Трансгены

Арсаниш        — Ну, вот и все, — Арс зло усмехнулся, привстав на кушетке. — Тай, обрывай связь.        — Ты это и собирался сделать?        — Именно, братец. Именно! Короткие сеансы связи — совсем не то, что нужно этим двоим, чтобы разобраться в себе. Пусть пока побродят по своим эфемерным замкам и решат, что им делать.        — А не боишься, что чей-то разум окажется слабее, и…        — А наша вина в чем?.. — Арсаниш пожал плечами. — Что можно было сделать, если разум Эрта закрыт полностью, а император настолько зажат, что боится ответить на искреннюю любовь? И мы ничего плохого не сделали. Девран предупреждён, что на ментальную связь потребуется какое-то время, поэтому и согласился занять место брата. А вот сколько времени они проведут так — это уже зависит от того, насколько Лериан близок или далек от Эрта. А теперь давай займемся насущными проблемами.        — А их немало скопилось. Что ж, могу только надеяться, что нам хватит сил противостоять тем, кто не отблагодарит нас за такие игры. Что предлагаешь сделать?        — Менг еще на планете?        — Если не отдал идентификатор кому-то другому, то да. Сейчас он находится… — Тайшелл ввел данные по поиску в планшет, отыскивая местоположение Менгира. — В каком-то питейном заведении. Неплохое местечко, наверное, если он зависает там уже сутки.        — Или, если не прицепил твой идентификатор к ножке стола.        — Ну, или… Как собираешься исправить свою оплошность?        — Никак. Он получил то, что получил. Одумается — сам придет.        — Не был бы я на твоем месте так уверен… — Тайшелл помог Арсу переложить тело императора в соседнюю капсулу, подключив все приборы. — Менг — серьезный парень.        — Это — да. Но в нем присутствует жалость. Ко мне. Поэтому и одумается.        — А не слишком ли большая самоуверенность?        — Если потребуется, я сумею сыграть кого захочу. И Менг поверит в то, что я безумно раскаиваюсь в приступе ревности, готовый на всё, чтобы он простил меня. А так, как он хочет моего тела больше, чем свободы, то мне несложно будет предоставить ему это поощрение. Правда, любовник из него посредственный, но со временем я думаю, что научу его и этому.        — То есть, хочешь сказать, что всё, что ты делаешь, твой искусно продуманный план?        — Ну… не совсем… — Арс поморщился, — но я знаю, что делать с этим человеком.        — Искать его и просить прощения, — оборвал Тай. — Хватит. Довыделывался со своими экспериментами. Сам же сказал, что он нам нужен. Жди здесь. Я пойду, предупрежу Деврана о «случайности», произошедшей с его братом. А потом мы отправимся за Менгиром.        Разговор с Девраном получился немного скомканным, и ничего не объясняющим. Младший император спешил в зал заседаний, чтобы сообщить новость о том, что он временно берет правление на себя, пока Старший император ментально общается с одним из своих подданных, чтобы выявить предателя. Это было продумано заранее. Тай хотел претворить свой замысел в жизнь как можно скорее, чтобы вывести на свет того или тех, кто пытался уничтожить семью императоров.

***

       Ес аш эс… Как же голова болит… было такое ощущение, что я всю ночь провел неизвестно где, неизвестно с кем, не прекращая заливать в себя крепкие горючие смеси. Хотя точно помню, что собирался вечером улететь с этой дрянной планетки, подальше от таких психов, как Арс. Однако, видимо, не получилось. Как и что — вспомнить не удавалось. Словно провалился в какую-то темную яму, из которой выход был полон дерьма… Или такового был полон мой рот. Попытавшись пошевелиться, осознал, что руки занемели. Да впрочем, как и всё тело. Открывать глаза было опасно, потому что внутренний центр равновесия ещё не определился в каком положении нахожусь. Блевать не хотелось. Хотя… наверное, это было бы лучшим выходом.        — Пришел в себя? — резкий голос заставил вынырнуть из состояния самосозерцания и вздрогнуть. Адреналин тут же пошел гулять по крови, разгоняя муть и заставляя сосредоточиться. Но тошнота вновь подкатила к горлу. — Дайте ему напиться, кто-нибудь! А то ковры испортит…        Ощутив у своих губ край емкости с приятно пахнущей жидкостью, я сделал глоток, а потом в глотку, безо всякого пиетета, влили все остальное. Правда, сознание прояснилось. И я даже смог приоткрыть глаза, чтобы обозреть место, в котором находился. Оказалось, что я стою на ногах… или точнее — вишу у стены, на скованных руках. А вот передо мной… Я мог бы поклясться, что передо мной сидит сам Старший император. Аллериан. Единственное несоответствие — какое-то безумие в глазах. Хотя нет… И волосы покороче, и камень в короне не алый, а какой-то рыжий, словно ржавый.        — И что?.. — голос, словно чужой. — Какого хшира я вам понадобился?        — Ты кое-что знаешь. И я хотел бы получить эту информацию от тебя — добровольно. Правда, если ты откажешься — невелика беда. Я изыму из тебя эти знания другим путем. Но, более болезненным.        — Да мне как-то и нечего рассказывать… — в груди нехорошо екнуло. — Обычный человек. Солдат.        — Наперсник Илана, — ощерилась эта поддельная копия императора, явив мне еще больше различий. Как-то не мог я представить, чтобы Аллериан так гримасничал. — Что ты можешь рассказать о младшем императоре?        — То, что и другие, — я попытался пожать плечами, — более полувека прошло. Я уже и не помню точно… У меня, видите ли, годы насыщенные были… После того, как императоры меня в отряд отправили. А рабство выбивает такую память, знаете ли!.. — разговор начал бесить. Я сам не понимал, откуда такое явное раздражение. Словно этот миори о чем-то смутно напоминал. О чем-то очень нехорошем. И ненависть поднималась в душе, топя под собой всякое благоразумие.        — Ну-ну, Менгир… стоит ли плеваться ядом? — миори подошел ближе, проведя когтистыми пальцами по моей щеке… призывно облизав губы… — Давай ты мне расскажешь все то, что меня интересует, а я оставлю тебя в живых… Да еще и помогу обустроить твою жизнь… Ведь ты же только недавно избавился от ошейника, не так ли?.. Сладкий мой…        Осознание пришло так нежданно и болезненно, что я даже застонал, зажмурившись на мгновение, чтобы не видеть этого выродка. Эрравеш ни Лорме… Скользкая тварь, любовник Илана… Наш, ес аш эс, любовник!.. Продажная тварь!        — Убью!!! — я рванулся в оковах, стараясь добраться до горла этой паскуды, но не смог. Оставалось только бессильно рычать. — Это был ты!!!        — Что — я, сладкий мой? — этот хшир еще и издевался! У меня разум помутился, а память, словно не прошло столько лет, открывала образы прошлого…        «Эрравеш ни Лорме, Илан ан Рури и я…        Когда был еще простым охранником при наследнике престола младшего императора, как-то не сильно задумывался о том, что окажусь в постели Илана, а потом это стало обычным делом. Илан, пока был младше, все жаловался на свою судьбу, не сведшую его со старшим братом, стараясь забыть горечь одиночества в моих объятиях. А потом появился этот…        Даже тогда, когда я впервые увидел стройную красивую куколку, о которой Илан мне все уши прожужжал, первое ощущение, которое осталось на всю дальнейшую жизнь — неприязнь и омерзение. Изысканный, нежный, ласковый с Иланом… и тварь бездушная, со всеми остальными — Эрравеш тогда, в те годы, щеголял светлыми, почти до колен, волосами, убеждая всех, что с наследником старшего императора схож, как две капли воды. И вел себя, соответственно тому статусу, который придумал. Но Илан был настолько влюблен в это извращение, что позволял ему все… Даже согласился делить кровать с кем-то третьим, лишь бы удовлетворить эту похотливую тварь.        Первое время любовники на одну ночь выбирались наобум, на кого Эрравеш пальцем укажет, а потом случилось так, что застав нас с Иланом, он уперся, желая видеть третьим меня. Я не мог отказать своему другу, вынужденный терпеть эту мерзость. Ночи с тем, кого я, возможно, даже любил — превратились в бесконечные пытки. Одна мысль о том, чтобы разделить ложе с ними двумя, ощутить прикосновения Эрравеша, казалась мне тошнотворной. Но я терпел. Отдавать Илана в полную власть этой гадины, казалось мне кощунством.        И только время, когда мы покидали Эхмину, мотаясь по космосу, когда Илан оказывался вновь, только моим, я послушно обещал ему, что буду более снисходителен к парню, смогу переступить через свою неприязнь и даже ответить взаимностью. Но чего только не пообещаешь, когда страсть топит разум, а под тобой, шепча какие-то глупости, жарко мечется желанный любовник? И я обещал, клялся, уверял в том, что сумею… И терпел. Ради него.        Для меня не стало большим открытием то, что Эрравеш любил погулять на сторону. Я даже рад был, что у него кроме Илана есть еще несколько постоянных мужчин. Это давало мне возможность передохнуть от его присутствия… Но вот неожиданностью стало то, что этот хширский выродок связался не с теми, с кем следовало бы, подставив Илана несколько раз так, что мы едва остались живы. Да, мы. Потому что я боялся отпускать моего любимого куда-нибудь, без сопровождения. Да и узнал о том, что собирается сделать Эрравеш — совершенно случайно. Даже не поверил сначала… И Илан не поверил, смеясь над моими подозрениями. А Эрравеш собирался занять место старшего императора, убрав всех троих по очереди.        Илан то ли узнал об этом, то ли еще по какой-то причине — решил скрыться. Помню, что мы почти три часа провели вместе, пока он каким-то, известным только ему способом, вкладывал в мой разум некие координаты. А потом мы занимались любовью, как в последний раз… Только вдвоем, отдаваясь страсти и наслаждению, забывая обо всем внешнем мире… Потому что мой Илан собирался уйти. И я заранее прощал ему все, что должно было произойти со мной. Потому что любил. Потому что готов был отдать за него свою жизнь… И свою свободу. И отдал.        Не страшась, пил приготовленный яд, поданный мне его рукой, не страшась, смотрел в глаза, позволяя менять свою память. И не страшась — нанес удар. Почти смертельный. Почти — окончательный… Потому что верил, что так надо…»        — Хороший мальчик, — Эрравеш похлопал меня по щеке, возвращая из забытого прошлого, которое было болезненным и ярким.        Что уж там Эрравеш сделал, как сумел вспороть гладь наносной измененной памяти… Но он это сделал. И, как я понял, собирался заняться этим вновь, чтобы погрузить меня еще в более глубокие слои воспоминаний.        — Да пошел ты…        — Пойду. Только позже. А сейчас, давай-ка вспомним то, что произошло между вами…        — Нет, Эр, лучше не стоит… — я мотнул головой, ощущая, что разум вновь заволакивает какой-то мутью. Не удивлюсь, что перед тем как очнулся, меня так же «сканировали». — Это убьет меня, а ты не получишь никакой информации.        — А я попробую… — он подал знак и мне вновь поднесли чашу с напитком, который сбил тошноту. — Жаль, сладкий мой, что после сегодняшнего разговора ты станешь всего лишь кучкой мусора… который сгребут в утилизатор. Ведь тело без разума — всего лишь груда мяса… Не так ли?.. А вот что бы помогло тебе вернуться туда, а?.. Не знаешь?..        Я дернулся, не желая смотреть в водянистые желтые глаза, уже прекрасно осознавая, что поддамся, что всех моих ментальных сил не хватит, чтобы не окунуться в ту ночь, чтобы не вспомнить…        — Хширов выкормыш! — я взвыл, подавляя разум, не желая вспоминать Илана, но противиться не мог. Не тот уровень. Да и куда мне тягаться с миори?.. С этими менталистами, что любого разберут по косточкам, что…        «— Жаль, что приходится это делать, — Илан, словно сожалея, медленно обходил комнату, осторожно притрагиваясь к вещам, хранившим память о нем. — Но я слишком близко подпустил к себе этих шеверов.        — Мы уже все обговорили.        — Да, Менг, обговорили. Но от этого не легче, знаешь ли… — он улыбнулся, вернувшись к кровати, медленно скидывая с себя одежду. Но взгляд, при всем видимом спокойствии, был напряжен. — Будет немного больно. Сейчас. И не знаю, насколько — потом. Мне придется стереть твою память, заменив ее ложными воспоминаниями…        — Я готов к этому, — я потянулся, чтобы прижать Илана к себе, но он отстранился.        — Ты же возненавидишь меня, Менг. Для тебя я буду той тварью, что лишила всего. Мои братья устроят тебе такое, что я бы не пожелал даже собственному врагу. А наши отцы, возможно, искалечат твою жизнь. И не потому что не будут знать, что случилось, а потому что другие должны поверить в твое предательство. Я знаю, что обрекаю многих из миори на смерть от твоей руки…        — Илан, — я усмехнулся, — хватит меня пугать, а то передумаю.        — Я поставлю блоки, Менг. При попытке их взломать — будет очень больно. Это для твоей же защиты. Боль всегда выкидывает из ментала. Даже когда придет время — открыться, тебе все равно будет больно. Я предупреждаю.        — Я это знаю, — воля с каждым мгновением таяла, и удерживал себя от позорного бегства я только тем, что Илан доверяет мне. И, если ему приходится ломать меня, значит — дальше некуда. — Давай, пока я еще согласен.        — Знай, что я люблю тебя, мой смелый мальчик…        А потом разум затопила боль…»        Крик оглушал. И был настолько болезненным, что краем разума я пожалел того, кто кричит так. Только потом понял, что это я сам. Голова болела так, будто кто-то засунул раскаленную головню внутрь черепа, выжигая все. Во рту стоял привкус крови. Горло даже не саднило, а разрывало, словно я проглотил сотню лезвий, распоровших мне все нутро. И тишина, с пульсирующими ударами крови прямо в барабанные перепонки. Я оглох?.. Или это временная дезориентация?..        Ко рту вновь поднесли чашу с освежающей жидкостью, но после первого же глотка, все пошло обратно. Содрогаясь от спазмов, я висел тряпичной куклой, не ощущая ни тела, ни разума. Только глухую, пульсирующую тишину, да выжигающую боль, от которой некуда было деться… Жаль, что я не сошел с ума сразу же, после первого проникновения за блоки. Значит — предвидится второй этап. Очень жаль… Надо было ставить такие блоки, чтобы мозг разорвало. Хотя… Илан же говорил, что данная информация может понадобиться и друзьям… Но если будет также больно — я просто не выдержу. И сам себе глотку перегрызу, чтобы сдохнуть поскорее…

