятна и чиста… Просто не проснуться однажды, чтобы не причинять боль тем, кто старался помочь.        Только сложно оборвать нить собственной жизни. Словно тело само за себя начинает бороться, когда я прекращаю отдавать ему приказы. Надо было заснуть. Крепко заснуть, погрузившись в себя настолько глубоко, чтобы никто больше не мог растормошить, заставить выплыть из своего кокона, поднять на поверхность. Даже сожалений не осталось. Я понимал, что так будет лучше для всех. Слишком много заботы — плохо. Слишком много чувств и эмоций — плохо. Надо закрыться и перестать обращать внимание. Ведь тогда оставят, правда?.. Не будут тормошить, трогать, пытаться вернуть… Я ведь и так устал… Жаль, что меня не хотят оставить в покое. Жаль, что придется обрывать все самостоятельно…

***

       — Эртаис впал в кому, — голос Аллериана был ровным и спокойным. Эмоции, подавленные до предела, остались где-то за гранью. Переживать можно будет потом. Сейчас надо решать проблему.        — Я ничего не могу сделать один! — Тайшелл впервые за все время, как Аллериан его знал, показал свое истинное лицо. И было даже странно увидеть боль и страдание в том, кто всегда только и делал, что подавлял себя.        — Я приказал поместить его в капсулу, чтобы поддержать жизнедеятельность.        — А не боитесь, что Эрт потеряет связь с миром, и очнутся инстинкты, вложенные в нас, как в трансгенов? — зло оскалился Тай. — Ах, да!.. Вы же не в курсе!.. Вы же даже не подозреваете, что такое блоки трансгена!.. А слышали когда-нибудь об аштурах? — императора явно передернуло. — Ну, так вот…        — То есть, ты считаешь, что кома — это всего лишь последний слой блоков, после которых идет очистка сознания…        — И остаются только инстинкты, привитые изначально, — устало ответил Тайшелл. — Как я уже говорил, Эрт — лучший. Мне не справиться с ним в одиночку. Даже если нас будет четверо против него, все равно мы не справимся. Пока еще есть время, его придется уничтожить.        — И сколько времени осталось?        — Не имею понятия. Может быть, час, может быть день…, а возможно, его разум настолько силен, что даже в этом состоянии сумеет удержать контроль. Я ни в чем не уверен. Однако видел, что происходит при срыве сознания. Могу назвать вам пару миров, ранее населенных, к которым сейчас опасаются приближаться суда, потому что на поверхности находится лишенный сознания трансген. Аштур. Лично я бы посоветовал, пока есть возможность, переправить тело Эрта на какую-нибудь безлюдную планету. Это даст шанс всем нам.        — А если он потеряет себя во время переправки?        — Нас учили водить любой транспорт, император, — Тайшелл устало прикрыл глаза. — А я, поверьте мне, совсем не представляю, какие именно инстинкты возьмут в нем вверх. И какая первичная цель заложена подо всеми блоками. А что, если его инстинкты заточены под то, чтобы уничтожить империю… Можете представить тогда, что произойдет. Придется взрывать планету, на которой он в тот момент будет находиться. И да, не забывайте, что Эрт — лучший менталист, который предвидит будущее.        — Но разум…        — Аллериан, послушайте… Потому что вы меня не слышите. Разум — это внешнее. Все, что на генном уровне — это инстинкты. Разум глушит многие из них. Когда же внешней защиты не будет, вы получите чудовище, страшнее которого не видел мир. Создание, которое предугадает ваши действия на несколько дней, месяцев, лет… Которое невозможно будет поймать и обезвредить, потому что оно точно будет знать, куда нанесут удар. Которое не спит, не ест, не пьет… Эрт, один из тех, кто может питаться всей поверхностью кожи. При отсутствии пищи — перерабатывает солнечный свет. Воду получает из воздуха… я не уверен, что если он окажется в космосе, то при разморозке его тело не начнет действовать так, как и ранее. Я вообще ни в чем не уверен, потому, что не знаю, какие изменения проводились с ним… я даже не знаю, что за внутренний набор у меня.        Аллериан помолчал, раздумывая.        — Мне не хочется отдавать этот последний приказ. Во-первых, потому что ваша команда потеряет цельность, — Тайшелл кивнул. — Во-вторых, потому что шанс спасти его, пока еще есть…        — Но времени — неизвестно сколько. Можно бороться за одного трансгена, а можно — за часть мира. А может быть, и за весь мир. Я не поверю вам, если скажете, что безумно влюблены в Эртаиса. Миори малоэмоциональны. Что же тогда держит вас от последнего шага?        — Не знаю, — император задумался. — Возможно, во мне тоже просыпается дар предвидения. Но я ощущаю, что еще ничего не закончено. И возможность все исправить — есть. Просто не знаю, как это сделать. И не знаю того, кто бы мне это подсказал.        — А на Санните?        — Я погорячился, — коротко бросил император. — Саннита теперь является колонией империи. Все комплексы снесены под ноль. А документацию эти… ученые… успели уничтожить. Все стерто. Никаких данных. Правда, я уловил в памяти одного из них то, что все было сделано по чьему-то приказу…, но не понял ни самого приказа ни того, кто стоит за созданием трансгенов. Было бы очень интересно пообщаться с заказчиком.        — И не только вам, — зло закончил Тайшелл. — Советую окончить жизнь Эрта как можно скорее, чтобы он не окончил вашу.        — Наверное, я все-таки еще подожду, — Аллериан устало улыбнулся, глядя вслед мальчишке.        Император так и не сказал, что до сих пор ощущает связь с Эртаисом. Пусть и слабую, едва заметную ниточку, но ощущает. И знает, что мальчик там, где закрыт его разум, наконец-то находится в полной гармонии с миром и с самим собой.        Эртаис… тот, кто дал парню это имя, был шутником. И явно не раз бывал на Эхмине. Ведь только здесь растет этот странный и прекрасный цветок, воспеваемый в людских песнях за красоту, и ненавидимый за его смертоносность. Прикоснуться к нему — было равносильно самоубийству, как и вдохнуть его запах…        Покинув кабинет, в котором разговаривал с Тайшеллом, император прошел в медицинский блок, остановившись у капсулы, в которой лежал Эртаис: прекрасный, бледный, в шелке своих черных волос…        Аллериан не раз ловил себя на мысли, что испытывает к парню совсем иные чувства, чем к простому ребенку, оказавшемуся под его покровительством. Не было в этих чувствах ни похоти, ни страсти, только бесконечная нежность, и ощущение, что они словно созданы друг для друга.        Даже Девран это заметил.        И не прав был Тайшелл, уверенный в том, что невозможно будет остановить трансгена, лишенного разума. Можно. У миори императорской крови была особая связь с камнем, усиливающим способности, вживленным в роговую корону. А одна из способностей императорской семьи, которая применялась крайне редко, людьми была названа «взгляд василиска». В момент наивысшей опасности, шел ментальный заряд такой силы, что планета на какое-то время лишалась всех технических средств. А в эпицентре воздействия, все замирало, словно время внезапно останавливало свой бег. Двигаться мог только сам император. Руководить выбросом силы возможности не было. Поэтому и предсказать его не мог никто.        Проведя ладонью по прозрачному пластику купола, император шепнул на старо-эхминском несколько слов. И на какой-то миг ему даже показалось, что легкая улыбка коснулась красивых губ Эртаиса, лишив его лицо мраморной неподвижности. Но, так как не было никакого эмоционального всплеска, Аллериан решил, что ему просто показалось.        — Спи… чтобы проснуться, когда придет время, — произнес он уже громче. И покинул блок, вынужденный возвратиться к делам империи.

***

Арсаниш        — Я очнулся, — хрипло произнес в пустоту, и сам усмехнулся себе. Кому сообщаю?..        Нет, соображать, где я и кто — начал гораздо раньше. И до этого не раз выныривал из бреда, чтобы хлебнуть отвара, который упорно заставлял меня пить Арс. Но сегодня я окончательно пришел в себя, понимая и осознавая, что при некотором усилии могу даже встать.        А это было хорошей идеей, потому что неимоверно тянуло отлить.        Повалявшись еще пару минут, прогнав легкую разминку по всем мышцам, заставляя их поочередно напрягаться, и осознав, что от боли не сдохну — сел на койке. Повело тут же, заставив прикрыть глаза и тряхнуть головой. Состояние, конечно, не ахти, но уже гораздо лучше, чем хотя бы день назад. Правое плечо уже не столько болело, сколько ныло, да и дышать было в разы легче. Правда, желания посмотреть под повязку, не возникало.        Встать, оказалось сложнее, чем я предполагал. Пол, словно внезапно оживший, ускользал из-под ног, норовя вильнуть куда-то в сторону. Стены то сходились, то разъезжались в разные стороны, а их поверхность, недавно еще такая твердая и надежная, внезапно размягчалась под рукой. То, что это не бред, а слабость я уяснил. Но сколько тогда я провалялся, раз даже тело перестало слушаться?        — Что, ожил, так сразу самостоятельным стал? — спокойный голос от двери каюты, меня нисколько не встревожил.        Арсаниш, за то время, пока я лихорадил, показал себя и с другой стороны. Не наглым и грубым недомерком, а заботливым человеком, которому совсем не наплевать на того, кто оказался беспомощным.        — Пытаюсь… Может, поможешь?        — А надо?.. — но, несмотря на насмешливый вызов в голосе, поднырнул под мою левую руку, удержав за пояс. — Чего вскочил, если мог меня дождаться?        — Да как-то надоело уже валяться, если честно, — я с наслаждением справил все свои дела, мельком глянув на душ.        — Менг?.. — я с сожалением перевел взгляд с вожделенной кабинки, на парня. — Даже не вздумай. Полезешь купаться сейчас, когда только-только полегчало, сделаешь себе только хуже. А в этот раз мне будет проще прирезать тебя, чтобы не мучился, чем заново вытаскивать. Понял?        — Понял. Не маленький.        Ослушаться, и кинуться под вожделенные теплые струи, как только эта мелочь покинет каюту, хотелось неимоверно. Но за время нашего общения я усек одну вещь: от нечего делать, Арс никогда не ставит запреты. И раз он говорит, что пока еще нельзя, значит, так оно и есть. Еще хотя бы день лихорадки я просто не вынесу.        