Трансгены

Арсаниш        Паршиво я себя чувствовал. Очень паршиво. И не физически.        После переливания крови, раны зарубцевались в течение суток. Я даже заметить не успел, как и когда. Арс только посмеивался над моим удивлением. А вот ожидание встречи с империей…        И хотелось бы верить мальчишке, что будет все в порядке, но слишком ярки еще были воспоминания о том, какой может быть настоящая империя, не скрытая от других вуалью лояльности к людям.        Наконец, устав от моего хмурого вида, Арс самолично пообещал перебить всех, вкупе с императорами, если на меня кто-нибудь косо посмотрит. Я долго смеялся, понимая, что меня, воина, собирается защищать какой-то мальчишка. Даже несмотря на то, что он — трансген. Все равно мальчишка! Молод еще! Я даже не знаю всего оружия, которое империя может противопоставить таким, как он. А самоуверенности столько, что хочется ткнуть носом в реалии жизни.        Вот в таком ключе я и думал все, то время, пока яхта спускалась на Эхмину. Странно было уже то, что Арс садился не в главном космопорту, а на каком-то частном, в чужих владениях. Уж не знаю, с кем он там договаривался и как решил проблему карантина и досмотра, но нас пропустили без каких-либо проблем. Прямо в центр империи! Ес аш эс! Да я бы головы пооткручивал тем, кто позволил бы вот так…        — Менг, прекрати кусать себя за зад.        — Что? — я больше задумался над смыслом фразы, чем над тем, к чему она была сказана.        — Тебя колотит ментально настолько сильно, что и я начинаю переживать. Поэтому успокойся и веди себя естественно…        — В империи для меня естественно только одно поведение! Силовое оружие в руки, и…        — Замолчи, — и вновь эта сталь в голосе, черный лед в глазах и маска на лице. — Ты смеешь ставить под сомнения мои слова, Менгир. Надеюсь, ты не забыл, что за такое положено обычному солдату?        Если у меня и были сомнения, то они улетучились. Сопленыш не умеет быть человечным. А я для него всего лишь игрушка… или ширма, которой он прикрывается. А ширме положено стоять на своем месте и прикидываться деревянной, даже если она из полимера. Стало как-то обидно, словно не привык еще за столько лет оказываться мордой в дерьме. Да и веры-то особой никогда мальчишке не было. Сам искал причину, по которой я ему понадобился. Заодно все постепенно вставало на свои места. И то, почему он меня тогда единственного в живых оставил: не оставил бы, если бы не нужен был именно я. И почему заставил от ошейника избавиться… Вряд ли бы контроль пропустил взрывчатку. Да и встроенный маячок уловить не проблема…        — Менг… — я даже не обратил внимания на парня. Со мной в такие шутки можно сыграть только единожды. Встал, собираясь выйти из рубки. — Мэнг, если ты не вернешься на место — я тебя вырублю.        — Знаешь… — стало как-то все равно. Словно впервой такое случалось. — А не пошел бы ты…        Темнота опустилась резко и сразу.

***

       —…я тебя просил — вернись на место? — шипел Арс где-то у изголовья. — А ты, хшир безмозглый, решил гонор показать! — в лицо прилетело что-то мокрое и холодное. — Еще раз такое сделаешь — на месте прибью!        — Отвали… — на душе было мерзко. — Раз сразу не убил, значит, я тебе нужен…        — Нужен! — Арс ткнул в плечо так, что я чуть не заорал. — Выкормыш лаури! Что ты там себе напридумывал, позволь спросить? Что ты здесь, незаменимый экземпляр, за которым еще кто-то охотится? Что спустя столько лет еще кто-то рожу твою помнит?        Дальнейшее шло на неизвестном языке, или я еще не настолько поднаторел в ругани. Арсаниш то шипел, то повышал голос, но отходить не собирался. Только спустя какое-то время я понял, что моя голова лежит на его коленях.        — Хватит… — голова и так раскалывалась. Еще и слушать всякую гадость приходилось. — Объясни внятно…        — Я тебе мозги сначала прочищу, а потом только объяснять буду! Не шевелись, надо рану обработать…        Я, лежал, молча, кривясь от боли, ощущая, как Арс возится с моей бровью. Наконец, когда все было сделано, он напоследок еще раз ткнул меня. Теперь в бок, для разнообразия. И приказал готовиться к выходу.        В первые минуты, как я поднялся на ноги, голова жутко болела. Но постепенно боль сходила, оставляя только чувство небольшой заторможенности. А вот слова Арса казались странными. Или я что-то не так понял?.. К моменту, когда мы были готовы к выходу, и я взглянул в зеркало, только неровная полоса запекшейся крови напоминала о том, что еще несколько минут назад я красовался рассеченной бровью. Пришлось спешно оттирать влажной тряпкой.        — Посмеешь что-то вытворить, когда на поверхность ступим — все, то время, пока будем находиться на Эхмине — просидишь под замком. Понял?        — Да, — говорить не хотелось, но желание узнать, чем в меня так метко запустил Арс, все же присутствовало…        — Я тебя ментально пришиб, — мальчишка явно чувствовал себя неуютно. — Но не рассчитал силы. Чуть мозг не выжег. А бровь ты сам рассек, падая… — и тут же, без перехода: — вас что, дебилов доморощенных, от ментальных атак не учили защищаться?! Или император набирал себе в свиту таких слабаков, чтобы на них свою силу оттачивать?!        — Я просто не подумал, что ты можешь ментально ударить…        — Мир непуганых идиотов… — устало простонал Арс. — Сейчас мы выйдем из яхты. И будь добр, веди себя благоразумно. Не старайся броситься на императоров… и тем более — на моего брата. От него и я тебя защитить не успею. Понял?        — Да понял, понял…        Когда люк, почти беззвучно отъехал в сторону, в лицо пахнуло резко и сладко, и в памяти сразу же открылась та страница моей жизни, где этот запах оказался родным и до боли знакомым. Все-таки я провел здесь не один год. И счастлив был…        Сбоку раздалось шевеление, и я резко обернулся, увидев немного необычную троицу. Необычную не столько по виду, сколько по несоответствию. Во-первых, я увидел императора. Как я его узнал — сам не пойму. То ли по властности взгляда, то ли по живым умным глазам, отблескивающим цитрином, то ли что-то колыхнулось в памяти… Но иначе как императором, рыжеволосый красавец, похожий на тонкий клинок, смертельный в своей гибкости, этот миори быть не мог. Рядом с ним стоял… миори, рьяно косивший под человека. Корона отсутствует, волосы седые и коротко подстрижены, фигура сбитая и плотная, а в рыже-карих глазах — единственное подтверждение нечеловеческой крови, упрямство и воля. А вот третий… Хоть и совсем непохожий на Арса, но сразу же чувствуется, что братья. Хотя я так и не смог уловить внешность парня.       Внезапно император как-то странно охнул, отступив на шаг назад, и поспешно отвел взгляд. Арсаниш хмыкнул.        — Будешь на императора пялиться, я тоже найду, за что тебя дернуть… Несмотря на отсутствие хвоста, — буркнул он.        Я чуть не онемел, понимая, что одного из неприкосновенных только что достаточно-таки собственнически поставили на место. А осознав, что имеет в виду Арс, говоря про отсутствие хвоста, с трудом подавил улыбку.        — Может, познакомимся? — более взрослый миори шагнул навстречу, окинув меня цепким взглядом, повернувшись к Арсу. — Вы двое…        — Познакомимся. Позже, — Арсаниш попер танком мимо него, прямо к мальчишке, что стоял в сторонке. — Какого хшира, Тай? Где Эрт?        — Эртаис в коме, — парень так и не изменился в лице, но я мог бы сказать, что от него повеяло опасностью. Но, кажется, на Арса это не подействовало. Он буквально сочился яростью. И даже попытался заехать братцу по шее. Правда, неудачно.        — Чему тебя учили?! А тебя?! — гневный взгляд оказался направлен на императора. — Ты же — менталист! И чуть не угробил моего брата!        — Я бы посоветовал успокоиться, — грозно рыкнул седой, встав между медновласым красавчиком и разгневанным Арсом. Правда, я бы на его месте не был столь самонадеян. — Ты говоришь с самим императором.        — Изначально, уважаемый младший император, — с издевкой произнес Арс, — я говорю с ниррэ своего брата. А вам бы посоветовал, спрятать ваше хозяйство в штаны и забыть о своей привязанности. Потому что я не потерплю в кровати своего брата кого-то третьего, кроме того, кого он выбрал!        — Ты действительно забываешься, мальчик, — Лериан мягко выступил из-за спины своего брата и младшего императора, о чем я уже был осведомлен, и спокойно, словно хищник, уверенный в себе, двинулся ему навстречу.        Уж не знаю, куда делся инстинкт самосохранения, но чувство собственности взыграло, подсказывая, что «МОЕ» сейчас будут убивать. И пусть Арс сволочь и тварь, но он мой. И мне решать, кто его тронет, а кто нет. Поэтому и встал сейчас между ними, ощущая себя, немного нелепо, словно пехотинец между двумя скаддерами в полном вооружении. Поэтому и не особо возмущался, когда меня отодвинули в четыре руки.        — Не мешайся, мы сами, — тихо, но так, что меня дрожь пробрала, произнес Арс, шагнув к императору. — Аллериан, вместо того, чтобы строить из себя девицу, с поруганной честью, решай проблему. Я очень сожалею, что в свое время отказался от полного ментального единения с братьями. Это помогло бы мне знать, что творится с каждым из них… Но и налагало бы отпечаток того, что с ними происходит. Кому как не тебе, менталисту, это знать. Но теперь я сожалею об этом. Потому что некому сейчас вытащить Эртаиса из той пропасти, в которой он оказался.        — Арс… — Тайшелл подошел к брату. — Можно объединить разумы. Я попытался… Мальчишка, которого я спас. Если бы Аллериан согласился…        — Императору нет никакого дела до обычных смертных…        И такая печаль в голосе, что не будь я всего лишь видимым дополнением Арса, постарался бы хоть как-то его приободрить. Хотя, что можно сказать?.. Если твоя судьба зависит от неприкосновенных, то ты всего лишь пылинка на их пути. Красивая, сволочь, вот кто этот рыжеволосый и синекожий миори. И плевать ему на весь остальной мир. А мне — нет!        И как-то само собой получилось, что я приобнял Арса за плечо, а он, словно пытаясь спрятаться от чего-то очень нехорошего, уткнулся лбом мне в грудь. И пусть это длилось всего лишь мгновение, но за это мгновение я понял одно: парень мне действительно дорог. Со всеми своими закидонами. А этот император…        — Хорошо, — Лериан кивнул. — Я подумаю. А сейчас, не пора ли нам пройти в само поместье моего брата?        Я шел сразу же за Арсом и его братом, а точнее — замыкая кортеж. Соваться вперед все равно не было никакого проку, а так, хоть со спины рассмотрю… Императора. Старшего. Странно, что я не видел его ранее. Если Илан их брат, то этого рыжеволосого я должен был запомнить, хотя бы по цвету шевелюры. Ведь я уже тогда был падок на мальчишек. А этому красавчику не больше семидесяти. Даже со всеми ухищрениями, так выглядеть мог только молодой миори. Подтянутый, сексуальный… даже накидка не скрывает аппетитной выпуклости его попки… Завалить бы такого в первой же комнате, да отыметь так, чтобы орал от удовольствия. Потому что с такими шлюшками только так поступать и надо.        У меня даже скулы сводило от желания, а идти с каждым шагом становилось все неудобнее.        Арс удрал, едва мы дошли до огромного особняка, своими размерами напоминающего императорский дворец. И не один, а вместе с братом. А я пошел обживаться. А точнее — искать место, куда можно затащить Аллериана, чтобы не трепыхался, и заняться им вплотную. Наконец, искомое место было найдено, и оказалось недалеко от зала, где собирались устроить ужин. Пока Девран отдавал какие-то распоряжения, я нашел императора. Словно по запаху. Лериан обернулся, едва я в комнату вошел.        — Менгир… Странное имя. И знакомое.        — Не сомневаюсь… — мысль о том, чтобы уволочь императора в выбранное место — отошла на задний план. Почему бы и не здесь? Черт возьми!..        — Может, расскажешь, откуда я тебя знаю?..        Не прав он был, решив повернуться ко мне спиной. Подойти, заломить руку и уткнуть лицом в подоконник — все это заняло от силы секунду. Этот мальчишка еще пытался сообразить, что происходит, а я уже сдирал с него штаны, предварительно закинув накидку на голову, и даже сумев запихнуть ее край в рот императору, чтобы возмущения были не так сильны… Но не успел.        Послышались шаги и разъяренный рев Деврана, который несся ко мне на всех парах. Поэтому пришлось оставить Старшего императора в ожидании, и заняться его любовничком. Но все оказалось не так просто, как я думал. Лорд был имперцем, к тому же — миори, и прекрасно владел рукопашкой. Поэтому и пришлось попрыгать… Пока на излете одного из ударов, мозг не пронзила острая боль. В себя я пришел уже скрученным, как куль с рякисом. А Император, с помощью Деврана, сдирал с себя всю одежду.        — Унеси отсюда! — бросил он своему любовнику, а сам, нагишом, скрылся за какой-то дверью.        — Не любишь прикосновения простых солдат? — крикнул я вслед, получив хлесткую плюху от Деврана. — А тебе что, поделиться жалко?        — Лучше заткнись, — Девран, посмотрев на скинутую в угол одежду, недолго думая, спустил ее в утилизатор. — И скажи спасибо, что Лериан объяснил мне твою реакцию.        — Ну конечно… Он же не прочь был…        — Менгир, если ты не заткнешься…        — Не стоит, Девран, — Аллериан появился в одном полотенце, отжимая влагу с волос. — Я сам виноват. Не подумал о том, как человек отреагирует на секрет тешеса, который я использую.        — И как же?.. — странный дурман потихоньку отпускал, и я начал понимать, что едва не натворил. Стало не по себе.        — Как афродизиак, — проворчал Девран, испепеляя меня взглядом. — Придется закрыть тебя в комнате, пока в себя не придешь… Хотя я, на месте Лериана, проучил бы тебя за несдержанность.        Или бы убил…        Слишком явно читалось на лице младшего императора желание порвать меня на мелкие клочки. И не думаю, что Арс, вернувшись, спокойно воспримет мое поведение.

***

Тайшелл        — И ты считаешь, что простое единение — это то, что нужно Эрту? — Тайшелл стоял у капсулы, смотря на опутанное трубками и проводами тело брата. — Если бы я знал…        — Если бы он запал на тебя, тогда да, — Арс поскреб ногтями по прозрачной крышке медицинского саркофага, оставляя тонкие царапины. — Но ты же слышал, как Эрт мечтал о том, что найдет своего возлюбленного, останется рядом с ним навсегда, и…        — Мы были детьми, Арс. Мало ли что он мог говорить.        — Не забывай то, какими именно детьми мы были. И кто был нашим отцом.        — Только не говори, что у тебя — абсолютная память, — Тай скривился. — Даже я не помню…        — Просто пожелал забыть, и вычеркнул из памяти. Так бывает. Я тоже кое-что вычеркнул.        — «Кое-что», это значит, что ты помнишь, что именно?        — Нет, помню о пробелах, которые возникли на месте воспоминаний. И это раздражает, потому что потеряна целостность картины. Если помнишь, я Эрта упрашивал поработать с моим разумом, но он отказался. Видимо, считал, что мне еще рано возвращаться.        — А может, и действительно — рано?.. — Тайшелл окинул брата оценивающим взглядом. — Ты до сих пор бешеный.        — То есть, ты помнишь? — Арс нахмурился. — И как это можно назвать? Брат, называется…        — Мне Эрт приказал — не напоминать тебе об этом. Но я намекну: именно после одного из тех происшествий, ты отказался от слияния с нами.        — Я кого-то потерял?        — Кроме «я» — еще какие-нибудь слова знаешь? — Тай помрачнел. — Мы все потеряли. А крышу сорвало только тебе.        — Видимо, я любил, — сделал вывод Арс, присев на корточки у капсулы. — Ладно, давай думать над тем, как вытащить Эрта. Сам я точно не смогу. Терпения не хватит. Ты завязался с этим мальчишкой… Кстати, а зачем он тебе нужен? Симпатичный такой?        Тайшелл поморщился. Ну не говорить же брату, что его тянуло к этой семье, и что он не раздумывая, кинул привязку. Одностороннюю. На обоих: отца и сына. А придя в себя, рассудил, что ему, как трансгену, все равно не дано быть с любимым, так что ничего он не потерял.        — Может, попробуем сами, как-то?.. Я буду связующим звеном между вами, а ты…        — Тай, не говори ерунды. Я ему мозг выжгу, попробовав слиться, — Тайшелл дернулся, опустив голову. — Что, это причина, по которой я отказался от связи? Тогда понятно… Значит, и пробовать не стоит.        — А император?        — Ты смеешься?.. — Арсаниш с горечью усмехнулся. — Да нужен он императору… К тому же, то что я слышал о миори — полностью лишает нас надежды.        — Делись информацией, — Тай не сводил взгляда с умиротворенного неподвижного лица Эртаиса.        — Миори не умеют делать множественные привязки. То есть, если из жалости Лериан займется этим, то несчастливы будут оба. Потому что не думаю, что Эрту понравится ощущать, как его ниррэ тянется к другим…        — Если я не ошибаюсь, то Эрт уже использовал одностороннюю привязку… — задумчиво произнес Тайшелл. — И прекрасно ощущает императора.        — А вот император его — нет. И может, стоит попробовать?.. А то как-то все слишком уж сладко в жизни Лериана. А если не получится, тогда использовать привязку Эрта, чтобы вытащить его наружу… — Арс глумливо улыбнулся. — Например… Пытать императора.        — Арс, ты вообще думаешь, о чем говоришь?        — Конечно, думаю!.. Для миори — боль тела не столь существенна, как боль души. А вот Эрт, если ощутит, что кто-то издевается над его любимым — вернется…        — Ага, или полностью уйдет в себя, лишившись разума. Чего мы, к твоему сведению, и пытаемся избежать. Ты вообще представляешь, что случится, если блоки в одночасье рухнут? Или ты предпочел забыть и то, для чего мы создавались?        — А ты, как будто помнишь… — Арсаниш зло прищурился.        — К твоему сведению — да! — прошипел Тай. — И я очень благодарен тем идиотам, напавшим на перевозивший нас корабль, за то, что мы не попали в исходную точку, где были бы подтверждены исходные данные, и мы бы стали всего лишь машинами для убийства! Хотя, как мне кажется, ты и без исходника можешь устроить кровавую резню, дай только повод!        — И что?.. — Арсаниш равнодушно пожал плечами. — Надо будет — устрою.        — Псих!        — Что ли на Эхмине потренироваться… Отточить свои боевые качества… — Арсаниш, задумчиво, провел ногтями по стене, наблюдая за крупной стружкой, тянущейся от царапин. — Повеселимся, братец?        — Тебя к живым нельзя подпускать! — Тайшелл качнул головой. — Интересно, что твоего человечка держит рядом с тобой?.. Или он настолько тебя боится, что предпочитает покориться?        — Тай, любимый мой братик… — Тайшелл, увидев нездоровый блеск в глазах брата — отступил на шаг, приготовившись к нападению. — Не трогай моего человечка. Очень тебя прошу. Потому что сверну голову. Тебе. Не задумываясь.        — Ты что… — Тай удивленно хмыкнул, — влюбился? Решил впустить в свою жизнь кого-то?..        — Нет. Он мне просто нужен. И я пока не хочу говорить — зачем.        — Может, поделишься секретом?        Арс неопределенно пожал плечами.        — Менг — ментальная и генетическая копия одного из императоров.        — Копия? Ты хочешь сказать…        — Именно. Благодаря сокрытым данным, мы сможем найти третьего императора. Если быть честным, я шел за ним, как за самим Иланом, только потом, увидев, что ошибся.        — Если это так… То моя встреча с Девраном — не случайность, и… И что это значит, Арс?        — Это значит, что нам следует пройти ментальное сканирование. А провести его аккуратно, сможет только Эрт. Поэтому нам нужно вытянуть его из комы, для чего потребуется воспользоваться услугой императора. Еще вопросы есть?        Тайшелл только тяжело вздохнул. Окончательно разобраться во всех хитросплетениях разума Арса не удавалось никому. Даже Эрту.

***

Арсаниш        Услышав о том, что Менг чуть не изнасиловал Лериана, Арс сорвался. Остановить его не смог даже Тай, отлетевший к стене от жесткого удара. Девран благоразумно не вмешивался, понимая, что спасти Менгира все равно не удастся, а вот лишиться жизни можно. Аллериан попытался воздействовать ментально, но получил такой откат, что едва справился с головной болью…        — Остается только надеяться, что смерть его будет быстрой… — простонал Тай, стараясь не шевелиться, пока ребра вновь не примут первоначальную форму. Арсаниш ворвался в комнату, где был заперт Менгир.        — Сволочь похотливая! — удар по лицу, снес солдата с ног. — Ты посмел прикоснуться к Императору!        — А тебе разве не объяснили, что…        — Что у тебя разума не хватило, остановиться? Или привык бросаться на все, что движется? — не контролируя своей силы, Арс вздернул Менгира на ноги, швырнув его на кровать. — Секса захотелось?! Мало, того что я даю?!        — А ты мне не даешь того, что требуется! — Менг ярился не меньше Арса, готовый если не отвечать ударом на удар, то сопротивляться до последнего. — Или я, по-твоему, не мужчина, а подстилка?! Тогда ты явно не за того меня принял, мальчик!        — Это мне решать, за кого я тебя принял! — прошипел Арсаниш, сорвав шнур, удерживающий шторы. — И для тебя же лучше будет, если ты перестанешь сопротивляться.        — Хочешь получить меня, готовым на все? — Менгир оскалился. — Ошибся, мальчик… Не в этот раз…        — А жаль…        Арсаниш рванулся вперед с такой скоростью, что Менг не успел отреагировать, оказавшись прижатым к кровати, с завернутыми за спину руками, ощутив, как их перетягивает шнур. Сопротивляться в таком положении было бессмысленно. Оставалось только покрывать голову Арса отборными матами, чем Менг и занимался, в душе холодея от предстоящего. И Арсаниш не разочаровал его. Вздернув на колени, одним движением разорвал брюки.        Первый удар ремня пришелся по оголенным ягодицам, заставив Менгира дернуться и заорать. Но не от боли, а негодования. Как-то изначально приготовившись к другому, получить от Арса порку было, по меньшей мере, унизительно. Но парень не останавливался, сопровождая каждый новый удар обещаниями, в следующий раз на этом не остановиться, а забить до полусмерти, если Менг только посмеет взглянуть на кого-нибудь еще.        Когда ремень отлетел в сторону, сменившись ладонью, Менгир так и не понял. Как и то, когда ругань прервалась, сменившись молчанием. Организм совсем неадекватно реагировал на обжигающие кожу удары и вместо боли посылал по нервам отголоски возбуждения. Желание разливалось по венам, кипящим коктейлем эмоций, топя в каком-то подспудном страхе, не позволяя забыть о том, что рядом не ласковый, разыгравшийся хьёт, а трансген. К тому же, в дурном расположении духа. Будь это кто-то другой, Менгир бы не задумываясь, попытался вырваться, но только не с ним. Не с тем, кто саму смерть сумеет превратить в муку…        Оказавшись перевернутым на спину, он осмелился взглянуть в черные как омут глаза, и тут же пожалел о содеянном. Такого леденящего страха не приходилось испытывать даже там, на планете, на которой он встретился с Арсом. Сейчас от мальчишки не осталось ничего человеческого. Пустая оболочка с дикими и необузданными инстинктами. Поэтому только зубами скрипнул, ощутив жесткое вторжение. Не стоило давать трансгену еще одну зацепку к ярости.        