***

       — Да подожди же ты! — Тайшелл задержался только на мгновение, когда после внезапного ступора, Арс рванулся вперед, готовый смести все на своем пути. — Куда мы движемся?        — Туда, где Менгира убивают, — голос парня был холодным и острым, как лед.        — А ты как узнал?!        — Эрт! Он связь держит.        — Значит, мне готовиться?        Арс всего лишь на мгновение обернулся, увидев метаморфозу брата. А потом просто принял, что рядом несется некое звероподобное существо, отливающее на свету серебристой броней. Ранее он видел только как Тай уплотнял кожу чешуей… Расстояние, которое в обычном виде они могли бы преодолеть за час — сократилось до нескольких минут. Арсаниш буквально ворвался в благоустроенный особняк, раскидав охрану, направившись сразу туда, откуда сильно пахло кровью…        Дверь распахнулась, и ни чем более не удерживаемые створки рухнули на пол, открывая вид на происходящее: несколько миори, вальяжно расположившихся на подушках и обвисшее в оковах тело, залитое кровью, что тонкими струйками текла из носа, ушей, рта и глаз подвешенного. И эта кровь пахла Менгиром.        Поведя носом, Арсаниш плавно, словно скользя по плитам пола, подошел к человеку, долгим движением языка пройдясь по его скуле, слизывая кровавый подтек. И заурчал. Утробно, глухо. Совсем по-звериному. И только потом обернулся. Тайшелл, увидев глаза брата — отпрянул к проходу, чтобы ненароком не попасться на дороге этой живой машине смерти.        Сейчас в Арсанише не оставалось ничего человеческого. Он казался текучим, словно мед и медленным… неимоверно, жутко медленным, словно грациозный ихалари, готовящийся к атаке. Склонив голову к плечу, Арс облизал губы, испачканные кровью, а потом издал странный звук. Тай мог бы поклясться, что это речь. Но речь неизвестная, странная, убивающая своим звучанием. Всего лишь пара слов на рычаще-шипящем наречии, и миори, находящиеся в комнате, взвыли в один голос, теряя любые признаки разумности, раздирая свои лица в кровь, пытаясь собственными руками достать сердца из грудных клеток. Только один из них устоял. Хоть и пошатнулся.        — Трансген… — с шипящим смешком выдавил он из себя. А потом ударил. Ментально. Тайшелл, вскрикнул от боли, возводя все ментальные щиты, и отскочил от проема. Арсаниш же, даже не пошевелился. Только моргнул. — Силен… А как против этого?..        Но сделать ничего не успел. Тягучая медлительность Арса в одно мгновение сменилась неимоверной скоростью. И вскоре на полу остались лишь кровавые ошметки, бывшие когда-то миори. А потом вновь медленное движение сытого зверя, что обходит свое логово. Тайшелл содрогнулся, не в состоянии смотреть на то, как Арс, руками, разрывает еще живые тела, купаясь в крови и пьянея от ее аромата. На это было страшно смотреть. Но и оторвать взгляд было невозможно.        Чтобы заняться хоть чем-то, Тай подошел к мужчине, освободив его от оков, осторожно опустив на пол.        — Я еще жив… — едва шевельнулись запекшиеся губы. — Странно…        — Ничего странного, — Тайшелл осторожно коснулся разума человека, определив, что ничего страшного не произошло. — Я сейчас наложу поверхностный блок на боль. Ее ты ощущать перестанешь. Но только на несколько часов. Потом придется заниматься тобой серьезнее… — отыскав кувшин с водой, он осторожно смыл кровь с лица Менгира, нахмурившись. Белки человека были красны от полопавшихся сосудов. — Встать сможешь?        — Попробую… — ухватившись за плечо Тайшелла, дернувшись от ощущения чешуйчатой брони, Менг осторожно поднялся на ноги, щурясь, и пытаясь что-то рассмотреть. — Хшир… Я ничего не вижу… Расплывается…        — Это временно. Повреждены сосуды. Но, так как в тебе кровь Арсаниша, то думаю, скоро организм восстановится сам…        — У меня кровавые пятна перед глазами… Это мне кажется, или…        — Или. Арс.        — Ес аш эс… — отчаянно простонал Менгир, попытавшись зажмуриться. — Тай… Ты в курсе, что твой брат…        Договорить он не успел. Арсаниш, мокрый от крови, пропахший ею, буквально налетел на Менгира, повалив его на пол, в клочья разрывая одежду. Тайшелл собирался вступиться, но увидев, что Менг не сопротивляется — вмешиваться не стал. Секс был больше похож на животное совокупление: быстрый, резкий, без ласк… Арс, все ещё продолжая утробно урчать, вбиваясь в податливое тело, слизывал вновь забисерившую кровь, и одновременно с этим оставляя глубокие царапины на теле своего любовника.        — Психи… оба.        Констатировал Тайшелл, медленно возвращаясь в исходную форму, отправившись на поиски одежды. Когда же вернулся, увидел, как Арс вырывается из объятий Менгира. Это было нелепо, но именно такое поведение брата дало понять, что гроза миновала, и больше никого смерть не поджидает. Еще немного потрепыхавшись, Арс окончательно сдался, вплотную занявшись ртом своего человека.        — Может, вы наконец-то закончите? В отличие от вас, меня не прельщает находиться в помещении, залитом кровью.        — Меня — тоже… — Менгир встал на ноги уже гораздо более уверенно. — Но и в таком виде добираться куда-нибудь…        Арс, недолго думая, взял его за руку, уводя куда-то вглубь дома, словно по запаху, найдя огромный бассейн. Отмывались молча. Так же молча одевались в найденную Тайшеллом одежду. И так же молча возвращались в особняк Деврана…