Правда, в моем состоянии были и хорошие моменты… Например, безнаказанно посылать мальчишку куда подальше, вызверяясь на него за то, что он сотворил. Обвинять во всех своих мучениях, и даже пару раз заехать (ну кто сказал, что я соображал при этом?) ему по челюсти. Немного, но становилось легче.        Но стоять на ногах и соображать было гораздо лучше.        — Прислонись к стене, — уже не приказным тоном, а вполне спокойно сказал Арс. Да и то, чем занялся, хорошо так трезвило разум, заставляя почти позабыть тяжелый взгляд и жесткий тон прошедших дней.        — А из тебя неплохая нянька получится, — я наблюдал, как Арс перестилает простыни.        — Да нет, пока еще плохая, — ответил он мне так же непринужденно и даже задумчиво. — Попрактиковаться надо. А ты, я вижу, совсем не против того, чтобы быть моим подопытным.        — Ну, если под твоими ручками… — Арсаниш немного грубо толкнул меня на кровать. Улыбка не предвещала ничего хорошего, поэтому когда он потянулся к повязке, я только впился пальцами в пластик, да покрепче сжал зубы, ожидая от этого садиста всего что угодно.        — Странный ты, Менг, — Арсаниш промывал рану, стараясь не причинять боли. — Порой, с тобой сложно, как с малым ребенком, а порой, ты вполне адекватен. И мне сложно понять, как ты собираешься себя вести… — ионный излучатель, пощелкивая, очищал рану от отмерших тканей. — Но ты забавный.        — Ага, как ручной зверек.        — Не совсем… Таким кусачим как ты, будь они зверьками, намордник бы не помешал. Отдыхай.        — Арс? — парень остановился у самого выхода. — Ты и вправду решил в империю лететь?        — Да. Через сорок пять часов окажемся на орбите Эхмины. Хочешь что-то сказать, пока мы не оказались в космопорту?        — Да, вроде как… — во рту мгновенно пересохло. Прошлое, похороненное под завалами памяти, медленно выползало наружу, требуя предъявить его во всей красе. — Если я появлюсь там, то меня ждет казнь, — Арс молчал, но в его молчании читался интерес. — И я не знаю никого, кто бы вступился за меня на имперских землях… Дай, что ли попить, чего-нибудь?        Прохладная влага немного успокоила першение в горле, и я смог продолжить. Не знаю, почему я доверял мальчишке, что открыл себя. Наверное, инстинкты сработали… или их отсутствие.        В империи я был на хорошем счету. Да что там говорить… начальник охраны одного из императоров!.. Пусть и человек. Когда я, такой простой и неизвестный, внезапно из обычных стражников поднялся до такого поста, голову немного вскружило. Хотя, я прекрасно помнил, кому был обязан такой карьерой. Тот человек назвал себя моим дядей, хотя родства между нами не было. Он принял на себя заботу обо мне, а потом помог пробиться в самые верха, объясняя структуру императорской семьи. Миори были одним из странных народов, у кого принималось троевластие. Детей, еще грудничков, отбирали с такой тщательностью, с какой я и представить не мог. Обычно это был сыновья или дочери правящих императоров, но бывало и такое, что забирали детей из далёких семей, в ком едва теплилась имперская кровь. Потом они росли вместе, обучаясь правильно вести дела, и власть принадлежала каждому из троих. При этом только один обладал бесконечной силой миори, ментальным щитом. Или был, как их еще называли — менталистом.        Просто так попасть в охрану одного из императоров, даже молодых, было нереально сложно. Не говоря уже о том, чтобы стать начальником охраны, а заодно приближенным и другом охраняемого. Но я прошел этот экзамен. То ли потому что был предан имперской семье, то ли потому что был наивным дураком. Так сразу и не понять. Моим подопечным стал, к тому времени уже взрослый, и вполне самостоятельный, младший император. Илан. К своим обязанностям он относился небрежно, стараясь как можно меньше находиться во дворце, связываться с политикой и сановниками. Его больше увлекала торговля. Да не простая, а контрабандная. Немногие бы осмелились на такое в империи. Но, так как он был императором, то на все его проделки закрывались глаза. А я был его поверенным        Вообще-то, я долго не догадывался, кто мой наниматель, бороздя в числе его телохранителей, миры империи. И даже когда узнал и заступил на предложенную должность — старался тут же забыть об этом, потому что мы бывали в таких местах, куда простым людям вход запрещен, не говоря уже об имперцах. Илан не носил корону, избавившись от нее еще в подростковом возрасте. Да и других внешних отличий от человека у него было мало. Разве что третье веко. Но бесконечный контроль за собой, позволял ему скрывать эту особенность.        