Арс же, словно перестав соображать, впился одной рукой в горло Менгира, второй, до боли сжав его яички, перебивая всякое возбуждение, насилуя, врываясь в тело, распростертое под ним, с такой яростью, на которую был только способен. Менг еще успел отстраненно подумать о том, что сдохнуть от нехватки воздуха — не самый плохой вариант. От сошедшего с катушек трансгена, это было даже благородно…        Однако когда сознание почти отключилось, в легкие хлынул поток воздуха, заставив зайтись приступом кашля. Несколько секунд, и рука вновь стальной хваткой сжалась на гортани, погружая в панику и боль…        «Арс, не надо!» — образ Эртаиса, вспышкой мелькнул перед глазами Арсаниша, растаяв, отрезвив…        Позволив увидеть, что натворил. Посмотреть в глаза человека, который оказался так близок, и чуть не погиб от его руки… Отстранившись, Арсаниш перерезал веревки, стягивающие запястья Менгира, еще раз окинув взглядом тело мужчины, покрытое глубокими кровоточащими царапинами и синяками. И отошел.        В груди до сих пор клокотали ярость и гнев, но внешние блоки медленно закрывали разум, отгораживая от свершившегося, вновь позволяя стать спокойным и уравновешенным. Сколько так он простоял, Арс не помнил. Только услышал шорох за спиной. И по этим звукам определил, что Менгир, хоть и с трудом, но сам встал и пошел в ванную комнату, привести себя в порядок.        — Что… — Менгир прокашлялся, стараясь преодолеть резь в горле. — Что мне надеть?        — Спроси у слуг, — спокойно отозвался Арс и, так и не смотря на Менгира, вышел в общий зал. Разговор при его появлении тут же прервался. — На чем вы остановились? — словно ничего и не произошло, спросил он, присев в кресло.        — На том, что ты — неуравновешенный садист, — мрачно сверкнул взглядом в его сторону Тайшелл. — Нашел человека, который может находиться с тобой рядом, и калечишь его!        — В нем — моя кровь. Оклемается, — Арс вскинул голову, заметив движение, увидев Менгира. — Подойди! — солдат чуть скованно, двинулся в его сторону. — Сядь. И слушай. Тебе это тоже полезно.        Возле Арсаниша не было свободных кресел или мест на диване. Да и холодная ярость мальчишки не располагала к тому, чтобы вести себя вызывающе, поэтому Менг осторожно присел у его ног, опершись спиной о край кресла. Правда, вместо этих посиделок и бесед, которые для него ничего не значили, он бы предпочел провести в спальне. Но вряд ли бы это было позволено.        — Девран, — лорд вскинул голову, взглянув на Арса. — У тебя есть ошейник?        — Ты завел себе питомца? — ан Тонгари хмыкнул, красноречиво посмотрев на солдата, понуро сидящего у ног мальчишки. — Надеюсь, ТВОЙ питомец не против такого действа?        — Спроси у него сам. Тай, ты в курсе, что Эрт может покидать свою телесную оболочку? И вполне ясно воспринимает мир, который вокруг него?        — Теперь в курсе, — Тайшелл явно был не настроен на разговор с братом. — Когда ты его… осознал?        — Когда причинил боль тому, кто рядом со мной. Эрт отлично реагирует на нас и наши эмоции.        — Не думаешь же ты, что я стану так поступать с теми, кто дорог мне?        — Нет. А вот поступить так с тем, кто дорог ему… — все застыли в напряженном молчании, а Арс внезапно закончил: — Девран, где ошейник?        — В моем доме, Арсаниш… — Девран сжал челюсти, подавляя свой гнев, — никогда не было и не будет рабов! И унижать в своем доме я никого не позволю! И если ты собираешься демонстрировать свои извращения — попрошу удалиться! И желательно — без того, кого собираешься держать на поводке!        — Думаю, об этом стоит спросить и самого Менгира, — спокойно произнес Лериан, следя за реакцией мужчины, сидящего у ног Арса. — Если такое ему по нраву… Мы не имеем права вмешиваться. Ведь так? Менгир?        — Если Арсаниш это сделает — я его убью, — тихо, но отчетливо произнес Менгир. — Или погибну сам, в попытке сделать это.        — Но ты ведь, больше пятидесяти лет носил рабский ошейник, — Арс попытался притронуться к волосам мужчины, но тот дернулся в сторону, не позволив к себе прикоснуться. — Что же сейчас так? Или отвык быстро? Так я могу и приучить заново…        Менгир встал. Медленно, немного неуклюже, но встал. Жестко, с какой-то странной решимостью глядя на мальчишку, рассевшегося в кресле.        — Никогда не смей перегибать планку, Арс, — сухо произнес он. — Потому что я — отвечу тем же. И пусть я не трансген, как ты, но найду способ убить тебя. Прошу прощения у всех собравшихся, — он слегка склонил голову. — Я покину этот дом.        И вышел, пока его никто не успел остановить.        — Ну, ты и сволочь, Арс… — Тайшелл мотнул головой, а потом рванул вслед за Менгиром, догнав солдата уже на лестнице. — Менг!.. Да подожди же ты!.. — Менгир остановился, так и не обернувшись. — Я хочу, чтобы ты знал одно, Менг. Ты — нужен. Всем нам. А Арсу — тем более. Да, он порой, ведет себя необузданно, но если уж принял тебя, а ты ответил ему, то вряд ли вам будет лучше друг без друга. Побудь пока в одиночестве, если тебе так хочется. Но возвращайся. Без тебя мы не справимся.        — Почему? — голос Менгира был так же сух и спокоен.        — Потому что ты — один из ключей к сознанию Эртаиса, нашего брата, — решился Тай на откровение. — И если ты оставишь нас сейчас, то его ждет смерть. А я не хочу, чтобы Эрт погиб.        — Я слаб, мальчик, — Менгир сжал кулаки, подавляя гнев. — Слаб, по сравнению со всеми вами. У меня не хватит сил. Не духовных. Физических. Человеческая раса не приспособлена к тому, что умеет каждый из вас. И я очень четко понимаю то, что всего лишь приблуда, который потребовался для чего-то таким сильным личностям, как вы. То, что произошло сегодня — еще четче дало мне понять, насколько же я далек от вас. Ни один не ощутил той дряни, которой пользуется император, а моего сознания не хватило, чтобы оградить себя от желаний тела. За это я и поплатился. Что ж, хороший урок.        — Император больше не будет пользоваться этим средством. Могу гарантировать.        — А это уже не имеет никакого значения. Как я уже сказал — мне не место среди вас.        — И ты не сможешь простить Арса?        — Если бы все закончилось там, за дверями спальни, возможно, я бы и простил. Но никогда и никому я не прощаю собственного унижения. И уж тем более никому не позволю решать за меня, что мне делать.        — Возьми, — Тайшелл протянул Менгиру тонкий браслет. — Это — идентификатор. Мой. По нему тебя конечно, всегда можно будет найти, но Девран мне выдал достаточный кредит, которым ты сможешь воспользоваться. Поступай, как сам знаешь. Я не буду тебя останавливать или уговаривать. Это бесполезно, потому что в данный момент ты слышишь только себя. Надеяться на то, что Арс попросит прощение — тоже не советую. Он не из тех, кто сожалеет о содеянном. Просто, если у тебя будет время — подумай обо всем, что с тобой произошло с момента вашей встречи. И может быть, хорошее перевесит плохое.        — Я подумаю, — кивнув, Менгир принял идентификатор и, более не задерживаясь, ушел.

***

Тайшелл        Говорить с Арсом о том, что произошло, было бесполезно. Тайшелл прекрасно понимал, что брат ощущает себя правым во всем, и считает Менгира слабым человечком, готовым вытерпеть любое унижение и вернуться. Однако считал себя большим знатоком душ, чем психованный братец, и сумел разглядеть под флером слабой личины — простую человеческую заботу старшего о младшем. И, как бы это глупо не звучало, но Менг позволял так с собой поступать, веря в то, что Арсаниша можно переделать, смягчить, и научить человечности, коей их с таким мастерством лишали на Санните.        Тай не был уверен в том, что Менгир послушается его и обдумает все. Даже у человеческого сердца есть предел пониманию. А Арс явно перестарался. Но надежда на это все же оставалась. Да и подкрепить ее стоило…        — Девран, ты можешь попросить службу контроля — не выпускать Менга с планеты? — едва войдя в зал, спросил он.        — Есть вероятность, что человек собирается улететь? — Лериан нахмурился. Он уже успел узнать о том, кто такой Менгир. Что память бывшего наперсника Илана содержит информацию, которую нужно извлечь. Но всегда проще это сделать, когда отдают ее добровольно. Если взламывать разум, есть вероятность убить сканируемого. Да и получить в этом случае удается едва ли треть, да и то, самых ярких воспоминаний.        — Все зависит от того, насколько он привязан к Арсу, — Тайшелл зло посмотрел на брата.        — И… — Лериан совсем не по-императорски, потянулся, удобно устроившись в объятиях Деврана. Что странно, его совсем не смущала нагота, скрытая лишь одним полотенцем, — от того, насколько твой брат жесток. Ведь он же предложил заняться медленным убийством моего тела, в надежде, что Эртаис проснется.        — Или — привязкой, — Арс хмурился. — Я понимаю, что императору как-то не пристало облагораживать неизвестного человека, даже будь он трансгеном, но после того, как просмотрел его информационный кокон — уверен в том, что это — единственная возможность. Девран, не будешь ли ты так любезен, показать данные о Саръене. А точнее, события произошедшие там недавно.        — И что такого интересного на этой планете?        — Увидите… — Арс наблюдал за выражениями лиц Лериана и Деврана, просматривающих сводку. — Не хочу хвастаться, но это моя работа. На то, чтобы уничтожить этот город — мне потребовались сутки. Да и то, только потому что много времени ушло на передвижение. Как вы думаете, сколько потребуется времени профессиональному менталисту, с изначальными инстинктами, чтобы уничтожить планету?        — Тайшелл уже говорил об этом, — Аллериан поморщился. — И я все прекрасно понимаю… Судьба империи в моих руках и так далее… И вы, двое, как упоминание о том, что убив его — я навлеку на империю еще большую беду. Если бы можно было как-то перебросить его привязку ко мне на кого-нибудь другого…        — Значит судьбу подданных, в отличие от вашей, можно принести в жертву на благо империи, — зло фыркнул Арс. — Только, увы, такого сделать не может никто, кроме самого Эртаиса. А он — в коме.        — А вывести его могу только я, — терпеливо закончил Лериан. — А у меня не хватает мужества, чтобы соединить свою судьбу с судьбой трансгена, оставив империю без наследника…        — Видите ли, мой император… — Тайшелл, ощущал некую горечь от своих слов, понимая, что обманывает не только себя, но и всех остальных. — Если вы готовы пожертвовать чьим-то благополучием, тогда вам нужно отыскать — чьим именно. Найдите того миори, который сходен с вами по силе, в чьих жилах течет императорская кровь, и кто окажется настолько силен, чтобы перебить привязку Эртаиса к вам, взяв на себя ответственность полного единения. В этом случае наших с Арсом сил хватит, чтобы удержать Эрта от безумия, пока будет проходить данная процедура. А потом мы все покинем Эхмину. И надеюсь, вы более о нас никогда не услышите.        — То есть, войди с ним в контакт и образумь, предоставив право выбора, — жестко оборвал Арс. — Умереть или остаться с кем-то другим. В случае если Эрт сам пожелает смерти — ни я, ни Тай не будем мстить. Выбор одного из нас — это закон. Выбор же, сделанный за нас — требует вмешательства. А если быть более точным — никому и никогда я не дам убить своего брата. Но противиться его желаниям — не собираюсь. Все ясно? Тогда, думаю, следует заняться делом. Время поджимает.