***

Тайшелл        Слухи о смерти Эрравеша ни Лорме достигли дворца быстро. И, хотя сообщалось о том, что на дом двоюродного брата императора было совершено нападение специализированного отряда, Девран сразу же догадался, кто именно был этим «отрядом». Слишком уж схожи были снимки местности, после посещения этих «спец-войск» с теми, которые он видел еще вчера.        Потребовав немедленной связи с Тайшеллом и не получив ответа — Лорд ан Тонгари уверился в своих догадках. Однако, подумав, не стал сразу же открывать истину страже, решив разобраться во всем самостоятельно. Слишком уж странно было «внезапное» нападение. Да и Эрравеш не был слабым. От императора его отделяли лишь две ступени. А как менталист — он был всего лишь на уровень ниже самого Лериана.       Кстати о Лериане.        Так и не осознав полностью сообщение о том, что Старший император находится в медицинском блоке, Девран попытался отправить охрану туда, чтобы позвать императора. Однако, увидев обеспокоенные лица, вынужден был сам пройти в блок, чтобы увидеть шокирующее зрелище… Император, находящийся в глубоком ментальном погружении… буквально истекал кровью, которая сочилась, словно из пор — по всей поверхности ступней.        Будучи в курсе всех ментальных игр, и ступеней их опасности, Девран не решился приближаться, определив состояние Аллериана, как терминальное, когда разум и дух более не владеют телом, подверженные чужому разуму. Будь это занятие, и оставайся Лер неразумным мальчишкой, можно было бы решить, что его разум поглощен разумом учителя… Но поверить в то, что Император, сильнейший менталист, подчинен какому-то сопляку, к тому же находящемуся в коме — было неимоверно сложно…        Терпение выходкам малолетних трансгенов подходило к концу. Однако Девран прекрасно понимал, что мальчишкам не пойдут впрок никакие наказания… И это в том случае, если они согласятся быть наказанными. В обратном же случае, бесполезно было даже и задумываться об этом, если в ближайшие часы не хотелось переселяться на другую планету в экстренном режиме. Да и то, если позволят.        Осознание того, что в ближайшие дни поездки в собственный особняк отменяются — не добавляла радости. А то, что там находятся мелкие поганцы — угнетало окончательно. Перевезти же сына во дворец казалось еще большей глупостью. «Неподкупная» стража Лериана не внушала доверия. Даже начальник охраны Старшего Императора на время остался без работы, отосланный по каким-то маловажным поручениям. Благо, что никто не спрашивал, по какому праву он занял трон. Кровь императоров хранила в себе такие тайны, что будь один из них отстранен от власти насильно, и участвуй в заговоре — никто бы не смог править. Кровь Старшего убила бы всех сообщников. Власть была настолько шаткой, а отношения ненадёжными, что императоры ограждали себя ото всех, включая родню.        Правда, были прецеденты, но в них всегда участвовали жрецы, полностью блокировавшие возможности императоров. И это каждый раз заканчивалось переворотом. Но для подобного казуса Старший император должен был быть мертв.        Девран задумался. По-сути, он остался единственным действующим императором. А империя не сможет существовать без постоянного контроля, так что нужно было подумать и о приемниках. На всякий случай, чтобы в случае его устранения, не пришлось менять всю правящую верхушку и одаривать имперской властью какую-нибудь другую кровь. Процедура смены власти осталась в разуме только отголоском рассказов старого наставника. Поэтому, чтобы обновить данные, он решил вызвать к себе первожреца. Правда, выдавать тайну правления этим прожженным политиканам — не следовало. Кто знает, какие у них реальные взгляды на теперешнее правление, и не захотят ли, в отсутствие Старшего императора — продвинуть свои кандидатуры. Ан Тонгари признавал за собой полное отсутствие каких-либо навыков в понимании политического баланса Империи. Хотя, зачем нужен первожрец, если можно посетить того, кто гораздо лучше разбирался во всех хитросплетениях мира и являлся едва ли не первым миори, к которому следовало пойти со всеми сомнениями.        Не став откладывать столь волнующий вопрос, Девран приказал не открывать тайны отсутствия императора, покинув свои апартаменты. Воспользовавшись старым потайным ходом, он покинул дворец и, в быстроходном эрере, так и не вошедшем в моду на Эхмине, полетел к дому, надеясь застать там Тайшелла. Не то, чтобы он доверял парню… Но трансгены остались для него единственными, кому еще можно было доверять. Интуиция еще ни разу не подводила в таких вопросах.        Тайшелл нашелся в парке, где был в компании Иннара и своего брата. На вопрос о том, где Менгир, оба трансгена синхронно кивнули на дом, сопроводив неоднозначным «отсыпается», из чего Девран вывел, что примирение прошло успешно. Разборки с Арсом он тоже благоразумно оставил на потом. Тай без колебаний согласился сопровождать его даже на другую планету.        — На другую планету? Оставив… Арса здесь? — Девран едва не перешел на старо-эхминсий, полный велеречивых оборотов. — Нет уж, это ближе. Я хочу посетить своего старого учителя.        — Буду рад сопроводить вас… Старший император, — лорд вздрогнул на такое обращение, но потом мысленно себя же и отругал. Любой из них, кто становился во главе, на время принимал на себя звание старшего. — Когда отправляемся?        — Как только переоденусь.        — А я дам последние распоряжения своему брату, — Тай обернулся к сидящим на скамейке. Девран ощутил даже какую-то странную ревность, когда Иннар беспрекословно послушался Тайшелла. Мальчишка всегда отличался завидным упрямством, а словам сводного брата с готовностью подчинился.        Снять императорские одежды и облачиться в простые — было делом нескольких минут. Однако за это время Тай уже успел отправить дворцовый эрер обратно, вызвав другой, принадлежащий семье Тонгари. Увидев же, в какой одежде вышел лорд — с сомнением покосился на свой богатый наряд.        — К нему иду я, не ты, — ан Тонгари качнул головой. — Не стоит. Думаю, учитель поймет, что нам сейчас не до того, чтобы завитушки хвостами строить. Путь я подскажу.        Тай кивнул. Девран был слишком напряжен, чтобы задавать ему лишние вопросы. Ехать пришлось долго и молча, не считая редких замечаний Деврана по поводу поворотов и объездов. Дом наставника императоров ничем не отличался от остальных, стоящих вряд. Даже обстановка внутри была самой обычной. Только царило что-то странное во всем доме… Тайшелл даже не успел разобраться, что именно, когда их провели в зеленую гостиную, как молодой раб обозвал оранжерею, где все стены были увиты странным мелколистным растением. На стол подали напитки и закуски, и оставили ждать в одиночестве. Изысканная пытка. Особенно для того, кто сгорает от нетерпения. А Тай видел, насколько обеспокоен Девран. Однако…        — Лорд, — Тайшелл присел на мягкую скамью, увитую подобием зеленого мха. — Скажите, на ваше решение повлияло какое-то внезапное происшествие?        — Что? — Девран собрался с мыслями, внезапно осознав все и сразу. И шумно выдохнул. — Да, Тай, прости. Мое поведение недостойно правителя. Я позволяю другим увидеть свое нетерпение.        — И беспокойство. Не поверю, что вам не прививали уравновешенность и спокойствие. Лучше подумайте, почему так происходит. Что заставляет раз от раза терять выдержку… Тем более главу палаты лордов. Что вы последнее время употребляете в пищу?        — Считаешь, что мне могли дать что-то в еде?        — Или то, что для Лериана обычно, а вас выводит за грань спокойствия. Хотя я не уверен. Такое же состояние я заметил у вас еще тогда, на Жавирре. Это не яд. Скорее — сильный тоник, который имеет такое неприятное последствие, как расщепление мышления.        — Но я не…        — Мальчик говорит все правильно. Выжимка кайнури, не правда ли? — Девран резко поднял голову, взглянув на своего учителя. Однако тот смотрел только на Тайшелла. — Синвар ни Хиоме — мое имя, малыш.        — Тайшелл, трансген, — Тай смотрел в глаза высокому массивному мужчине, определяя его физические характеристики, и с уважением отступил на шаг, осознав, что с этим миори ему придется биться на равных.        — Иди пока, погуляй, Тайшелл. Думаю, в этом доме многое может тебя заинтересовать. А я пока поговорю со своим бывшим учеником.        — Как скажете, Синвар.        Тай и не собирался сопротивляться, еще с Санниты изучив, что меньше знаешь, крепче спишь. А влезать в политику империи не было никакого желания. Но вот вступить в равную схватку с тем, кто обучил императоров — хотелось. Даже больше. Тай поймал себя на мысли, что хочет просто увидеть грацию этого большого хищника, узнать, как могут переливаться эти мышцы под кожей, и смотреть в серебристую сталь глаз… Только серебро радужки у миори… Было более чем странно.        — Рассказывай, давай, правнук мой названный, с каким делом пришел, — Синвар присел на скамью, разлив по небольшим чашечкам пенный напиток. — Вижу же, что не терпится так, что весь хвост себе отсидел.        — Не смешно. Я давно уже избавился и от короны и от хвоста, — Девран невесело улыбнулся. — Думал — навсегда…, а теперь приходится напяливать на себя — искусственную.        — Все мы когда-то делаем не то, что нам хочется. Но ты пришел говорить об этом, или?        — Обо всем. Ты сам участвовал в заговоре против Илана… — оба миори прекрасно поняли друг друга без слов. — Теперь в коме находится Лериан. А на меня за последнее время было совершено слишком много покушений. Не думаешь ли растить новое поколение?        — Не вижу смысла, Девран, — Синвар отпил небольшой глоток из чашки. — Это испытание — не самое сложное, что дано вам. Да и как ты думаешь отлучать своих братьев от власти? Или собираешься привлечь жрецов, чтобы вновь сместить весы в их сторону? Не советую. Ничего хорошего они не предложат. И, если дважды я уже сумел их переубедить, то третий раз влезть в их интриги мне никто не позволит. Я все же, отставной император, а не действующий.        — Но как снять власть с правящих и перебросить ее на новых — знаешь?        — Знаю, — Синвар медленно кивнул. — Но не вижу смысла пользоваться столь сложным действом, пока вы все трое живы. Это будет уже переворот.        — Даже если ни единого императора не останется на своем месте?        — Даже если так. Будут наместники, но и только. Правда, я не думаю, что ты собираешься сбежать так быстро, едва начав свое правление. А твой мальчик, Тайшелл, не даст тебя убить так просто.        — Он не мой мальчик, — нахмурился Девран. — Он мой приемный сын.        — Интересные дела творятся… Человеческое дитя, трансген, мутировавший в лабораториях человеческих цивилизаций — твой приемный сын? Ты сталкивался с трансгенами?        — Слышал, — не стал вдаваться в подробности Девран. — Меняется все. От физики, до психики.        — И ты правильно заметил. Психики. Оставишь мне своего мальчика на пару дней?        — Только когда он посчитает правильным — оставить меня, — скривился Девран. — И моего сына. Он взял на себя функцию ле-ир… — и Девран рассказал все, с момента знакомства с Тайшеллом, и все что знал о двух других трансгенах.        — Очень странно… Особенно учитывая то, что я услышал… — Синвар задумался. — Искали Илана… Нашли Лериана… Подобрались к тебе… или это проделки кого-то из ваших приемных отцов, решивших обезопасить новое поколение императоров… Или врагов. В любом случае, не мешало бы проверить и Тайшелла и Арса.        — Арсаниша лучше не трогай. Это безумный убийца, который рвет на части всех, кого видит в своем окружении.        — Почти всех. Своего же любовника он не тронул… Девран, не нужно мне повторно рассказывать, как Арс обошелся со своим солдатом. Даже для человека повреждения — незначительны. Это, скорее всего, был урок. Вот я и хочу разобраться во всем сам. Надеюсь, мне ты доверяешь?        — Так ты поможешь? — Девран оставил вопрос учителя без ответа.        — Хотелось бы, конечно, сказать, что нет… — Синвар откинулся на спинку скамьи, — но мне интересно то, что у вас происходит. Такой задачи давно не приходилось решать. Тем более — со столькими неизвестными… И я передумал, Девран. Я хочу отправиться с тобой сейчас. Считай, что в твоем доме станет еще на одного миори больше. Надеюсь, ты помнишь, что я достаточно хороший менталист, чтобы разобраться во всем?        — Я и не сомневался, что тебе понравится идея — вмешаться во все, и посмотреть изнутри, что же наделали твои последователи. Надеюсь, наказания нам, как в детстве не грозят?        — А это все зависит от того, что именно вы сделали. Может быть, и приму некоторые меры по вашему воспитанию… Особенно к Лериану, который позволил увлечь себя в чужой разум.        Искать Тайшелла не пришлось. Парень оказался в библиотеке, увлеченный чтением. Заметив Синвара и Деврана — он отложил планшет.        — Мы отправляемся?        — Да, мальчик мой. Отправляемся, — бывший император окинул взглядом тонкую фигурку парня, не заметив никакой реакции. — Какая у тебя подготовка?        — Если на языке империи, то ле-ир.        — Меня интересует не направленность, а это… — и Синвар плавно, в одно движение, переместился к парню, однако Тайшелла уже там не было. Несколько минут они скользили по комнате, проверяя умения друг друга, пока бывший император не нанес удар. Тайшелл не стал уклоняться, а перехватил руку. — Ясно. Для мальчишки как ты — совсем неплохо. Но вот поработать с тобой следует. Если ты охраняешь моего внука, я хочу, чтобы ты охранял его еще лучше. Будешь учиться, — и больше не обращая на парня никакого внимания, прошел к выходу.        Тайшелл только улыбнулся. Чести учиться у императоров, тем более, бывших легенд, не удостаивался никто даже из высших миори. Но мало кто знал, что школа боя, которой их обучали на Санните, основана именно Синваром ни Хиоме, одним из лучших бойцов не только в империи, но и во всех мирах населенных людьми и миори. Говорили даже, что он в одиночку выходил против цетта. И Тай был склонен этому верить.        Синвар не стал тратить время зря, и отдал приказ ехать сначала во дворец, чтобы определить степень погружения разума Аллериана. Тай мог бы поклясться, что старый император мог бы сделать это, даже не приближаясь к Лериану. Однако посчитал, что каждое действие несет за собой какую-то цель. Так и получилось. Ни Хиоме, оказавшись в медблоке, ненадолго погрузился в связку Лериана и Эртаиса, после чего обозвал их малыми детьми. И, не став ничего подправлять, покинул их разбираться самостоятельно.        — Девран, тебе нечего делать с нами. Оставайся на своем посту императора, — немного язвительно произнес он, — а я пока побеседую с мальчиками. Думаю, нам есть о чем поговорить и в чем разобраться.

