Трансгены

Арсаниш        Пару дней — это я много затребовал. Голова начала раскалываться уже спустя полчаса, что означало, что кто-то все же пытается пробиться сквозь стайку зеленых кошек. Почему я выбрал именно этот способ?.. Да кто его знает, просто вспомнилась одна из тех детских игр, в которые мы играли. И называлась она: «не думай о…» Задачи ставились разные, надо было просто сконцентрироваться настолько, чтобы мысли о чем-то просто не проникали в твой разум. Это потом, спустя годы, я понял, что это была этакая молодежная подготовка к жизни с миори. Такие игры развивали защитную реакцию от вторжения в разум. И нам преподавали такие приемы уже на базе, но в более усовершенствованном варианте. Это был так называемый «игровой час», когда испытуемый подсоединялся к аппарату ментального слежения, в его разум загружался какой-то пакет информации, и компьютер не должен был ее считать никоим образом. Были легкие этапы, когда разрешалось просто «не думать» о пакете информации, а были и сложнее, когда на его запрос посылались команды, и ты вынужден был или прятаться за блоками, или просто очистить разум от любой информации, загнав ее глубоко в подсознание. В те моменты приходилось не только о зеленых кошках думать, но и о розовых слонах с крыльями, о феях в сарафанчиках, или просто забивать как шумом — разной ахинеей… Наблюдающие, порой, ржали. И это было хорошо. Хуже было, когда все блоки взламывались и подопытный получал за каждый выданный кусок информации — сильный разряд током.        Я хотел жить, поэтому учился выживать. И помогало. Сейчас, у миори, я мог сокрыть какую-либо информацию, если ее не вытаскивали из меня насильно. Простой блок на любопытство.        Поэтому и решил отправляться сразу же, как только получу «добро» от Синвара. Ведь это он затеял всю возню с приходом «возмущенного мстителя»…        Однако с утра Син не появился. Вместо этого меня растормошил после бессонной ночи Арс, приказав выдвигаться на личную взлетную площадку Деврана, где нас уже ждала яхта. На чем лететь — не было разницы. Лишь бы поскорее, чтобы уже на борту выспаться. А там, где мы с командиром спрятали тахканскую броню, ждал еще один подарок в виде законсервированного небольшого корабля, готового к далекому полету.       То, что Арс решил лететь со мной, как-то не удивляло. Наоборот, меня бы поставило в тупик то, что он отказался бы. Координаты первичного переброса я ввел сам, стараясь увести яхту подальше в космос. А потом просто завалился спать, попросив не будить меня до исходной точки. Правда, и когда мы оказались на месте — я тоже не понял. Проснулся сам. Сделал себе тонизирующий коктейль и только потом прошел в рубку, где сидел Арс.        — Мы летим, или стоим?        — Висим, если тебе нужно точное определение. Вышли на данную точку больше двух часов назад. Скажешь мне, зачем решил лететь?        — Пока нет. Мне не нужно, чтобы ты по своей ментальной связи передал Эрту или Тайшеллу то, куда мы направляемся.        — Что ты хочешь там сделать?        — Забрать кое-что, принадлежащее мне. Ведь Синвар говорил, что хочет нападения, неотличимого от натурального. А значит, мне придется постараться, чтобы оно таким выглядело. Поможешь?        — Кого надо убить?        Я хохотнул.        Вот это мне в Арсанише нравилось больше всего. Умение просто и четко поставить себе задачу и выполнить ее. Равнодушно и с ленцой, как заправский вояка. Хотя, можно было и представить, что творится в душе у мальчишки, когда он преспокойно убивает. А может быть я не прав… И вся показная кровавая резня его только заводит…        — Дашь выставить координаты?        — Позже, а пока… — я заметил, как между пальцев Арса проскальзывает обычный буксировочный тросик. Эластичный такой, тонкий, крепкий настолько, что использовать его можно было и на поверхности планеты. — Ты же мне доверяешь? — Арс смотрел на меня, продолжая пропускать тросик сквозь пальцы.        Внизу живота мгновенно потяжелело. Как-то не вязались такие игры с насилием. Арс мог бы вырубить меня и одним ударом, если бы захотел. Проходили, знаем. А если идет вот такой подход, то… Да. Я ему доверял. По той простой причине, что попытайся я воспротивиться, оказался бы просто обездвижен. Но такой вот, самостоятельный выбор собственной покорности чем-то возбуждал. Было в нем нечто острое, будоражащее, яркое… Отчего хотелось сказать «да».        Поэтому я и допил тоник одним глотком, спокойно протянув руки, позволяя затянуться на запястьях прочной петле. Арс же, методично опутывал мои руки, стремясь к тому, чтобы слои троса ложились ровно, не передавливая сосуды. А потом меня потянули в каюту, ведя, словно животное на заклание. Однако вместо страха и нервозности испытывал только возбуждение. Таких игр Арсаниш мне еще не предлагал и это заводило. Хотелось просто испытать, на что способен мальчик, владея моим покорным телом.        Арс каким-то образом закрепил трос у изголовья кровати, а потом медленно и методично принялся срезать с меня одежду. Когда он завершил это действо, все тело ломило от предвкушения. Я не знал, насколько он будет грубым или нежным, не знал даже, собирается ли он так и оставить меня лежать в ожидании, или удовлетворить мое желание.       Но Арс не собирался меня мучить. Нет. Избавившись от одежды, он устроился между моих разведенных ног. Такая осторожность и мягкость с его стороны несколько настораживала, да и только. Скорее, было просто непривычно то, что он пытался подготовить меня, одновременно лаская и возбуждая еще сильнее.        А потом был секс, который бы я назвал потрясающим, если бы не привык к другому Арсу: жесткому, яростному, грубому, желающему во что бы то ни стало, получить удовлетворение. И мне не хватало этого. Нежность казалась мучительной и совсем не приносила удовольствия. Наоборот, хотелось ощутить его так глубоко и так жестко, как он только мог. Я уже и стонал, и просил его, но в ответ получал только хитрую улыбку. Этот паразит явно что-то задумывал, но я не мог понять, что. Слишком возбужден был, слишком хотел его такого, привычного и жесткого. Тело желало разрядки, а возбуждение постепенно перерастало в муку. И, когда казалось, я больше не выдержу, и начну покрывать эту белокурую бестию всеми известными мне ругательствами, он сжалился. Или решился на что-то еще. Я уже не думал. Просто ломало от невозможного кайфа, когда его член вбивался в меня, причиняя такую желанную боль. Не выдержав, я застонал, пытаясь приподняться, чтобы впустить его в себя еще глубже…        Но этот садист, оставив меня на самой грани, вышел.        — Арс… Ты не можешь так поступить со мной! — взвыв, я постарался высвободить руки, только теперь понимая, какую злую шутку он со мной сыграл. Ведь я не мог выпутаться, не мог удовлетворить себя, и был вынужден бессильно биться в путах.        — Ты ошибаешься, я уже так поступил, — Арс, словно не он только что доводил меня до состояния наивысшего кайфа — оседлал стул, уложив голову на руки. — А теперь я хочу, чтобы ты поделился со мной планами на ближайшее будущее.        — Какими такими планами? — мысль о том, что мы еще совсем даже недалеко от Эхмины находимся — парализовала разум. Неужели Арса подчинили, и теперь со мной через него разговаривает то ли кто-то из императоров, то ли Эрт, который, по словам самих же трансгенов — был сильным менталистом.        — Куда мы летим, зачем, и что ты собираешься искать, — Арс смотрел на меня спокойно и с интересом, что только подтвердило мысль о вторжении в его разум.        