***

       Лериан думал. За всю свою жизнь он никогда не прибегал к такому извращенному предательству, которое сейчас требовала от него Империя. Нет, предать тех, кто сам жил ложью — не составляло труда. В этом была какая-то мерзостная правда — бить всех их же оружием. Но Эртаис, мальчик, который на уровне подсознания, был предан ему, который защищал, даже будучи почти полностью лишен разума… На такое идти еще не приходилось. И это очерняло в собственных глазах, перечеркивая то светлое и хорошее, чего он сумел добиться от империи. Да еще и мальчишки… Не смотря на то, что парни были трансгенами, никто не отменял их возраста. Их молодости и яркости. Чего только стоило решение — дать брату, тем более — любимому брату, а Лер ощущал эмоции и чувства Тая и Арса очень хорошо — возможность самостоятельного выбора: умереть или стать законным придатком того, кто никогда не будет дорог, как он.        Многое приходилось скрывать даже от тех, кто был близок. Даже Девран не знал, что слабая ментальная связь все еще держится между ним и Эртом, позволяя считывать эмоции парня. И Лериан прекрасно понимал, что в любом случае обречет мальчика на мучения. Были прецеденты разрыва подобных связей. И ни один результат полностью не удовлетворял. Хотя… опыты ведь проводились с миори, прирожденными менталистами, живущими больше духом, нежели телом. И возможно, что для человечка такой разрыв будет менее болезненным. Но все это надо было увидеть. Прочувствовать. А такое можно было сделать только во время слияния.        Старший Император прекрасно осознавал, что попросту боится такого единения. И потому, что оно может сорвать все поверхностные блоки, высвободив наружу его истинную сущность… И потому, что императору попросту не простят низменных чувств, направленных на человечка. Существо чуждой расы.        Не будь он императором, можно было бы отринуть все условности и спокойно принять мальчишку, разделив с ним свою жизнь. И разум, и дух — все тянулось к парнишке, так внезапно ставшем ему небезразличным. И даже долг перед империей показался проклятием. А желание пойти вопреки законам казалось не только заманчивым, но и единственно правильным. Однако годы правления сделали его не только прагматичным и уравновешенным, но и наложили свой отпечаток, заставляя все личные желания и эмоции загонять как можно дальше.        Общество позволило некоторые исключения из правил, например такие, как связь с миори своего положения, даже если эта связь будет с тем, кто одного с ним пола. В чем-то это даже приветствовалось. Ведь таким путем невозможно было получить ребенка. Поэтому Лериан и не скрывал своей связи с братом… Эфемерной связи, в которой все заканчивалось поцелуями и ласками на виду. Это к тому же, стало настолько привычным и неотделимым что, даже оставшись в одиночестве они позволяли себе не совсем братские объятия, при этом не испытывая друг к другу никакого влечения. У Деврана был любимцем мальчик, из старших учеников Лериана, который, в свое время, должен был переехать жить к своему возлюбленному, став его неотъемлемой частью. Сам же Лериан умело подавлял требования тела, используя силу желания, как некий дополнительный стимул к развитию собственных способностей.        Тем большим откровением для него стали чувства, возникшие к мальчику, признавшему его своим ниррэ. И отринуть эту связь казалось кощунством…, но так было правильнее для империи.        С этими мыслями Аллериан и шел по коридору, в сопровождении двух трансгенов. Желание завершить все, как можно скорее — заставляло торопить события.        Хотя, если честно, Лериан и сам не знал, как поступит. Если связь слаба, или ослабла настолько, что Эртаис легко отстранится — проблемы будут решены. А вот если крепость ее такова же, как и изначально… Но думать об этом пока еще было рано.        — Все готово? — Лериан осмотрел две кушетки, расположенные по бокам капсулы. На саму капсулу он старался не смотреть, не желая воскрешать в памяти те эмоции, которые следовало забыть и уничтожить.        — Думаю, что да, — Арс указал на кушетку, которая находилась ближе к капсуле. — Лериан, сюда. Тай, ты — как проводник — будешь между императором и Эртом. Я же, на всякий случай, буду аккумулятором. Если у кого-то не хватит сил.        — Значит, вы оба будете присутствовать при нашей беседе?        — Нет, только внешнее подключение. Так глубоко проникать в разум Эрта — безопасно только тому, с кем у него постоянная связь. Но эмоции считывать будем. В случае непредвиденных обстоятельств — я прерву связь. Это будет немного болезненно, возможно — страшно. Но сохранит разум не измененным.        Лериан лег на кушетку, медленно погружаясь в состояние полной расслабленности, заставляя свой разум раскрыться, довериться, ощутить связь… В полнейшей серости комнаты достаточно ярко виднелись две нити. Ярко-синяя — Тайшелла и алая — Арсаниша. А вот нить разума Эртаиса казалась слабой и блеклой на сером фоне. Но именно ее следовало сплести со своей. Лериан осторожно коснулся белесого серого сумрака, и его едва не выбило в реальность, настолько ярким и сильным был ответ. Разум Эртаиса заблистал всеми цветами серебристого и белого, а потом, Лериана словно накрыло куполом, рванув куда-то вглубь пространства с такой силой, что это больше было похоже на падение.        