***

Синвар        Покинуть свой дом, маленькую крепость в мире предательства, было не лучшей идеей. Но позволить каким-то безумцам прекратить правление так любимо взлелеянной тройки императоров, Синвар позволить не мог. Да и тайны, крутящиеся вокруг мальчишек, влившихся в окружение Деврана и Лериана — заставляли задуматься. Правда, оставался еще странный Арс… Выбравший себе не Илана, давно ушедшего с Эхмины, а какого-то приблудного вояку. Человека, подобранного в рабском отряде. Но все тайны каким-то образом сходились воедино. И надо было искать зачинщика всего бедлама, коим мог оказаться его приемный сын… Или даже внук.        Вообще в императорском роду было принято всех называть родственниками, даже если никаких связей не было. Так было и проще и понятнее. Да и накладывало некий родственный отпечаток на связи, скрепляя не хуже дружеских отношений. Синвар даже не помнил, кто именно придумал все эти моменты, то ли Старший брат, то ли младший. Это даже было похоже в чем-то на игру… Ведь именно они, трое, будучи друзьями и братьями не только по духу, но и по крови — придумали эту нелепицу триединства правления. Они образовали империю из разрозненных планет, населенных миори, создав настолько крепкую связь, что разрушить ее не смогли ни склоки внутри империи, ни войны, бушевавшие по периметру.        Хотя Империя называлась империей еще до их восхождения на трон, и управляли ею и до их появления… Но именно втроем, взяв бразды правления в свои руки, они сумели погасить конфликт. Оставалось только поддерживать покой и мир на оберегаемой территории. Синвар очень хорошо помнил своих братьев, несмотря на то, что погибли они давно. Помнил и хранил те законы, которые они, молодыми в залихватском угаре, придумывали для будущего правления. Оказалось, что даже плохо работающее сознание может выдать нечто гениальное что, со временем отточенное жрецами и потомками — станет незыблемым устоем.        Тогда они, в каком-то негодовании, скорее даже шутливом, отказались возводить на престол одного, решив, что втроем всегда интереснее, не придется унижаться друг перед другом, да и можно спокойно покинуть систему, оставив на другого. Чем кстати, эти два красавца и воспользовались, оставив его, самого уравновешенного, править… А сами смылись в какое-то средней степени опасности приключение… Где и погибли, оставив в память о себе неизбывную боль потери и огромную империю, готовую пошатнуться и рухнуть в одночасье.        Где тогда взялись силы, Синвар не думал. Просто действовал, решив возродить традицию кровной дружбы, чтобы в тех, кто придет за ними — увидеть воскрешение их тройки. И получилось. Правда, не совсем так, как желалось. Но миори — все разные. И подогнать под рамки всех невозможно. А подобрать так, чтобы ответственность лежала на всех равная — вполне. Как и воспитать преданных самой империи, а не своим интересам.        Только где-то он что-то упустил, и никак не мог понять, что именно. И в чем. Отчаянная дружба сорвиголов, строивших империю, в конце концов, вылилась в заботу и преданность друг другу у последней тройки. Настолько сильную, что братья согласились вырвать из сердца память о третьем, лишь бы защитить его, а потом создали едва ли не семью… И, хотя слухов о Лериане и Девране ходило множество, Синвар предпочитал верить только своим глазам. Поэтому очень удивился, когда узнал, что оба названных правнука отдали свои сердца не друг другу. И, подтверждением этому была крепкая ментальная связь, которую сейчас налаживал Лериан со своим ниррэ. Даже хотелось затронуть связь Деврана, чтобы увидеть, что не ошибается… И Синвар так бы и сделал, не заметь того, каким именно взглядом на него смотрел парнишка, выбравший Деврана, а значит, связь не столько физическая, сколько ментальная. Что еще удивительнее. Такие крепкие связи устанавливать не мог никто из молодых поколений. Разве что…        Но додумывать Синвар не стал. Все проблемы должны решаться по мере их поступления. А пока что насущной была одна: Тайшелл. Мальчик, который, похоже, влюбился в него с первого взгляда. Сам он ничего против не имел, к тому же, прошлый возлюбленный покинул его уже двадцать лет тому, и пора было подумывать о новых отношениях, а не о долгой скорби и истощающих тренировках.        Так уж получилось, но генная модификация, придуманная людьми, коснулась их рода больше, чем всех остальных. Императоры пользовались ею, пренебрегая запретами наложенными на других, даря такое же бессмертие только очень приближенным личностям и тем, кто восходил на трон. Поэтому, даже сейчас, спустя почти тысячу лет, Синвар выглядел достаточно молодо и привлекательно. Даже корона, хоть и не украшенная камнем силы, оставалась всё также высока. И глаза не потеряли свой блеск… Хотя, кого он обманывал… Были годы, когда он походил на тень самого себя, скорбя по ушедшим собратьям. Но горечь утраты прошла, а жизнь продолжилась. И Синвар собирался провести ее дальше так же полно.        Освежившись под душем и переодевшись в штаны и просторный балахон, накинутый на голое тело, Синвар украсил запястья браслетами, увенчанными камнями силы… Никто не запрещал продолжать их носить. Он сам решил, что императору, оставившему свой пост, не пристало выходить в свет с атрибутом власти в короне… Он вышел в общий зал, оказавшись там в одиночестве. Слуги были в дальней части дома, не показываясь, пока не нужны были хозяевам. Оставалось только самостоятельно искать гостей Деврана… Правда, начинать поиск именно с этой комнаты, оказалось не самой лучшей идеей. Хотя, как посмотреть…        Не спеша закрывать створку, Синвар оперся на косяк, наблюдая за слаженными, пропитанными насквозь страстью, движениями двух сплетенных в наслаждении тел. Вслушивался в хриплые стоны человека, который метался по скомканным простыням, балансируя на грани сладости и боли, наблюдал за жесткими движениями другого, отмечая, насколько гармонично смотрятся они друг с другом… Правда, было странно, что его не заметили. У трансгенов просто отменный слух и ощущение опасности. А попытавшись, было кашлянуть, чтобы привлечь к себе внимание, увидел взгляд, настолько переполненный ненавистью и яростью, брошенный в направлении двери, что поспешил ретироваться. Возрождать из пыли дом Деврана, разнесенный по камешку этим психом, в котором он узнал по описанию Арса, Синвар не собирался. Чревато.        Остальные гостевые комнаты были пусты. Сад, как казалось на первый взгляд — тоже. И только на одной из дальних аллей Синвар заприметил Тайшелла, который о чем-то рассказывал Иннару. Мальчик, увлеченный повествованием, сидел на скамье, приоткрыв ротик от удивления, полностью погруженный в мир, сотворенный для него трансгеном. Тай сбился с рассказа, увидев Синвара.        — Дядя Син! — Иннар соскочил со скамейки, кинувшись к миори. — А мне Тай знаешь, что рассказывал? О том, как можно в одиночку захватить крейсер. Это правда?        — Смотря, какой крейсер, малыш, — Синвар потрепал мальчишку по волосам. — Можно и в одиночку, конечно. Но проще иметь рядом двух а, то и трех друзей, которые будут прикрывать твою спину в неприятные моменты.        — А еще мне Тай показывал удар хшира. Вот так лапой, а потом вот так, а потом…        — Малыш, если бы хшир дрался, как тебе показал Тай, то его бы на броню пускали давным-давно… — Синвар улыбался. — А так, это очень сильный и жестокий зверь. И, если твой друг не против, пусть покажет на мне, как же именно он учил тебя…        — Почту за честь, — Тайшелл поднялся на ноги, отвесив церемониальный поклон. — Мы поднимемся в тренировочный зал, или…        — Я хочу увидеть, чему ты учишь ребенка, — спокойно произнес Синвар. — Потому что заведомо неправильные удары и блоки приведут к тому, что мальчик навсегда останется необученным. Надеюсь, это ты понимаешь?        — Вполне. Мы будем драться не в полную силу? Мне бы не хотелось убивать вас…        — А это мы еще посмотрим, — Синвар скинул балахон, оставшись в одних брюках, осторожно ступая босыми ногами по гравию дорожки. — Не смущает мой вид?        — А я надеюсь, что вас не смутит мой…        Синвар только моргнуть успел, увидев, как тело парня покрывает серебристая чешуя, стекая на кисти, выпуская тонкие, но от этого не менее опасные пластины… Хшир… Кто бы знал, что трансгену ввели генный код этого зверя… Но отступать Синвар не собирался. Не в этот раз. Обернувшись к Иннару, он подмигнул.        — Беги домой, малыш. Мы с Тайшеллом хотим немного размяться… И не уверен, что тебе понравится, как мы взрыхлим половину этого парка.        — Но дядя! — Иннар опешил. — Это же папин парк!        — А с ним мы сами разберемся.        — Иди, Ин, — поддакнул Тайшелл. — Мы постараемся аккуратно…        Но аккуратно не получилось. Слишком порывисты и быстры были движения Тайшелла, который то кружил вокруг Синвара, то бросался на него, метя в уязвимые точки… Но и старый император не сдавал. Годы, проведенные в тренировках и обучении бойцов в армии Империи — не прошли даром. Сейчас даже острые пластины когтей задевали лишь пустоту… И только потом, спустя несколько долгих секунд, Синвар понял, что парень методично полосует на ленточки его штаны, забавляясь игрой. Это заставило сосредоточиться и бить если не в полную силу, то так, чтобы урезонить зарвавшегося мальчишку, показав, кто здесь главный. А игра, так игра. И когти прицельно били в одежду, срывая ее, обнажая серебристое чешуйчатое тело с острыми гребнями, шедшими по всем наружным суставам.        Увлекшись разглядыванием Тайшелла, Син едва увернулся от комьев земли, летящих в лицо и, ударом ноги в грудь опрокинул парня на землю… едва не взвыв от боли, когда его рванули за волосы, укладывая следом. Только руки успел выставить, чтобы со всей силы не вмазаться грудью в острую и жесткую чешую.        — Так не честно… — прошипел он.        — А в бою много ли чести? — Тайшелл восстановил дыхание достаточно быстро. — Или таким образом вы проверяете, кто вам подходит, а кто нет?..        — Перекинешься? — Синвар облизал пересохшие губы, смотря в странное, нечеловеческое лицо мальчишки, постепенно обретающее прежние очертания.        — Я сделал первый ход, — Тай смотрел то на губы Синвара, то в глаза. — А вы?        — Нарываешься… — Син уже не сдерживал себя. Адреналин схватки, близость молодого тела, желание, которое читалось в глазах… И последней каплей стало то, что Тай сам потянулся к нему, словно стирая последнюю грань. Синвар недолгим поцелуем впился в приоткрытые губы, сосредоточенно взглянув в темные глаза. — Ты хоть уверен в том, что сделать собираешься? Я ведь не железный… Потом не остановишь…        — Остановлю… Если захочу. Не забывай, кто я.        — Да это я уже видел… — Синвар вновь прильнул к губам парня, ощущая, как тот, чуть приподнявшись, потерся о его бедро пахом. — Только и ты не забывай, кто я такой.        — Постараюсь, — хохотнул Тай, оказавшись вздернутым на ноги, а потом и перекинутым через плечо. Такого вида транспортировки на нем еще никто не испытывал. А ощущение некой беззащитности в руках того, кого можно убить одним прикосновением — забавляло. И будоражило кровь.        Синвар не церемонился. Занеся парня в дом, он отправился в душ, где, под колкими струями, скрывая благосклонную усмешку, позволил целовать себя, утопая в каскаде немного нервных, неумелых, но пылких ласк. Возбуждение усиливалось с каждой секундой, буквально вплавляя их в объятья друг друга, пока Тайшелл не начал постанывать от желания, открыто и свободно подставляя свое тело под умелые ладони мужчины.        Спешить не хотелось. Наоборот, Синвар желал растянуть период ласк так надолго, чтобы Тай сам просил его о продолжении. Но это оказалось куда сложнее, чем он думал. Тайшелл хоть и был неумел, но точно знал, чего хочет. Увлекая Сина на кровать, он не прерывал поцелуев, прогибаясь в спине, позволяя пальцам касаться самых сокровенных мест, словно совершенно не знал, что такое стыд.        Один вид мальчишки, распростершегося на белых простынях, бесстыдно расставляющего ноги, ласкающего себя — заставлял поторопиться. Поцелуи обжигали кожу, стоны сводили с ума, заводя еще сильнее. Хотелось отбросить всякую нежность и ворваться внутрь этого горячего тела, потеряться в бездонном взгляде, истязать эти сладкие губы, что молили о продолжении. Но Син сдерживал себя. Больше всего ему не хотелось причинить боль. Наоборот, было желание снести все блоки и барьеры с этого разума, чтобы увидеть истинное лицо Тайшелла, а не маску трансгена, пытающегося играть своими чувствами.        Поэтому и готовил он парня основательно, чтобы быть уверенным, что все стоны и крики, которые он сорвет с искусанных губ, будут полны сладости и похоти. И чтобы Тай просил его о продолжении, а не о скорейшем завершении. Однако, как он ни старался, парень, в первый момент вздрогнул, напрягшись, словно пружина…, но почти сразу же обмяк, едва Синвар жадно и властно впился в его губы, стараясь подавить одни ощущения другими, и утопить боль в сладости ласк.        Но долго сдерживать себя не мог. Хотелось войти как можно глубже, что он и сделал. Изначально движения были осторожными, позволяя привыкнуть к необычным ощущениям, но вскоре Синвар начал двигаться жестче, сильнее, ощутив, как подрагивают ноги парня, как прогибается под руками его спина, а стон, сдерживаемый из последних сил, рвется наружу.        Не в силах выдержать такой остроты ощущений, Тайшелл взвился, вцепившись ногтями в спину Синвара, с протяжным стоном рванув на себя, чтобы окончательно утонуть в сладком безумстве страсти. Но долго в таком положении они оставаться не могли. Что Тай, что Син — оба хотели большего.        