Ну не может Арсаниш, этот псих ненормальный, вести себя так спокойно и уравновешенно! Это не в его правилах. Если бы он сейчас начал разделывать меня по кусочкам, желая узнать правду — я бы ответил. И не потому, что боли боюсь, а потому что был бы уверен в том, что говорю именно с Арсом. А как далеко простирается связь трансгенов — не знал. Может ее перебьет звезда, оказавшаяся на пути между связными, может — недолгая отключка Арса… Правда, в последнем я не был уверен, как в способе, что можно применить.        — Я могу объяснить это. Даже не так… — возбуждение хоть и медленно, но все-таки покидало меня. — Я тебе обязательно все объясню, но только тогда, когда мы удалимся от Эхмины как можно дальше. Не хочу, чтобы кто-то знал, где меня можно найти и нейтрализовать… Пока еще можно.        — Менгир… — поведение Арсаниша начинало мне нравиться все меньше и меньше. Слишком уж спокойное. — Может быть, я плохо изучал историю развития цивилизаций и их исчезновение, но я больше чем уверен, что в этой части космоса нет, ни единого живого гжери.        — Отлично. Ты знаешь про Тахканси, про броню, про то, что именно не позволяет ей жрать заключенное в нее тело, — я дернул руками. — И это все, что ты хотел мне сказать? Поговорить о том, что я собираюсь сделать? Арс, а зачем тогда надо было все это устраивать? С сексом, со связыванием…        — Я тебе объясню… — я дернулся, когда Арс скользнул ко мне, подобно тени, склонившись к самому лицу.        И вновь его глаза были полны черной бездны, от которой у меня всегда дыхание перехватывало. — Ты решил сдохнуть таким изощренным способом? Отлично. Могу даже помочь… — прикосновение к моему боку было влажным, прохладным и… необычным. Или если точнее — совсем необычным для человека, которым был Арс. И только потом я понял, что это значит. Хитин!        Я не заорал только потому, что в первый момент просто не понял всей ситуации, а потом кричать было поздно. Разум сумел принять то, что увидел раньше, чем зрение. Хотя странно было наблюдать за тем, как меняется Арсаниш. Как покрывается хитиновым панцирем все его ставшее выше и тоньше тело, как с легким костяным шелестом десятки мелких членистых ножек приходят в движение, как изгибается эта глиста с конечностями…        Не скажу, что я сразу узнал эксерона. Видел их всего лишь раза два, да и то на картинках. А сейчас эта тварь возвышалась надо мной, шевеля своими хелицерами, смотря множеством тускло-черных глаз.        Говорили, что они разумны. Говорили даже, что они прекрасные воины… Не знаю. Все что я ощущал — пустоту. Странную, болезненную, схожую с каким-то нездоровым интересом. Просто я даже представить не мог, что может сделать эксерон. Сожрать меня? Использовать как инкубатор для потомства? Или это всего лишь демонстрация возможностей? Только я не об этом думал, а о том, какой же он все-таки красивый. Необычный. Опасный в своей хищной неподвижности, готовый в любой момент кинуться вперед, нанося смертельный удар.        Я не особо знал, на что они способны. Слышал только, что броня у них странно острая, прорезающая металл любой крепости. Полостные жидкости ядовиты даже для соприкосновения… И что нет более преданных друзей и помощников, чем эксерон, нашедший человека-спутника.        Наверное, это воспоминание и переклинило настолько, что я, в надежде, что этот бред сработает — произнес самую обычную фразу перемирия. Эксероны никогда не воевали с людьми. Им не зачем было воевать. Люди сами отдавали им дань каждые пять лет, очищая свои планеты от отребья, пересылая живое мясо будущих инкубаторов на их планеты, для продолжения рода этих хитиновых.        А еще я понял, что он имел в виду, говоря, что если я хочу сдохнуть изощренно, то он мне поможет… Те несколько месяцев, пока личинка эксерона росла в теле своего инкубатора, приходилось поддерживать его жизнь. А значит, вся нервная система переключалась на кокон личинки, пропуская только те импульсы, без которых человеческое тело не могло существовать… И если это извращение стоногое сейчас попытается меня убить только для того чтобы мне помочь… Я буду очень зол. И да, я сделал ошибку, не сообщив то, что собирался сделать на самом деле…        Поэтому когда он приблизился, нависая, стараясь влезть мне в рот своими острыми ножками, чтобы запустить личинку внутрь, я рванулся прочь, не обращая внимания на то, как горячим брызнула кровь из десятков порезов, разрывая кромку губ.        — Придурок многоногий! — рот был полон крови. — Ты понимаешь, что творишь? Ты меня убить хочешь?! Ты хоть понимаешь, что я…        Эта сколопендра-переросток шлепнулась на меня всем своим весом, и я замер, стараясь даже не дышать, ощущая как только от давления хитиновых пластин его панциря, по телу побежали струйки крови. А потом эксерон резко изогнулся, подхватывая меня своими лапками, и жало, подвернувшись под спину, вонзилось в поясницу, впрыскивая первую порцию биологической жидкости, из которой будет формироваться кокон.        По телу разлилась дурманящая слабость, мысли тут же стали какими-то вялыми и медленными, словно мне вкатили с пару кубов теодрона, и на все стало просто совершенно наплевать. Оставалось только наблюдать за тем, как тонкая белесая паутина, острая словно отточенная сталь в затвердевшем состоянии — опутывает мое тело, создавая поверхностный кокон. Даже смешно было наблюдать, с какой тщательностью и усердием эксерон отдается своему делу. А ощущение прикосновения тысячи острейших лапок казалось странной и изысканной лаской, которую Арс мне дарит напоследок…        Что рассмешило — я так и не понял. То ли, что я стану ходячим блоком питания для личинки этого придурка, то ли странное сосредоточение на морде насекомого, но я усмехнулся. А может, разум съехал с катушек еще раньше… Не знаю. Но было в этом что-то изощренно-приятное, дурманящее, словно под тысячью скальпелей садиста-извращенца, который может подарить как боль, так и изысканное наслаждение смертью. И я выгнулся навстречу, ощущая, как еще не застывшая паутина кокона — рвется под прикосновением острой брони, а мою грудь и живот покрывают новые мелкие порезы, от которых становилось жарко. Но не больно. Меня даже удивило то, что я не испытывал боли, но это быстро прошло. Осталось только ощущение острых режущих прикосновений, и жар.        Реальность исчезла, сменившись мороком, бредом, сладкой патокой образов, в которых тонул, не в силах справиться с их количеством. То мне казалось, что Арс вновь вернулся в свою человеческую форму, целуя и лаская меня, старясь успокоить. То вновь смотрел в отрешенные фасеточные глаза эксерона, что сноровисто оплетал вокруг меня кокон паутины. Само пространство становилось зыбким и нереальным, расплываясь и сплетаясь в какие-то новые и неизвестные формы, коим не было названия ни на одном из языков, что я знал…