Более-менее он пришел в себя, находясь в каком-то светлом мареве, словно в тумане, который сплетал свои пряди в самых неожиданных узорах. Постепенно дымка начала рассеиваться, обнажая светлую стынь неба, без единого облачка и серую каменистую равнину. Больше не было никаких цветов. Только небо и плоскость земли. Дышать было неимоверно легко, словно воздух был напитан кислородом до предела. А камни были настолько острыми, что касаться их казалось опасным. Это был не его мир, и даже не мир Эртаиса. А какой-то образ пустоши, в котором ничего не могло помешать беседе… Если бы конечно удалось увидеть собеседника.        Осторожно встав на ноги, Лериан осмотрел себя, удивившись облачению: он был в какой-то белой тоге. Босым. Простоволосым. И вспомнил этот момент: именно так его вели на трон, словно визуально предъявляя чистоту души и тела будущего императора. Ступать по камням без особой надобности он не решился, прекрасно понимая что, несмотря на ирреальность происходящего, боль в порезах на ногах будет вполне ощутима. Но найти Эрти следовало. Ведь не мог же парень утянуть его в свой мир, чтобы заточить его разум в своем?.. Как-то не верилось в такое. Однако паника постепенно подкатывала, требуя освободиться от оков чужого разума и вернуться в реальность. Но уйти, так ничего не выяснив, было бы глупо.        Осторожно, стараясь не наступать на острые грани камней, Лериан шел по серой земле, интуитивно выбрав себе путь. Сторон света здесь как-то не наблюдалось, и освещение было ровным и одинаковым. Определиться с выбором было еще сложнее и тем, что разум словно закрыло какой-то пеленой, не давая ощутить ничего внешнего. Такого полного погружения не было еще ни разу. Даже звуки отсутствовали. Полнейшая тишина. Ни шороха, ни дуновения… Только кристально чистый воздух и острые грани камней…        Острые… очень острые… Идти было не просто больно, а мучительно. В какой-то момент Лериан понял, что за ним остается цепочка кровавых следов, а ступни искромсаны. Каждый шаг отдавался жгучей болью, которую не могло перебить даже самовнушение. Мир перестал казаться миражом, став реальностью — серой и пустынной. Холодной и безжизненной, как и выжженная душа Эртаиса.        Осознание этого заставило императора остановиться и прислушаться к самому себе. Как-то не вязались радость Эрта от того, что он откликнулся, вошел в этот мир, с той пустотой, которая царила здесь. Но попытка изменить равнину хоть как-нибудь, добавить красок и цветов своего разума, оживить картину собственной силой — провалилась. Придуманный Эртаисом мир отвергал любое вмешательство.        Можно было, конечно, попробовать позвать мальчишку… Но какая-то внутренняя гордость не давала. Ощущать себя беспомощным в чужом сознании, поддаваясь на образы — такого никогда не было. А значит, и не могло быть.        Постаравшись успокоиться и собраться, Лериан осторожно прощупал фон пространства, пытаясь определить чужое присутствие. Но все было бесполезно. Эрта здесь не было. Или мальчик настолько ушел в себя, закрылся, что ощутить его не представлялось никакой возможности. А значит…        Присев на землю, Лериан принялся рвать подол белой хламиды на широкие полосы. Если в этом мире нет никого кроме них, значит и стесняться нечему, а вот ноги, которые нещадно болели, оградить от остроты камней следовало. Чем он и занялся. Тряпичные обмотки не сильно и помогли, но резь была теперь не такой сильной, и можно было чуть ускорить шаг. Правда, Лериан все больше и больше сомневался в том, правильный ли путь выбрал. Слишком уж все было… обычным. Не меняющимся. Разве что только острые грани каждый раз отыскивали новый участок стопы, чтобы врезаться как можно сильнее.        «Это иллюзия разума», — твердил он сам себе, стараясь подавить тревогу. — «Простая иллюзия. За гранью этой пустоши есть мир, реальность, куда и можно выйти, если потребуется. Главное — верить в то, что это все — ирреальность…»        Но понимание того, что заблудился в разуме гораздо более сильного менталиста, чем сам — медленно, но верно прорывалось в сознание. И постепенно начали вспоминаться уроки учителя, который рассказывал, как некоторые, блуждая в чужом сознании — навсегда уходили в свою ментальную крепость, откуда выхода не было. Не было выхода… Вырваться было нельзя…        С трудом подавив назревающую панику, Лериан осмотрелся, а потом, перебарывая гордыню, осторожно позвал:        — Эртаис… Эртаис, мальчик мой?.. Где ты?..        С бездонного неба полыхнуло теплом и ярким светом, а потом вновь превратилось в пустоту. И император решился. Отбросив все внешние щиты — раскрылся, стараясь быть как можно ближе к разуму мальчишки.        — Эрт, я пришел… — он шел, стараясь не отвлекаться на боль в ступнях. — Не скажу, что сам. Меня уговорили твои братья. Я боялся, понимаешь?.. Боялся того, что свяжу себя с тобой, как ты связал себя со мной… Я не хотел. Ставил превыше всего блага империи… Да и свой разум — тоже. Но я хочу помочь. И тебе, и себе… Не знаю, как это сделать. Может быть, ты подскажешь?.. Эрт, я же знаю, что ты слышишь меня. Ответь… Нам надо поговорить, чтобы решить для себя все. Чтобы понять, насколько мы нужны друг другу. Насколько сами ошибаемся в себе, или недопонимаем то, что творится внутри. Если бы я понимал, что ты хочешь сказать, как пытаешься достучаться до моего разума — мне было бы легче. Но ты молчишь… А я сожалею, что у меня не было возможности поговорить с тобой. Ведь ты оказался у меня уже с очищенной памятью. Ты не говорил. Даже твой эмоциональный фон был глух, Эрт. И я не мог пробиться, ощущая только поверхностные эмоции, понимая, что тебе нравится, а что нет… Эрт…