Когда же ко мне подкатили, с предложением предать императора, заманить его в ловушку и помочь в похищении, я не только возмутился, но и выдал всех, замышлявших подобное. Даже на какое-то время ощутил себя в безопасности, посчитав, что вычистили то змеиное гнездо полностью. Но, видимо, вышла ошибка. Потому что убрать меня оказалось не так уж и сложно. В один из дней, когда Илан пришел на какую-то сделку, я присутствовал рядом. И вроде бы ни с чего, сорвался на каком-то имперце, что невовремя вмешался в разговор. А вот дальнейшее не помню. Очнулся только в казематах дворца, с вычищенным до полной пустоты разумом, только там узнав, что Илана все-таки похитили.        Мне была дана уникальная возможность — загладить свою вину, став солдатом империи. Только вот, не учли они одного: в полубессознательном состоянии я сумел запомнить разговор, который и стал источником окончательного решения. Заговор шел не извне, а замышлялся прямо под носом у старшего правящего императора, и был задуман двумя его младшими братьями. Они собирались одного за другим уничтожить троицу молодых наследников, и самостоятельно править до конца жизни.        Вот тогда я и сбежал. И тогда же и возненавидел империю, хотя ранее был всем сердцем предан императорам.        Ошейник, нацепленный мне на Эхмине, я снять так и не мог. А вот попасть в отряд противников империи — запросто.        Арс молча, выслушал меня, кивая каким-то своим раздумьям.        — То есть, ты не желаешь возвращаться, считая, что за двойное предательство, заслуживаешь лишь смерть? — я кивнул, отпив глоток воды. — Что ж, теперь я хочу задать тебе пару вопросов. Первый: многие ли из имперских охранников, получают в дар такую долгую жизнь, как ты? Второй… Как ты думаешь, сколько бы потребовалось старшему императору, чтобы разгадать предательство у себя под самым носом? Третий: почему тебя не убили сразу, а дали возможность не только сбежать, но и выжить там, где другие гибли один за другим? Не нужно мне отвечать. Ответь себе. Надеюсь, ты во всем разберешься и найдешь правильные ответы. А если нет, значит, тебе они и не нужны.        Такая отповедь действительно заставила задуматься. Арсаниш был прав, насчет всего. И начет долгой жизни, и насчет императорской семьи… И даже моя нереальная везучесть почему-то открылась теперь под совсем другим углом. Но связать все воедино я так и не смог. Мозг раскалывался от обилия мыслей. Поэтому я предпочел заснуть, а не ломать голову над этой странной загадкой.        Хоть сон и мало что прояснил, зато самочувствие улучшилось. И впервые за все время, захотелось есть. Притом не просто бурду, которую можно получить в космосе, в одноразовом пайке, а что-нибудь серьезное. Желательно — мясное.        Арсаниш нашелся в рубке, бездумно смотрящим на экран. Я остановился, любуясь его профилем. Понимая, насколько же красив мальчик, несмотря на свою дрянную натуру. Арс же делал вид, что не замечает меня, позволяя наслаждаться совершенной красотой белокурого ангелочка. То, что он давно заметил меня, было ясно. Поэтому я не стал каким-то образом напоминать ему, что он не один, сразу начав разговор:        — Жрать хочу.        — Приготовь, — Арс даже не обернулся.        — А еще я над твоими словами подумал. Считаю, что оказался мелкой игрушкой в руках императорской семейки. Им было выгодно, чтобы кто-то знал о том, что Илана похитили. А продолжительность моей жизни — всего лишь компенсация за годы, которые я провел вне системы.        — Неплохой вариант. Частично даже правильный, — Арс, наконец-то, соизволил обернуться. — Только вот не думаю, что императоры так глупы, как тебе кажется.        — Считаешь глупым меня? — я обиделся.        — Доверчивым, Менг. Ты ни разу в жизни не видел императоров. Считку твоего эмо-фона проводили в закрытой комнате. Не делай большие глаза. Я знаю. Изучал историю. Влияние внешнего на разум кандидата в наперсники императора — нежелательно. Поэтому уверен, что ты двое или трое суток, перед тем как сбежать, провел в комнатушке, больше напоминающей карцер. А все что ты видел, не более чем иллюзии, внушенные старшим императором.        — Тогда и услышанный мною разговор…        — Мог вестись специально для тебя и совсем не императорами. Очнись, Менг! Ты — человек. Пусть и оказавшийся рядом с одним из правящих императоров, но человек. Да тебе все что угодно внушить можно! Тем более, если внушающий — менталист. Поверь мне, что ты сам, после такого внушения, мог сопроводить императора, отправив его куда угодно, а потом отправиться в отряд и завербоваться. И даже позволить надеть на себя ошейник!        — Почему ты так думаешь?        — Потому что в отличие от тех, кого я видел раньше, спина у тебя не изрезана вдоль и поперек энергетическим хлыстом, кожа под ошейником не содрана, нет следов от оков на руках. Да и психически ты не сломлен. Ты — игрушка, Менг. Но не простая. Мне бы поработать с твоим разумом, но пока нет времени. Да и уверенности в том, что ты выдержишь — нет. Сначала я должен выяснить, что происходит с моим братом, а потом уже займемся и твоими воспоминаниями. Поверь, мне тоже бесконечно интересно, что случилось и каким образом ты во всем этом замешан.        — Да мне тоже, как-то… интересно, — ощущение какого-то разочарования, смущало. Если раньше я был в чем-то горд тем, что не сломался в отряде, выжил, дошел почти до полной свободы… то сейчас все яснее понимал, что меня вели. Добродушно так, изредка давая тычки, чтобы не расслаблялся, играя моей жизнью и воспоминаниями.        — Ты говорил, что голоден, — напомнил Арсаниш.        — Да что-то уже не очень…        — Менг?.. — я посмотрел на парня, не видя в его взгляде ни капли участия или сочувствия. — Прекрати бичевать себя. Просто прими то, что слабака я бы не выбрал. Приготовь что-нибудь, я голоден.        Приготовь… Надсмехается он, что ли?.. Достав два брикета дегидрированной пищи, я положил их в специальную камеру, включив паровой подогрев. Выставил на стол приборы и, подумав, достал из запасов неизвестного багатея, чью яхту увел Арс, бутылку крепкого пойла. Надо было дать своему организму небольшую передышку. Просто перестать думать о том, что рассказал мальчишка.        Арс появился тогда, когда брикеты разогрелись. Взглянул на мои потуги расправиться с пробкой и, не говоря ни слова, отобрал емкость, шарахнув горлышком по столу, вновь передав мне.        — Не скрывай свои эмоции, когда хочешь их показать. Иногда это полезно.       Больше, за время еды, мы не произнесли ни слова. Арс ел быстро, словно еда не обладала ни вкусом, ни запахом. И я просто последовал его примеру. Алкоголь оставил на потом. Хотелось просто посидеть рядом, поговорить. Ведь имею же я право, поговорить с Арсом на равных?.. Или его попытки подчинить меня, еще не прекратились?        Скинув все в утилизатор, подхватив стакан и бутылку с горючим, я прошел в рубку, присев в дальнее кресло, наблюдая за передвижениями мальчишки. Стройный, невысокий, двигается, словно в танце… Почему-то мысль о том, чтобы подойти, сорвать с него пилотскую курточку, пройдясь руками по упругой коже, не оставляла меня. Только вот уверенности в том, что мне будет позволено руководить не было. А хотелось. Прижать его к приборной доске грудью, освободив от узких брюк, пройтись языком от ложбинки между упругих ягодиц, до самой шеи. Коснуться мягкого шелка волос, сгребая их в горсть, заставляя прогнуться под напором силы. Целовать эти упрямые тонкие губки, пока не получу поцелуй в ответ.        Странно, но возбуждения, как такового, не было. Скорее эстетическое удовольствие от своих желаний. Пусть и эфемерных, невыполнимых, но будоражащих кровь.       Интересно, а Арс когда-нибудь был снизу?..        — Не был.        — Что?.. — я чуть не поперхнулся следующим глотком.        — Думать нужно тише, если не хочешь, чтобы я слышал твои мысли, — спокойно ответил Арсаниш, повернувшись ко мне. — И повторяюсь: нет, я ни с кем не был снизу. Никогда.        — И даже мысли не возникало, попробовать? — я с вызовом смотрел на парня, загнав неловкость ситуации как можно дальше. — Это достаточно-таки приятно.        — Знаю. Считываю твои эмоции. Тебе нравится.        Далеко не со всеми, малыш. Далеко не со всеми… Но мысль о том, что я смогу завлечь парня в койку, мне понравилась.        — Может, тогда попробуешь?        — Силенок у тебя еще маловато, чтобы меня разложить, — Арс насмешливо хмыкнул. — Так что мне все одно придется быть сверху.        — Но снизу… Заодно и узнаешь, каково это.        — Не нарывайся, Менг.        — Да я всего лишь предлагаю!.. — в беззащитном жесте развел руками. — Ты многое теряешь, отказываясь.        — Когда крепко будешь стоять на ногах, тогда и попробуем. А сейчас будем действовать по моему плану. Сначала ты идешь в душ. Ионный. Мочить раны пока не советую. А потом и решим.        Обыденно. Спокойно. Словно мы говорим о расписании следующего дня. Интересно, как Арс умеет убивать всю пикантность ситуации парой фраз? Или он за спокойствием и небрежением скрывает неуверенность и страх?        Принять ионный душ, было делом пары минут. Когда я вошел в каюту, мальчишка раздевался. Совершенно спокойно, словно спать ложиться собирался. Э нет, парень, так не пойдет. Бревно в кровати, пусть и теплое, меня не устраивает. Продумав все, я налил полный стакан алкоголя, протянув его Арсанишу.        — Выпей. А то я за твои блоки просто прорваться не смогу.        — Алкоголь на меня не действует. Другие психотропные — тоже. Какую позу предпочитаешь?        Осталось только ругнуться, и залпом опустошить стакан. Раз не брало его, значит, должно взять меня.        — Постарайся только не начинать свои штучки с подчинением, — пробормотал я в самые губы Арса, осторожно обхватив его лицо ладонями. — И не сопротивляться, если тебе действительно нравится. Ты же позволишь мне попробовать доставить тебе удовольствие?..        — Я же сказал уже. Или тебе одного раза не достаточно?..        Да все мне достаточно!.. Просто держать в своих объятиях статую, а не живого человека — неприятно. Неужели я его совсем не возбуждаю?.. Или он из тех, для кого активная роль — самоутверждение, и ощущать себя снизу, подобно предательству самого себя?..        