***

       Когда Арс завершил работу — сил не оставалось. Его просто рвало желчью, прямо у койки, на которой в бессознательном состоянии лежал Менгир. От запаха крови мутило. Впервые в жизни.        Хотелось просто рухнуть здесь же рядом, и спать, пока силы не восстановятся. Но нужно было сделать еще кое-что. А именно — залечить все порезы Менгира, оставшиеся после введения собственной протоплазмы под кожу, просмотреть всю нервную систему и проверить, не сошел ли человек с ума после такого вмешательства.        Хотя, будь Менгир просто человеком, он никогда бы не решился на такой эксперимент — вживление в организм экзоскелета из собственной паутины. Теперь под мышечным каркасом на туловище Менга была толстая, практически непробиваемая, упругая оболочка, что увеличивало его шансы на ту авантюру, на которую хотел пойти его ниррэ.       Немного придя в себя после столь истощающей процедуры, Арс поднялся на ноги и, пока еще оставалось время, прошел в пищеблок. Белковая пища — это то, что могло помочь ему восстановиться.        Уже позже, приняв ионный душ, он вернулся в каюту, развязав трос, удерживающий запястья Менгира, и перенес его в медблок на обследование. Исправлений не требовалось. Паутина застыла плотнным коконом, защищая внутренние органы. Череп и шейные позвонки так же были укреплены дополнительнох. Будь Арсаниш хоть немного сильнее — он бы продолжил данную процедуру, укрепив каждый сосуд своего человека, но сомневался в том, что ему, еще ни разу не прибегавшему к такому способу защиты тела — удастся сделать все правильно и не стать причиной смерти того, кого он пытался уберечь от гибели.        Арс и сам не помнил, где вычитал такие подробности о эксеронах. Кусочек памяти исчез, как и многие другие, оставив лишь воспоминание об информации, но не о том, где она находилась. И помнил о том, что эксероны, сближаясь с представителями других рас — защищали их таким же образом. Правда, это никогда не делалось насильственным образом, потому что разум человека слишком хрупок для того, чтобы пережить вмешательство в собственный организм без последствий. Поэтому и пришлось использовать частичное подавление эмоций и мышления.        Кожа Менгира зарубцовывалась быстро. Совсем недавно зияющие раны — закрывались. Все системы работали бесперебойно. Разум был погружен в частичный анабиоз, который должен был пройти через несколько часов.        Поэтому, чтобы как-то провести время с пользой, Арс взял ионный излучатель, принявшись за очистку тела Менгира, чтобы убрать все потеки крови. О том, что он будет говорить человеку после пробуждения — он не знал. Менг мог запросто послать его куда подальше, даже не разобравшись в чем дело. Выбор стоял между жизнью Менгира в отдалении или смертью, но рядом. И Арс выбрал жизнь своего человека, который сам даже не подозревал, что его организм уже давным-давно стал организмом трансгена. Напоследок прикоснувшись к приоткрытым губам ниррэ, Арсаниш вышел. Теперь все зависело от того, как Менгир воспримет информацию о том, что с ним сделали.        Не скажу, что это пробуждение отличалось чем-то от сотен таких же… Разве что воспоминание о том, что сотворил со мной Арс — проснулось раньше, выдрав меня из сна в холодном поту и с мгновенным желанием вспороть себе живот, чтобы уничтожить ту дрянь, что он подсадил. А то, что он все-таки использовал меня как инкубатор — я не сомневался.        Конечно, сразу же начали всплывать сроки, возможность оказаться на операционном столе раньше отпущенного времени и последняя мысль, которая отрезвила и шокировала: кокон нельзя прорезать ничем. Нет еще тех инструментов, которые могли бы пробить хитин эксерона быстро и качественно… Если это только не сам эксерон.        Рука сама собой потянулась к животу, чтобы нащупать этот комок, который за несколько месяцев вырастет в полноценную особь. Поэтому даже не удивился, наткнувшись на плотный каркас кокона под кожей. Просто принял то, что теперь время взяло обратный отсчет, а значит надо спешить, и сделать все то, что не успел, перед тем, как на несколько месяцев выйду из строя. Всего лишь вывод, констатация факта, осознание и корректировка своих заданий под отпущенный срок. Интересно, когда я закончился как человек и начался как машина?        Хотя нет, не интересно. Скорее забавляет то, почему до сих пор не возникло ни единой маломальской мысли о том, чтобы пришибить Арсаниша за то, что он сделал. Наверное, из-за того, что я понимал, что просто так мне никто сдохнуть не даст. Да и не совсем же эксероны полоумные, чтобы уничтожать то, что может работать годами…        Поэтому я предпочел предаваться рефлексии в присутствии того, кто меня… «оплодотворил». Чтобы хоть в глаза посмотреть. Арса я нашел в пищеблоке. Правда, парень выглядел так, словно ничего и не случилось. Просто посмотрел на меня с ленцой, и вновь уставился в какие-то записи. Да и я настаивать не спешил. Времени поговорить у нас достаточно будет. Поэтому просто поставил разогревать обед, устроившись напротив.        — Ну что, доволен?        Арс приподнял голову.        — Чем именно?        — Тем, что обзавелся своим личным инкубатором, — интересно было даже наблюдать за поведением трансгена.        — Менг… — Арс приподнял голову. — Это все, что тебя волнует?        — Отнюдь. Волнует меня как раз не это, не почему меня выбрал, а почему не сказал, что собираешься сделать.        — Потому что копошиться в своих внутренностях ты бы мне точно не дал, — Арсаниш хмыкнул. — А инкубатором я тебя сделать не могу по той причине, что я трансген, существо изначально бесплодное, не созданное для размножения.        — Тогда… — я, мысленно расслабившись, принялся за еду, — что это было?        — Укрепление твоих органов специальным жестким каркасом.        — А ты подумал, что будет, если потребуется полостное вмешательство?        — Если потребуется, то тебя тогда уже ничего не спасет. Поверь.        — То есть, ты изначально знал, что я буду против, поэтому, сначала привязал меня в игровом порядке, потом вколол какую-то дрянь, от которой я чуть не кончил, а потом попросту занимался перестройкой моего тела? Ахренеть, Арс, знаешь ли… А ты не думал, что я и согласиться могу?        — Думал, — Арсаниш кивнул. — Но предпочел не экспериментировать. Осознание того, что тебя ждет всегда менее приятно чем то, о чем не догадываешься.        Нервы не выдержали и я, дабы не запустить емкостью с едой в Арсаниша — запустил ею в стену. А потом резко поднялся. И мне было наплевать, что сделает Арс, если ему не понравится мое поведение. Сейчас мне очень не нравилось то, как он повел себя. Но сделать ничего не успел. Арс не дал мне сказать ни слова. Просто поднялся так же стремительно, успев заткнуть мне рот поцелуем до того, как я начал возражать.        То ли стресс на меня так повлиял, что крышу снесло, то ли еще что, но я сам не понял, как Арсаниш взобрался на стол, оказавшись там сидящим на коленях, неистово терзающим мои губы. Я же рвал с него одежду, желая как можно скорее прикоснуться к его телу, прогнать весь случившийся кошмар — как дурной сон. Это было дико, необыкновенно. Сумасшедшее желание обладать им — буквально выламывало, так что даже на подготовку не осталось ни времени, ни мыслей. Я просто овладел им. Жестко, грубо. Как он владел мной всегда. Едва сдержал шипение от боли жесткого проникновения, понимая, что мог себе и уздечку порвать… Но это было мелочью. Главное было то, что я делал.        И да, я мстил за все то, что пережил. И пусть месть была сладка для нас двоих — это не меняло положения вещей. В яростном и жестком сексе я полностью выливал свой пережитый страх и дурман от того, насколько же мне нравился Арс. Вот такой, послушный, прогибающийся в моих руках, стонущий и кусающий губы в страсти. И я тянулся к нему за поцелуями, пил его наслаждение, прижимал так, что не будь он трансгеном — без переломов не обошлось бы.        Согнув мальчишку почти пополам, прижав его ноги к груди, я врывался в его нутро, слушая короткие, похожие на всхлипы стоны, ощущая, как он царапает мои плечи и прижимает к себе еще сильнее, требуя страсти, боли, подчинения, которое я дарил… Поэтому я склонился еще ниже, буквально вколачивая его в стол, не заботясь о том, что будет после. И кончал долго, ярко, с хриплыми стонами, впиваясь в его плечо зубами, ощущая как его теплое семя, медленно растекается по животу.        — Еще раз сделаешь что-то подобное без моего согласия — будь уверен…        — Менг… — Арс смотрел внимательно и серьезно. — Если будет надо — я тебя цепями прикую, но сделаю все то, что поможет тебе выжить.        — Сученыш… — ну как на него можно было сердиться?