Поэтому Тайшелл и не сопротивлялся, когда его перевернули на живот, заставив приподнять бедра. Так ощущения были еще насыщеннее, острее, ярче, буквально сметая разум, оставляя только похоть, и жажду насладиться друг другом. Тай уже не скрывал своих стонов. Только впивался зубами в подушку, в клочья полосуя простыни, отчаянно подаваясь назад, прогибая спину как можно сильнее. Ощущать проникновение было не просто приятно, а ошеломляюще прекрасно. Весь мир померк и стерся, оставляя только слияние их тел, рождая внутри нечто, подобное вспышке…        Но Синвар не хотел останавливаться на достигнутом. Ему было мало того, что Тай принадлежал ему. Хотелось покорить мальчишку, сделать его своим, навсегда впаять свой образ в его память. И он опять изменил позу, теперь уложив Тайшелла на левый бок, закинув его правую ногу себе на плечо, поддерживая за бедра. И если раньше это было упоительно остро, то теперь больше походило на медленную ласку. Тайшелл безвольно раскинулся на кровати, постанывая от мучительной сладости, пронзающей тело, изредка вздрагивая от особо приятных ощущений. Несколько раз рука его тянулась к члену, чтобы усилить и без того бесконечное удовольствие, но Синвар не позволял, ладонью накрыв пах парня, лишь изредка сжимая его яички, да пальцем размазывая тягучие прозрачные капли смазки…        Но как бы ни хотелось растянуть удовольствие подольше, Синвар не решился, даже понимая, что под ним трансген. Это потом, когда наслаждение чуть притупится, можно будет насыщение друг другом превратить в искусство, а пока следовало остановиться, чтобы память сохранила только сладость единения. Поэтому он склонился ниже, упершись руками в кровать, заставив Тайшелла согнуться почти пополам и, впившись в губы мальчишки поцелуем, лаская его член, жестко двинул бедрами, ускоряя темп.        Тай замер в беззвучном недвижимом восторге, боясь спугнуть тот вихрь эмоций, который бушевал в груди, и ту сладость ощущений, которые дарил ему Син. Казалось, что сейчас мир перевернется, взорвется, исчезнет… Или яркой звездой вспыхнет он сам… Хотелось остановить, задержать этот миг, чтобы не раствориться в бездумной сладости, или ускорить приближение неизвестного. В каком-то подсознательном испуге, стараясь удержаться на грани безумия, Тайшелл вцепился в руку Сина, безотчетно впившись зубами в ласкающие губы и, снесенный водопадом эмоций, закричал, содрогаясь в невероятном экстазе.        — Маленький звереныш… — Синвар, слизывал кровь с губ, одновременно с этим ласково приглаживая растрепанные черные волосы мальчишки, осторожно сняв с ресниц кристально-прозрачные слезы. — Все хорошо, маленький мой… все хорошо… Ты просто не привык к такому наслаждению.        — Просто… это было немного неожиданно, — наконец оформил Тай свою мысль. — Я не думал, что может быть настолько хорошо.        — Будет еще лучше, я тебе обещаю, — Синвар поцеловал юношу в скулу и приподнялся. — Я сейчас вернусь. Полежи.        Тайшелл только кивнул, уткнувшись в подушку. Вставать не хотелось. Даже двигаться было лень. И, если бы сейчас пришлось действовать, то вряд ли получилось бы что-то путное. Синвар вернулся скоро, как и обещал. И осторожно обтер его бедра влажной тканью. А потом прилег рядом, обняв со спины, утыкаясь в макушку.        Не сказать, чтобы Син ощущал такое впервые… Но все равно было удивительно хорошо знать что тот, кто понравился, оказывается, так близок. Строить иллюзии насчет продолжительности отношений было бесполезно. Жизнь порой разводила его с любимыми, дав насладиться счастьем от силы несколько дней. А порой бесконечную любовь превращала в пытку… Но Синвар сам себе пообещал, что постарается сделать все, чтобы как можно дольше оставаться рядом с Тайшеллом.        Странно было вот так наблюдать. Тайшелл, боевой трансген, доверчиво спал в его объятиях. Это было неожиданно, но приятно. Доверие такой степени заслуживалось, порой, не только потом и кровью, но и смертями. Хотя, виной всему могло быть и то, что Тай был неплохим менталистом.        Подождав пока парень заснет еще крепче, он осторожно выскользнул из кровати. Стоило познакомиться и с обитателями одной из гостевых комнат. А именно Арсанишем и его любовником. Хотелось просто понять, чем же трансгены руководствуются при выборе своей пары. Синвар не верил в то, что ученые, придумавшие оружие такой силы, не продумали одну из важнейших его функций: привязку.        По любому выходило так, что парой трансгена не могла быть жертва. Вывод тогда напрашивался сам собой: защита. Оставалось теперь понять кого и от чего. Будь Син чуть больше ученым, чем мужчиной, он бы разбудил Тайшелла, постаравшись выяснить его критерии отбора. Но взглянув на такого домашнего и спокойного трансгена… Существо, которое в одиночку могло разнести планету… Син не решился на подобный шаг. Из чувства всколыхнувшейся в груди нежности. И… самосохранения.        Поэтому следовало найти того, кого побеспокоить было бы не страшно. На роль подопытного подходил только Арсаниш и его странный любовник. Однако искать Арса не пришлось. Парень стоял как раз напротив двери и выглядел очень мрачно.        — Тай оказался достаточно хорошим любовником для тебя? — спокойно и надменно произнес мальчишка.        — Не сожалею о проведенном времени, — Син улыбнулся. — Или ты решил, что после того, что между нами было, я обязан признать его своим ниррэ?        — Он — ниррэ Иннара, поэтому не получится. Но разбить моему брату сердце я не позволю.        — Значит, предлагаешь поступить по вашим человеческим правилам и заключить союз?        — Нет, — Арс оскалился, — я просто хочу открутить тебе голову. Безо всяких предложений.        Синвар не смог сдержать смеха. Арсаниш действительно оказался неадекватным. К тому же, еще и ревнивым до безобразия. Поэтому Син резко оборвал смех, играя по правилам странного мышления трансгена.        — Нам надо поговорить.        — Мне не о чем…        — А вот мне есть, что сказать тебе. Чтобы ты понимал ситуацию — представлюсь: я — первый император данной династии. Поэтому меня волнует все, связанное с вами, трансгенами, оказавшимися каким-то образом, связанными с моими приемными правнуками, — Синвар прошел в зал, приглашая мальчишку следовать за собой.        — Арс?.. — Менгир, услышав шаги, повернулся и тут же нахмурился, увидев незнакомого миори.        — Менг? — Синвар был поражен не меньше, увидев бывшего наперсника Илана. Человека, который хоть и добровольно, но должен был принять смерть давным-давно, спасая жизнь своего возлюбленного. Хотя теперь, наконец-то, становилось понятно, почему Арс выбрал этого мужчину…