Я целовал его плечи, грудь, даже опустился на колени, чтобы касаться губами его восставшей плоти, но того куража, который бывает во время секса с партнером, что тебя желает не было. Мысленно я уже даже согласился с тем, что если не удастся соблазнение невинных, то подставлюсь сам. В отличие от него, данный момент мне был интересен тоже…        Мысль о том, что все может свернуть в другое русло, показалась мне настолько заманчивой, что я начал возбуждаться. Ласки стали более откровенными, жадными. Хотелось завести парня настолько, чтобы он стонал подо мной. Метался, неудовлетворенный ласками, желая большего. Хотелось смотреть в его глаза, затуманенные страстью, и не резаться о холодную темную сталь равнодушия.        Да и, в конце-то концов!..        Подтолкнув Арсаниша к кровати, я придавил его своим весом, уделив внимание только возбуждению парня. Никаких дополнительных ласк, только член, соски, губы… Но получал в ответ не желание, а механическое подчинение. Будь подо мной обычная секс-кукла или шлюшка, и то, наверное, приятнее было бы. А так, я себя уже импотентом моральным начал ощущать…        Мысль, которая высветилась внезапно, заставила даже замереть на мгновение. А ведь и точно… Если мальчишка ранее никогда и не с кем не был, то откуда ему знать радость сексуальных утех такого плана?.. Вот и не понимает, что это заводит.        — Можешь расслабиться? — буркнул я где-то в районе его живота, приподняв его согнутые в коленях ноги. — А то чувствую себя насильником…        — Ты же хотел получить удовольствие…        — Поверь, мне проще самому себя удовлетворить, чем так издеваться над собственными желаниями. Что тебе не нравится?        — Все нравится, — равнодушно отозвался он. — Я возбужден. Или тебе мало?        — Мало!        Пришлось вскочить и тащиться в медблок, чтобы найти там какой-нибудь крем или смазку. Когда вернулся, поза мальчишки так и не изменилась. Это начинало немного раздражать. Желание угасало, сходя на нет. Хотелось рвануть это бездушное создание за волосы, впиться в губы с такой силой, чтобы мальчишка стонал от боли. Мять его тело, ломая под себя, заставляя принадлежать…        Какой бес в меня вселился — не знаю. Очнулся только на миг, понимая, что Арс прогибается навстречу, подставляя шею под жадные укусы. Все плечи и шея парня были уже в алых пятнах от моей несдержанности. Но, кажется, растормошить его удалось. Во всяком случае, он неоднозначно терся о мое бедро, требуя продолжения.        Останавливаться смысла не было. Поэтому я закинул одну его ногу на свое бедро, смазав пальцы найденным кремом, принявшись растягивать и готовить под себя, вновь сминая податливые губы в жестких поцелуях… Даже не ожидая того, что Арс тонко и протяжно будет стонать подо мной, внезапно вцепившись в плечи пальцами, прогибаясь навстречу моей руке.        Крышу окончательно сорвало. Желание затопило с такой силой, что плюнув на все предварительные ласки, я ворвался в податливое тело, забыв о том, что нужно бы дать парню привыкнуть. Движения были рваными, неритмичными, удовлетворявшими только мое желание. И я вскоре понял это, когда Арс вновь начал застывать подо мной, подобно живой статуе. Но полностью закрыться ему не позволил. Перевернул, швырнув на кровать вниз лицом, резко приподняв за бедра, нависая сверху, двигаясь четко вниз, чтобы заставить уловить отголоски кайфа. Мальчишка начал постанывать, то и дело, пытаясь сменить позу, но я не позволял. Нет уж. Не сейчас. Не тогда когда все тело напряжено в предоргазменной судороге. Потом, если что — доведу и его. Потом… Если сам не поймет в чем наслаждение…        Но, кажется, и его проняло. Во всяком случае, Арс начал ответно вскидывать бедра, еще сильнее прогибаясь в спине, впиваясь пальцами в несчастную простыню. А потом и вовсе рванулся вверх, шумно дыша и постанывая, подрагивая всем телом от каждого движения внутрь. Ухватив его за бедра, впиваясь пальцами в нежную кожу, я вбивался в него, ощущая, что еще немного, и мне будет плевать, кончил он или нет. Накрыло полностью. Как никогда ранее. Я еще несколько секунд стоял на коленях, стараясь перестать вздрагивать всем телом от последствий отличнейшей разрядки. И только потом, когда черные пятна перестали мельтешить перед глазами, осторожно вышел, перевернув Арса на спину, смотря в ошалелые глаза мальчишки.        А потом спустился к его бедрам, чтобы удовлетворить и его.        — Я хочу не так, — хрипло прошептал он, слабо оттолкнув меня в сторону. — Ляг.        — Малыш, я…        — Ляг, я сказал!        — Обойдешься! — бороться с парнем в мои планы не входило, но видимо, его уже ничего остановить не могло.        