***

       Отдыхать долго не пришлось, потому что Арс выставил координаты еще раньше. Я понимал, что раскрылся во время соития, но было как-то все равно. Особенно после осознания того, что Арс, несмотря на то, что его вторая ипостась не так уж и приятна — все равно остается нужным и желанным. Поэтому задерживаться больше смысла не было. Весь оставшийся путь я просидел рядом все то время, пока мы летели к астероиду, на котором я спрятал броню с Тахканси. Говорить не хотелось. Только наблюдать за Арсом, смотреть за его слаженными действиями, за мимолетными взглядами, легким движением губ, складывающихся в улыбку… Пару раз даже поймал себя на том, что хочется притянуть его к себе и целовать до одурения, до боли и крови на губах. Но сдерживался.        Объяснить Арсу все секреты брони я собирался только после того, как покажу ее. Потому что ранее рассказывать было бесполезно. Надо было только увидеть. Потому что Арс не знал, как можно находиться в броне без гжери. А я знал. Еще мой командир рассказывал, как его ребята в не активированной броне крушили миори, а те не понимали, как им противодействовать.        — Арс, стой…        Мальчишка понял, о чем я, мгновенно отключив двигатели, все системы, отстранившись от панели управления. Я, походя, прикоснулся к его щеке губами, вводя пароли прохождения спутников, установленных ранее. Правда, сердечко екало. Забудь хоть один знак — и прощай тахканская броня, засыпанная тоннами камня. Потому что вылететь из пояса астероидов если и было возможно, то при ударной волне, возникшей после взрыва, даже Арс, пилот мастер-класса — не смог бы с этим справиться. А уж добраться до желаемого — и того меньше шансов.        Прогнав в разуме все то, что мы когда-то ставили, я, наконец-то, расслабился.        — Арс, попытайся медленно, очень медленно двинуться вперед…        — Менг, здесь что-то еще осталось опасное?        — А то ты не видишь… — пробормотал я. — Астероидов полно.        — И что? Думаешь, не справлюсь?        — Оттуда нам есть на чем лететь… А вот туда еще пробраться надо. И желательно — в живом виде.        — Сделаем. Только постарайся мне не мешать. Я и не в таких поясах зависал.        Мешать я и не собирался. Сел рядом, наблюдая за тем, что делает мальчишка. Правда, предпочел даже не смотреть. Лавировать между большими астероидами еще понимал, как. А вот уклоняться от средних… Но Арсаниш, словно родился в космосе. Ему удавалось избежать столкновений, а мелкие камни — сжигало поле корабля. Наконец, Арс увеличил скорость, спускаясь вниз.        — Левее, направь, — я смотрел на поверхность, вспоминая, куда именно лететь. — Там пещера. Большая… Надеюсь, что сохранилась…        — Здесь подвижность маленькая… — Арсаниш внимательно смотрел на экран. — Блуждающих астероидов нет, да и времени прошло немного. Тебе какая пещера нужна, эта?        — Нет, эта мелковата. Дальше давай. Ее видно только с одного ракурса. А вот с какого — не помню.        — Поищем… На какой стороне астероида — помнишь?        — Увы… Стоп!!!        — Сейчас… — Арс пробежался пальцами по сенсорной панели. — Спускаемся? Или там еще какие-то сюрпризы?        — Они только начинаются… — я встал и, прежде чем идти за скафандром, добавил: — кажется, мы точно перестарались. Была защита от идиотов, умноженная на защиту от менталистов. Получилась почти непроходимая система, которую я преодолеть смогу с трудом. Там стоит система случайного взрыва… и это — именно от дураков. А сложнее — все дальше.        — По потолку пещеры — тоже не получится?        — Нет, биодетекторы установлены.        — А как тогда ты туда собираешься проникнуть?        — Есть возможность… — я даже сам на миг остановился, задумавшись. — Но туда пролезть не сможет ни одно живое существо. Там лаз слишком мелкий.        — И для насекомого тоже?        — Если твоего размера — то получится, — я задумался. — Но на тебя же скафандр нужен…        — Я — трансген, Менг. Безвоздушное пространство для меня — не преграда. Однако если я попаду туда, то, как выйду?        — Ты серьезно? — предложение казалось бредом, но почему бы и не попробовать… Если действительно Арс сможет живым туда добраться и оттуда же выбраться. — Уверен, что с тобой все будет в порядке?        — Нас тренировали… — я заметил, как парень хмурится. — Не очень приятное занятие — в космосе в своем втором обличье бегать, но если надо, то я справлюсь. Сможешь корректировать снаружи? Глушилки, надеюсь, вы там не ставили?        — Нет. Но сигнал может отразиться от поверхности…        — А ментальный? — Арс, прежде чем окончательно упаковать меня в скафандр — придержал шлем, отчаянно, даже с каким-то вызовом впившись в губы. — Я хороший приёмник. Так что не переживай. Расскажи лучше, что надо сделать и где.        Я задумался. Не то, чтобы я не доверял Арсу, но сомнение было. Всегда было это «а вдруг» до тех пор, пока не сработаешься с напарником до состояния полного доверия. Так я мог доверять только одному человеку, которого уже давно не было в живых. Так хотелось доверять тому, кто отчасти стал моей новой жизнью. Доверие… Как иногда его не хватало, чтобы не думать, не задавать себе лишние вопросы, когда это не нужно. И как хочется…        — Слушай мой голос в своей башке и иди по наводке, которую дам, — я положил парню руку на затылок, притягивая к себе, боднув его лбом в лоб. — Я тебя не услышу. И даже не попытаюсь, потому что буду вспоминать каждый шаг, который там когда-то прошел. В свое время я эту пещеру излазил так, как ее даже Жерар не знал. Но четверть века прошло. Коды я помню. Все. Но когда их ввести — придется думать тебе самому. Броню ни в коем случае не заноси в корабль. Прикрепи снаружи. Пока не вычищу все — ни одна молекула воздуха не должна попасть внутрь. Понял? Когда окажешься в корабле — перед тобой будет коридор, в котором я тебя вести уже не смогу. Преодолей его быстро. Очень быстро, иначе — замурует. И мне всех сил не хватит, чтобы вытащить тебя оттуда.        — Я впаду в анабиоз, и буду ждать тебя с подмогой, — Арс напялил на меня шлем. — Если ты не помнишь всего того, что должен помнить. Идем.        — Сколько ты выдержишь в космосе?        — Нам хватит времени. Общайся со мной так, как говоришь. Мне приятно будет слышать твой голос в своем разуме, — Арс начал раздеваться, послав мне напоследок воздушный поцелуй.        А я замер, наблюдая за его превращением. Тело мальчишки начало меняться с груди. Ребра разошлись, словно вскрывая грудную клетку, двигаясь отдельно друг от друга. Тело начало вытягиваться, покрываясь черным матовым хитином, членистые ножки, коих я сосчитать даже не мог — были словно окрашены кровью. Нижние челюсти разошлись, руки подернулись вверх, и вот уже все вместе образовывает хелицеры и передние лапки огромного эксерона, что внимательно смотрел на меня шестью фасеточными глазами.        «Круто у тебя получилось…» — я перевел дыхание. — «Не ожидал, что все так… необычно. И почему, скажи, грудные лапы — именно из ребер? Для большей крепости?» Эксерон все еще стоял в верхней стойке, завершая превращение. А потом опустился, вытянувшись на полу, словно в нетерпении постукивая своими алыми, под цвет крови ножками. И так захотелось прикоснуться к броне, что я отстегнул перчатку и осторожно провел пальцами по черному хитину, ощутив мелкие щетинки, приятно коловшие ладонь. И нет, у меня не было никакого отвращения, когда я прикасался к этой лапчатой гусенице. Хотя бы потому, что даже в таком виде передо мной был ни кто иной, как Арс. Другой, не совсем обычный, но Арс.        «Пора», — я открыл переходной шлюз, пропустив эксерона вперед. — «Я постепенно выровняю давление и опущу температуру, чтобы тебя не разнесло по космосу в виде привлекательного желе… Правда, придется этот процесс ускорить, чтобы зря время не терять…»        Но когда эксерон встал на задние лапки, самостоятельно запустив программу быстрого перехода — готов был обматерить его, на чем свет стоит. Чем и занимался последующие полторы минуты.        Дальнейшее оказалось гораздо более простым, чем я думал. Видимо, не запомнил истинную высоту пещеры тогда. Потому что сейчас оказалось, что подниматься туда не так уж и далеко. А вход был не настолько и мелким, как думалось. В связи с этим у меня возник ряд сомнений: а все ли я помню то, что надо помнить. Вдруг сознание действительно играет со мной, заставляя теряться в пространстве. Как я тогда могу упомнить — где и в каком порядке расположены системы отключения, чтобы не запустить Арса в самое пекло?        Но думать надо было раньше. Сейчас оставалось только действовать. Что я и делал. «Вот этот спуск…» — я стоял у отвесно уходящего вниз туннеля. — «Он длиной метра три, не сужается. Так что думаю, что с его преодолением проблем у тебя не возникнет. Когда спустишься — осмотрись… Фонарик дать?» — это больше было шуткой, нежели правдой. Эксероны без помощи технических средств отлично видели во всех спектрах, включая ультра и инфраволны. — «Ты окажешься в пустом пространстве, где уже самому придется ориентироваться. С той стороны, где находятся экзоскелеты — первый защитный контур, который придется отключить. Дальше…»        Арсаниш шустрой гусеничкой скользнул по отвесному лазу. Только хвостовой нарост, в виде вилочки, мелькнул. А я, переведя дыхание — продолжил вспоминать.        С Жераром мы устроили три контура защиты. Внутренний — защищающий саму броню. Наружный — защищающий броню и корабль, который когда-то угнали… Даже не помню, у какой из воюющих сторон. Управляться с ним могли, да и ладно. Остальное оказалось мелочами. Даже то, что существа, у которых эта махина была угнана — дышали не кислородной смесью. Разобраться хотели потом, по прилету, но времени все никак не было. Разве что только защитные поля освоили, управление, да систему навигации. Особых сюрпризов не было, да и на том ладно. Если честно, то Жерар и позарился на него только ради брони. Хотел переделать потом, на досуге…        И первичный. Правда, они не были замкнуты друг на друге. Вроде бы даже Жерар воспротивился такой сложной схеме, сомневаясь, что после подобного вообще можно будет проникнуть в пещеру без повреждений, даже нам самим. И сейчас я был благодарен ему, понимая, что иначе пришлось бы отключать все с первого, а значит, наружного.        Вспоминалось легко. Я перешел на тот уровень мышления, когда не оставалось ничего внешнего. Только память о том, что было когда-то. И вел Арсаниша. Вел, как умел вести. Как шел бы сам, окажись внутри пещеры.        Самой сложной проблемой оказалось открытие самого корабля. В знаках той, другой расы, названия которой я не знал — не разбирался. Закорючки, черточки, кружочки… Язык не было времени изучать. Да и надобности. Поэтому код был использован обычный. Старый даже по меркам человечества, но от этого не менее действенный. Последовательность Фибоначчи с десятого члена и по двадцатый. И число отсчитывалось каждый раз с первого знака, которых было всего лишь восемь. Так что, задача Арсу предстояла та еще.        А вот внутри самого корабля помочь не мог. Это Жерар был пилотом экстра-класса, а не я. Но как раз в этом я мог полностью положиться на Арсаниша. Кому, как не ему, разбираться с такой сложной системой…        Что заставило меня перестать думать и тревожно начать оглядываться — я понял не сразу. Только потом дошло, что это мог быть мысленный посыл Арса, который готовился к старту. Поэтому я буквально скатился с вершины каменного холма, метнувшись под защиту ближайшей возвышенности, правильно рассудив, что если удар будет достаточно силен, то нашу яхту просто снесет волной взрыва…        Но я никак не мог подумать, что вместо того, чтобы идти по туннелю, корабль начнет подниматься вверх! Я даже не мог рассчитывать на такую колоссальную мощь, которая может потребоваться для того, чтобы пробить камень… О броне я уже не думал. Как-то не до нее стало, когда увидел, как, окруженный слабым золотистым сиянием, инопланетный корабль поднимается в вихре каменных обломков пещеры… Уж что с ним Арс сделал — я не представлял, но сейчас это произведение чуждой цивилизации больше напоминало высокий конус с соплами находящимися снизу, чем на обтекаемую каплю, которой был раньше. Видимо, еще одно свойство корабля, которое не заметил тогда Жерар. Или о котором не стал рассказывать мне.        Не скажу, что спокойно наблюдал за тем, как плавно и величественно поднимается судно, передним экраном защитного поля пробивая астероидный слой. Мысль о том, что сейчас я останусь на поверхности со слабенькой яхтой, на которой мне никогда не подняться самостоятельно — то и дело подкатывала, но так и не оформилась окончательно. Не успела. Совершив маневр, судно мягко, словно на перину, опустилось на астероид. Неярко полыхнуло поле, прогибаясь подушкой под корпусом, и пропало. А потом в сторону отошла полукруглая створка, пропуская внутрь меня.        Первое, что меня насторожило — это странные пятна бурой слизи, тянущиеся от грузового ангара к командной рубке. Я даже еще не совсем понял, что это может значить, как рванулся вперед, снедаемый тревогой за Арса… В рубке полулежал израненный эксерон, лишившийся части своих конечностей. Бурая жидкость пенилась на ранах, зарубцовывая их. А я не знал что делать. О регенерации эксеронов я знал мало. О том, что нужно делать — еще меньше. Снять скафандр и прикоснуться к Арсу напрямую — было смертоубийством, потому что в этом состоянии он был ядовит для меня… А говорить мы не могли, потому что мой мозг оказался не настолько развит, чтобы воспринимать его волновое излучение.        