Буквально скрутив меня в узел, он лихорадочно шарил руками по спине, бедрам, то ли возбуждая, то ли пытаясь усмирить свою похоть. А потом ворвался внутрь. И, несмотря на то, что я только что кончил, затопила бесконечная нега. Каждое движение отдавалось сладостью во всем теле, не столько возбуждая, сколько расслабляя. Правда, длилось это недолго. Уже через минуту мне было мало, и я плюнул на все, отдаваясь так, как хотел. Полно, яростно. Буквально заставляя его врываться внутрь с грубостью, граничащей с болью и наслаждением. Чего было больше, я так и не осознал. Помню только, что лихорадочно ласкал себя, стонами поощряя Арса действовать еще жестче и грубее, пока не провалился в какую-то тьму, напрочь лишившую меня сознания.        — Вот и занимайся с тобой сексом…        — Что?.. — я открыл глаза, понимая, что вокруг все плывет. И слабость такая, что блевать охота.        — Швы разошлись, вот что, — Арс выглядел немного бледным, и я не мог понять, то ли от переживания за меня, то ли после марафона. Вспоминая то, что творил, осознал, что вполне мог порвать ему задницу.        — А ты как? В порядке?        — Регенерация высокая, — непонятно бросил он, накладывая повязку заново. — А вот у тебя — нет. К сожалению. Доверишься?        — Да я вроде бы…        Арс притащил из медблока какие-то трубки. А вот когда он начал все соединять, только тогда я понял, что мальчик собирается заняться переливанием крови напрямую. С лекарями нашими я не связывался, но начальные принципы знал. Поэтому и перехватил парня за руку.        — Ты что делать собираешься? В курсе, что и меня и себя угробишь?        — Не угроблю. А если ты боишься, что твой организм не примет мою кровь, то не беспокойся. Это учтено еще до тебя было. Мы — универсальные доноры.        — А тебе это зачем?        — Затем, что надоело тебя с того света вытаскивать! Перестань сопротивляться, Менг! И давай сюда руку!        — И не собираюсь! Откуда ты знаешь, что мы совместимы?        — Поверь, — Арс вновь превратился в колючую бездушную стекляшку. — Мне гораздо проще прирезать тебя, чем убивать таким изощренным способом. А то, что моя кровь подойдет тебе — уверен. И еще хоть слово — я тебя вырублю. Но сделаю то, что собираюсь.        В том, что он так и поступит — я не сомневался. Было немного дико от того, что он собирался сделать. Но рассудив, я решил не сопротивляться. Организм сильный. В случае чего — полихорадит пару дней. А вот о вливаниях чужой крови — слышал. Говорят, что тонизирует хорошо. У нас подобным кое-кто баловался. Даже запрещено не было.        — Что хоть мне даст это?.. — я смотрел, как алая субстанция заполняет трубки, сочась густой влагой на простыни. И только дав стечь нескольким каплям, Арс вогнал иглу мне в руку.        — Иммунитет к ядам, выносливость и повышенную регенерацию. Через какое-то время, если не вводить повторную дозу, все придет в норму. В случае же, если хотя бы раз в тридцать-сорок дней делать повторные вливания, твой организм медленно, но верно начнет вырабатывать подобные вещества.        — И что? Я превращусь в трансгена?        — В трансгенов не превращаются, Менг. Ими становятся, обучаясь с самого детства. А вот мутация иммунной системы обеспечена. В лучшую сторону. Да и раны заживать быстрее будут, — Арс улегся, бесцеремонно подвинув меня к стене. — А сейчас помолчи. Я спать хочу.        — А отключишь систему вовремя?        — Спи… и не мешай другим.        А что я?.. Все одно слабость такая, что двигаться даже лень.        Пригладил непослушные белокурые локоны мальчишки, зарывшись в них лицом, медленно проваливаясь в сон.

***

Тайшелл        — Вон! Все — вон!..        Тайшелл скривился, услышав пронзительный голос императора. Не знал бы Лериана с другой стороны — посчитал бы его просто красивой марионеткой на троне. А Деврана — настоящим правителем. Вообще, в имперской семье разобраться было сложно: кто чем занимается, кто за что отвечает… И по каким критериям у них определяется, кто старший, а кто младший.        — Я ждал вас, — Тай вышел навстречу, приглашая императора проследовать за собой в комнату. — Уже решили, что делать с Эртаисом?        — Да, — Лериан сбросил накидку на диван, пройдя к столу. — Что вы там нашли такого важного, что я вынужден был прибыть?        — Мой император…        — Ах, я все время забываю, что нахожусь в кругу друзей!.. — жеманно произнес он, яростно мотнув головой. — Как меня достали эти подхалимы… У вас здесь точно прослушки нет?        — Обижаешь, Лер?.. — Девран незаметно подкрался, осторожно обняв своего брата со спины, поцеловав в шею. — Чтобы в моем доме кто-то посмел обойти Тайшелла, поставив прослушивающие устройства?..        — Одолжишь мне своего универсального телохранителя на время? — Лериан подмигнул Тайшеллу. — Избавим и мой дворец от этой гадости… — но спустя миг, словно кто-то подменил расслабленного и воркующего императора на его хищную, словно острая сталь, копию. — Тай, рассказывай.        — Мы не многое выяснили… — Тайшелл уловил вопросительный взгляд, решив выложить все четко и точно, понимая, что в связи с тем, что Этраис впал в кому, Лериан многое упустил из ранее сделанного. — За последние дни я заметил, как несколько раз за домом пытались следить. Как и прежде, использовались в слежке только люди. Если бы не ваши намеки на причастность к нападениям семей миори, я бы даже не рассматривал подобную мысль. Ведь все ниточки уходят с Эхмины, не оставляя ни следа… Лериан, подождите. Я все объясню.        — Дожили… император уже и слова сказать не может…        — Когда вам будет что сказать, я вас выслушаю, — колко парировал Тайшелл, продолжив. — Ко всему прочему, у исполнителей изменен и подчищен разум, так что надеяться на то, что они смогут подтвердить или опровергнуть мои догадки — бессмысленно. На данный момент я нашел только два предполагаемых места, откуда эти люди могли попасть на планету. И ни в одном из них выяснить подробности не удастся. Пробовал я идти сразу и теми путями, которые вы подсказали… Но и там потерпел поражение. А точнее, даже будучи уверенным в том, что именно эти миори могли участвовать в заговоре, я не нашел ни единой зацепки. Так что, или все слишком хорошо скрыто, или они непричастны. Поверьте, ненавидеть — это одно. А вот поднять руку на императора — совсем другое.        — Пойми, Тайшелл, если ты не найдешь подтверждений или опровержений моей теории за последующие двадцать дней — мне придется подвергнуть кое-кого ментальному сканированию, — устало выдохнул Лериан, нежась в объятиях Деврана. — И не потому что я так хочу, а потому что сроки поджимают. Покушение на принца Иннара — это вызов моей власти. И я должен хоть что-то сделать.        — Очень жаль, что именно «хоть что-то», — задумчиво произнес Тайшелл, и замер. — А… что может отодвинуть сроки императорского гнева еще дней так на …дцать? Императорское счастье, или императорская скорбь?        — Если один из моих братьев переживает то, как могу быть счастлив я? — Лериан внимательно смотрел на парня. — А вот скорбь…        — И, повинуясь ей, вы имеете право совершать необдуманные действия. Например, что мешает скорбящему императору издать приказ о том, что пока не пойманы похитители…        — Какие похитители?        — Например, Иннара…        — Ты считаешь, что я не думал о том, чтобы спрятать своего сына таким способом? — с горечью произнес Девран. — Да я готов был отослать его чуть ли не на другой конец галактики, чтобы не подставлять. Ведь охота на наш род идет уже столько веков…        — Знаю, — Тайшелл кивнул. — Однако к такому способу все-таки прибегали. Например, можно мне услышать, что стало с Иланом, вашим братом?        Оба императора напряглись.        — Об этом не принято говорить, — спокойно произнес Лериан.        — Не потому ли, что он — гнилая ветвь вашего рода? — Тайшелл тонко улыбнулся. — Но это так, для общественности. Плохой взрослый мальчик связался с пиратами и контрабандистами, поставив мирную политику миори под угрозу, поэтому его или убрали собственные братья, или те, кому они это поручили. Отличная легенда получилась. Ничего не скажешь. На самом же деле все было не так. Кое-какие документы, которые походя, попали ко мне в руки… Аллериан, даже не надейтесь, что я вам открою источник своих знаний. Кое-что должно оставаться в тайне и от императора.        — Ты понимаешь, что я могу подвергнуть тебя ментальному допросу?        — Понимаю. Но не сделаете этого по той причине, что я — трансген. Слишком много поляжет ваших, прежде чем меня изловят. А уверенности в том, что я потом останусь жив, у вас нет. Так что, предлагаю данный вопрос считать закрытым. Я просто это знаю. Итак, Илан, по какой-то причине скрылся. Не буду открывать — по какой именно. Что же мешает удалить от трона принца Иннара?        — Мальчик слишком мал, чтобы предъявить ему подобные обвинения, — сдался Лериан, решив пока играть по правилам Тайшелла. — А других способов я не могу придумать…        — Даже его бегство со своим любовником? — ан Тонгари выразительно хмыкнул. — Поверь, Девран, если так будет нужно — я соблазню твоего сына. И увезу его с Эхмины так далеко, что в ближайшую сотню лет ты даже и не узнаешь, где он находится. А можно просто… убить парня.        — Все это очень интересно, — Лериан удержал Деврана, рванувшегося, было, к мальчишке. — Найдем тех, кто изменит внешность мальчика, отправим его в защищенный мирок, пока все не уладится… Но чем это поможет тебе?        — Тем, что старший император — неадекватен в своем поведении. Особенно в скорби. Половину высшей знати — под замок. Вторую половину — выслать с планеты. Установить строгое патрулирование и контроль за передвижением…        — У меня не найдется столько свободных людей, чтобы следить за всеми, кого я подозреваю.        — Вот поэтому всех, кого подозреваете и оставите в заточении. А я буду следить за теми, кто сумел не запачкаться в данном заговоре. Более чем уверен, что предателя, желающего освободить трон, нужно искать среди тех, на ком не лежит сомнение в верности.        — Если они настолько хороши в этой игре, то где уверенность в том, что затаиться на несколько лет, будет для них — проблемой?        — А мы ускорим процесс, — Тайшелл улыбнулся озорно и открыто. — Скоро я предоставлю вам своего брата. И все вместе мы решим, как быть и что делать.