Поэтому все, что я мог сделать, чтобы как-то облегчить ему состояние — это оттащить от панели управления, уложив ровно. Эксерон оказался легче, чем я предполагал. И даже два полных метра его длины удалось удержать без труда. Но я побоялся, что где-то нарушены и сегменты брони, поэтому сильно не усердствовал. Сначала следовало привести в порядок систему вентиляции, пустив по ней кислородную смесь, и только потом думать о чем-то другом.        Наконец, когда датчик атмосферы, укрепленный на рукаве гермокостюма, показал, что смесь пригодна для дыхания — я ощутил шевеление позади себя а, обернувшись, увидел, как Арс меняется. Медленно, тяжело, все еще истекая бурой слизью, постепенно алеющей в кровь. Для того чтобы безопасно прикасаться к Арсанишу, не изъязвив себе кожу ядовитой слизью — пришлось использовать небольшой ионный генератор, который входил в набор гермокостюма.        Я матерился сквозь зубы, вновь и вновь осматривая тело парня, вымывая из ран остатки ядовитого вещества, тут же вспрыскивая их специальной жидкой коллагеновой пленкой, которая наносилась на повреждения как первая помощь. Почти весь баллончик извел, стараясь залепить все царапины и порезы, а кожа Арсаниша расходилась вновь и вновь, расползалась, словно ее больше ничего не держало вместе. Отслаивалась прямо пластами, оказываясь скрепленной только аэрозолем. И это было полбеды. Беда была в том, что Арс до сих пор не мог внятно мыслить, чтобы сказать мне, чем я могу помочь.        Вынести его из корабля не было никакой возможности. Где здесь находится что-то хоть видом напоминающее медблок — я не знал. Оставалось только действовать на свой страх и риск. Что я и сделал. Мысленно попросив у Арсаниша прощение, я рванул прочь с чужого корабля на тот, на котором прилетели мы. Уже там, наспех собирая все то, что мне казалось нужным для лечения — я застрял на мгновение на мысли о том, что вокруг корабля действуют какие-то странные поля. Потому что иначе как этим объяснить то, что переходной шлюз там не предусматривался — я не мог. А еще я никак не мог объяснить то, зачем напоследок, уже почти покинув кораблик на котором мы прилетели — все-таки завернул в пищеблок, прихватив несколько контейнеров с белковой массой.        А когда вернулся— словно поплыл. Нет, я видел и даже помню, что делал, но уж никак не мог подумать, что способен на такое. Словно кто-то чужой действовал за меня моими руками. И взять под контроль собственное тело не удавалось. Хотя и страха не было. Скорее — просто возмущение, что кто-то так нагло перехватил управление. Но когда Арс начал подавать первые признаки жизни — беспокойство окончательно улеглось. Кто бы это ни был, он точно знал, какие препараты надо вводить, в какой дозировке, и почему, сразу после этого следует буквально заливать в глотку Арсанишу белковый коктейль.        Уже избавившись от гермокостюма, сидя на полу и аккуратно поддерживая голову Арсаниша, я самостоятельно продолжил кормить его, ощущая облегчение оттого, что раны, которые еще некоторое время назад казались неизлечимыми — медленно, но верно затягиваются.

***

       Откатом от пережитого стресса меня накрыло уже после. Как-то враз отказало все тело, и я бессильно опустился на пол, рядом с ним. Сердце колотилось где-то в ушах, глотку сжимало, словно тисками, разум мутился… А я, не понимая, что делаю, шептал Арсу что-то бредовое о том, как испугался. И мне впервые было все равно, что меня накрыло вот так и сразу.        Просто никогда я не оказывался так близко к тому, чтобы потерять того, кто был мне настолько дорог. Я сам с удивлением понимал, что это правда. И что страх мой замешан не на том, что я окажусь в одиночестве на астероиде, с которого мне не выбраться. И радовался я не тому, что выжил пилот… А тому, что это именно он, Арсаниш, мой колючий мальчишка с тараканами в голове, выжил. Выкарабкался. Сумел… И плевать на то, что было, что будет… Он нужен мне. И спасибо тому, кто вмешался… Кто бы то ни был… Спасибо за то, что мне подарили шанс сказать моему ледяному ежику то, как же мне без него плохо… Было бы плохо, случись что…        Я осторожно прижимал Арса к себе, ощущая, как колотит дрожью все мое тело, понимая, что чуть не словил овердоз адреналина, находясь на самой грани потери того, кто стал по-настоящему нужен.        Арсаниш медленно приходил в себя. А я все еще гадал, кто был таким хорошим, что успел вмешаться вовремя. И на ум не приходило ни единого имени, кроме имен братьев моего мальчишки. Да и то уверенности не было. А больше и придумать некого было. Потому что настолько сильным менталистом быть, чтобы вмешаться в разум человека легко и безболезненно, да еще и заставить делать то, что нужно — могли разве что только они. О связках я тоже думал, только понять не мог, откуда на Эхмине возьмется хоть один врач или лекарь, который знает, как обращаться с трансгенами. Правда, все это были мелочи. Гораздо большей проблемой оставался Арс, который уже устроился у меня под боком и, не смотря на твердость поверхности, и преспокойно сопел.        Голова уже перестала кружиться, и даже сердечко не пыталось выпрыгнуть из глотки. Поэтому я позволил себе присесть, а потом и встать. Не знаю, насколько удобно на полу лежать Арсу, а мне явно такое место не по душе. И, даже если бы хотелось просто понежиться в объятиях мальчишки — все равно бы не удалось. Потому что надо было разобраться еще и с тем, что мы получили в подарок. А именно — с кораблем. Осторожно подхватив Арсаниша на руки, я перенес его в ранее запримеченное место с мягкими плоскими эллипсами, стоявшими рядками, наподобие сидений. На ощупь они оказались именно такими, как и на вид. Мягкими, чуть шершавыми, словно наполненные изнутри некой жидкостью. Идеальное ложе, которое может принять форму тела любого создания.        А потом, чтобы не тратить время зря, пошел осматривать корабль, который нам достался. Изнутри он казался гораздо больше, чем снаружи. Правда, я так и не мог понять, для чего десятки небольших помещений, в которых кроме пустоты ничего не было. Только капитанская рубка была оборудована в более-менее понятном для человека стиле, словно создавалась специально под людей. В общем-то, я и в это готов был поверить. Мало ли для чего был создан именно этот корабль. Мало ли… Хотя как-то странно то, что только рубка, да этот зал отдыха были сотворены. А все остальное? Ведь надо питаться во время полета, надо где-то спать, справлять свои физиологические потребности… А значит…        То ли я что-то не так понял, то ли, то был совсем не зал отдыха. Я буквально сорвался с места, кинувшись к помещению, в котором оставил Арса. И появился как раз вовремя. Парня уже полностью обволокло какой-то прозрачной белесой жижей, похожей на желе. Но, когда я попытался его оттуда достать — Арс только легонько мотнул головой, запрещая мне подходить. Его взгляды я давно изучил. Но понять, что именно происходит сейчас — не мог. Просто наблюдал за тем, как Арсаниша поглощает кокон, на котором он лежал. Наконец, оболочка истончилась, и остатки жидкости с неприятным маслянистым хлюпом выплеснулись на пол.        — Может, ты мне объяснишь толком, что происходит? — я напряженно застыл. Оружия с собой не было. Да и побоялся бы я стрелять в Арса.        — Если я правильно понял по объяснениям Эрта, — Арс присел, стараясь не притрагиваться к другим коконам, — то это симбионты, наподобие гжери. Только едва ли не прародители. При слиянии с организмом получают его в свое пользование, делясь своей неуязвимостью. И, как я понял — интеллектом.        — То есть, теперь ты умнее всех на свете и даже императоры тебе в подметки не годятся? — я усмехнулся, а Арс оживился.        — Правильно сказал. А теперь раздевайся и полезай в кокон.        — Совсем сдурел? — я успел вырваться из его хватки до того, как она станет стальной. — Не нужно мне этого счастья! И не хочу, чтобы слизь всякая ко мне в тело проникала!        — Я через себя подсажу, — пригрозил Арсаниш. — А если выбирать, кого я хочу видеть защищенным, то ты первый в этом списке. Поэтому, еще хоть слово, и я сам тебя держать буду. Как и обещал.        — Хорошо, — я сдался. — Только я сначала посмотрю, как на тебя подействует слияние, а потом подумаю, соглашаться или нет…        — Как с тобой иногда сложно… — я отступил назад, заметив, как подбирается мальчишка, собираясь кинуться на меня. Нет уж, вот чего-чего, но я сам хочу отвечать за свою жизнь. — Ну?..        — Арс, я предупреждаю… Бить маленьких мальчиков, только что чуть не отправившихся на тот свет — последнее дело… Но я это сделаю. Поверь мне! Арсаниш!..       Наверное, рвануть прочь, пытаясь увернуться от загребущих ручек в узких коридорах, которые я уже успел изучить — было не слишком хорошей идеей. Ведь Арс — хищник, по-сути, а я будил в нем зверя, распаляя жажду охоты. Только казалось, что эта шальная беготня привносит некоторый азарт. Пару раз я ловил себя на мысли о том, что мы творим сущий бред. И даже не потому, что как дети сигаем по кораблю, а то, что корабль неизвестен. И создан чуждой расой, с которой я еще ни разу не сталкивался. Но остановиться, чтобы попытаться втолковать это Арсу…        Да никогда в жизни!        Наконец, этот хищник настиг меня, повалив прямо на пол, оказавшийся вполне мягким даже для занятия сексом. А то, что именно это Арсаниш и собирался сделать — я уже понял. Нет, он не рвал с меня одежду. Ее срывал я сам, больше не желая сбегать. Тело буквально требовало разрядки. И мне было даже плевать на ту странную белесую муть, которая до сих пор окутывала мальчишку. Я жаждал его тела, его поцелуев, таких жгучих и жалящих, таких страстных и желанных… Я терялся в водовороте чувств, эмоций, не скрывая стонов, прижимая его к себе так крепко, как только мог.        И только дугой выгнулся, когда он вошел в меня безо всякой подготовки, вжимая в себя, шепча какую-то ерунду о том, как я ему нужен, что принадлежу только ему и никому другому… И мне не хотелось отрицать этого. Наоборот, было безумно сладко ощущать и слышать это «мой», с утробным рыком, жадно, жарко вцеловываемое в мои губы, в шею…        Дрожь волнами прокатывалась по телу, топя в безумном наслаждении быстрых и жестких движений, в бессознательной эйфории желания отдаться еще полнее, навсегда остаться рядом, оказаться нужным настолько, чтобы самому поверить в это и не стремиться ни к чему больше, довольствуясь и так немалым: любовью того, кто был мне далеко не безразличен. И, кажется, Арс сам понимал это.        — Люблю тебя, мальчик мой… — слова пришли внезапно, и даже самому как-то странно стало, почему я говорю эти слова тому, кто столько раз унижал меня, буквально уничтожая…        — Мой… — рыкнул Арс напоследок, вбившись так, что я чуть не заорал, то ли от боли, то ли от того кайфа, который буквально рвал мое тело, выгнув в крепких руках парня, заставив рыбой, выкинутой на берег, глотать воздух и собственные тихие стоны полного изнеможения.        — Садист маленький… — я медленно приходил в себя, не желая даже шевелиться, а Арс, словно большой дикий зверь, урча от удовольствия, покусывал мне шею.       И так было приятно это ощущение прикосновений, что я забылся, совершенно не желая ни о чем думать, мыслить, решать какие-то проблемы. Для меня существовало только здесь и сейчас. И это «здесь и сейчас» было с Арсом, с моим маленьким и ершистым мальчиком, за которого я бы убил любого, кто посмеет причинить ему вред… Нет, даже подумает о том, чтобы это сделать…        Когда угар желания схлынул, я осознал, что мы до сих пор лежим в одном из помещений корабля, совершенно голые, измазанные какой-то липкой гадостью и собственным семенем. Арс распростерся на мне, но я ощущал, что он напряжен, словно в эту же секунду собирается сорваться и куда-то сбежать. И не помогали ни ласковые поглаживания по спине, ни слова, ни поцелуи…        — Арс?.. — я осторожно приподнял голову парня со своего плеча. — Что-то случилось?        — Пока еще нет, — Арсаниш упруго и резко поднялся на ноги, собирая с пола мою одежду. — Пройди в ту каюту, где лежат сгустки энергии, выбери себе один, и позволь ему впитаться в тебя. Я думал, что произойдет расслоение моего, но не получилось. Каждый выбирает себе только одного хозяина, и они неделимы.        — Отлично. По-твоему, мне это нужно? Хочешь меня трансгеном сделать окончательно? — не скажу, чтобы я нервничал, но такое желание Арса — защитить меня — навевало некие опасения. — Давай так: пока я не собираюсь пропитывать себя этой гадостью. Да и, думаю то, что ты со мной сделал — поможет мне выдержать многое.        — Но не все. Поэтому…        — Арс!.. — я глубоко вздохнул. — Нет.        — Как хочешь, — парень осмотрел себя, а потом побрел в какую-то дальнюю часть корабля. Я из интереса — последовал за ним. — Надеюсь, ты в курсе, что нам достался корабль-трансформер.        — М-мм?..        — Трансформационные технологии, Менг, — Арс говорил со мной как с ребенком. — Для всех, кому нужно в космосе средство передвижения. Полная адаптация всех систем жизнедеятельности под требования тех, кто в нем. Достаточно просто представить, что тебе нужно, задать определенные параметры, и все. Не требуется загрузка воды, кислорода, еды…        Я как представил — меня от отвращения передернуло. Арс, видимо, тоже понял, что сказал.        — Ладно, насчет еды и воды — это может быть для вас, людей, и перебор. А остальное, думаю, не потребуется. Сам справишься?        — С чем, с перетаскиванием всего, что может потребоваться с яхты, на…        — Менг, не прикидывайся идиотом. С тем, чтобы загнать яхту в ангар этого корабля. Я введу параметры на расширение грузового помещения.        — А может быть, пристыковать лучше?..        — Ну, может и так. Займись пока делом. А я наведу здесь полный порядок. У нас еще около получаса есть… прежде чем меня вырубит.        — Это как? — я замер. — С чего тебя вырубит?        — Эрт, — Арсаниш нахмурился. — Перед отлетом я попросил провести его работу над моими блоками, чтобы снять их. Он закончил недавно. Сейчас держит все на себе. Но я не могу ему позволить долго находиться в моем разуме. Это навредит ему. А воспоминания, если нахлынут — это отключит меня на какое-то время. И желательно, чтобы пока все это длится, мы находились бы в полной безопасности. А я — еще и закрытым где-нибудь, где смогу спокойно переждать ломку. Поэтому, лучше побыстрее все закончить и выйти в открытый космос.        — Отлично. Но ты в курсе, что пилот из меня никакой?        — А у меня нет скафандра, — Арс развел руками. — А в твоем — меня два поместится.        — А если принесу?        — Менг… — Арс только головой покачал. — Порой мне кажется, что ты не хочешь что-то делать не потому что не умеешь, а потому что тебе просто лень. Надеюсь, войти на яхту ты сможешь? Мне нужно, чтобы ты изнутри открыл люк…        — И ты меня там закроешь, — я только усмехнулся, понимая, что задумал мальчишка. Решил обезопасить меня на тот случай, если у него крыша поедет. — Нет уж, дорогой мой. Никаких походов на яхту не будет. Хотя бы до тех пор, пока с тобой все будет в порядке. Ты ее и сам можешь затянуть полем и пристыковать. Без моей помощи. А уж без еды я как-нибудь потерплю. А ты — трансген. Так что не надо рассказывать мне, что ты проголодаешься быстро. Если что — в рубке остались еще контейнеры с неоформленной белковой массой.        — Я же могу и приказать… — глаза Арсаниша вновь начала заливать черная бездна, но только на меня это уже не воспроизводило того впечатления, как раньше. Страх ушел. А на его месте осталось только доверие к этому странному парню.        — Предпочитаю, чтобы объяснил.        — Если я вновь приму внешность эксерона, то тебя не спасет даже тот кокон, который я создал в твоем теле. А насколько я буду вменяем — не знаю.        — Вот и узнаем вместе, — я решительно отмел все его возражения. — Обещаю не попадаться тебе на глаза, если ты этого не захочешь. Но на яхту не уйду.       Арс прошипел только что-то сквозь зубы, а потом прошел в рубку, занявшись кораблем.        — Если хочешь помочь, хоть чем-то — займись помещениями, — зло бросил он. — На панель, что перед входом в каждое помещение — кладешь руку и представляешь себе в деталях, что должно быть внутри. Если что не получится — я потом подправлю. А после — зафиксирую.        — И в какой части корабля ты собираешься меня закрыть?.. — Арс только рыкнул что-то нечленораздельное, занявшись яхтой. — И, уж прости за вопрос, но куда ты броню дел?        — В ангаре! В вакууме, как ты и просил.        Арсаниш с каждой минутой действовал все лихорадочнее, правда, чем он занимался — я не понимал. Экранов видеонаблюдения на этом корабле не было, а движения не ощущалось. Поэтому я мог только догадываться о том, что происходит за обшивкой. Наконец, отстранившись от пульта управления, Арс вздохнул. Расслабился на какое-то мгновение, а после — подорвался, метнувшись в одно из помещений.        А я, если и мог чем-то помочь мальчишке, так только тем, что не попадаться ему на глаза. Поэтому сделал то, что считал нужным. А именно: надел скафандр и пошел к выходу. Корабль должен был меня впустить в помещение, в котором находилась броня. Или, во всяком случае, я хотел попытаться туда войти. Потому что обработать ее следовало до того, как мы прибудем на Эхмину, или в любое другое место, где есть кислород… или любое другое соединение в воздухе, которое пробуждает к жизни то, чему проснуться никак нельзя.        Если честно, я даже не знал, что это такое. Жерар говорил, что нечто, вроде плесени, выстилающее изнутри всю броню, подобно мягкой обивке. Вот только соприкасаться с нею нельзя. Сожрет, даже костей не оставит. Но и бороться с ней возможность была. Лучше всего, конечно, было выжечь ее плазмой, но вот выдержит ли такую температуру обшивка корабля — уверен в этом не был. Можно было и под дюзы подставить… Благо, броня сама по себе настолько термоустойчива, что подобное вычищение ей не навредит. Но опять-таки, пока Арс не освободится — лучше не рисковать. Поэтому я и занялся тем, о чем знал. А именно — пошел вычищать броню вручную, пока она не активирована в воздушном пространстве.        Кстати, большой минус данной плесени, был именно в том, что низкие температуры и безвоздушное пространство — полностью нейтрализовало ее. А без внутренней оболочки, броня становилась мертва… Чем я и собирался воспользоваться. Меня как-то совсем не прельщало быть сожранным заживо. А за последние несколько десятков лет не удалось обнаружить ни единого гжери.        Найти помещение, в которое Арс поместил тахканскую броню, оказалось не таким уж и легким делом. Сначала я попросту не мог найти туда вход, а потом долго думал над тем, как добиться полного вакуума в помещении. Не додумался. И решил повременить. Как-то не хотелось мне, чтобы споры этой плесени попали в воздух, которым мы дышим.       Побродив еще немного по пустым и открытым помещениям корабля, я решил заглянуть в часть, выбранную Арсанишем. Не потому что хотелось пойти против ясно оформленного приказа: не появляться, а потому что на душе было неспокойно. Я знал, что такое ломка блоков. И знал, что лучше, чтобы она проходила в одиночестве, потому что тот, чье сознание обнажено — беззащитен. Но побороть себя не мог. Слишком остро ощущал то, что было уже когда-то. И эта, пережитая единожды боль — оформилась желанием — не допустить ее вновь.        Убедив себя, таким образом, я решительно шагнул в помещение, выбранное Арсом.        — Уходи!.. — прошипел он, оскалившись на меня. — Мне не нужна жалость!..        — А я и не собираюсь тебя жалеть, — я откинул шлем, но скафандр снимать не стал. Мало ли что, перекинется еще, так хоть раны не слишком глубоки будут. — Я просто пришел, чтобы быть рядом.        — Я не нуждаюсь…        — Арс… — я прилег рядом с парнем, устроив его голову на сгибе локтя, осторожно проведя по телу рукой, закованной в перчатку. — Мы все нуждаемся в том, чтобы с нами кто-то был рядом, во время ломки. Ты уж прости, но я знаю. Я видел, как это происходит.        — Карстар азрат онхт… — я не понял, но видимо, он ругнулся. — Уйди… Пока не…        — Мальчик мой… — странное тепло, нежность, желание разделить с Арсом эту боль — затопило меня. — Я не причиню вреда. Ты же можешь довериться мне?.. Можешь позволить быть рядом… Ты не первый проходишь это. Я видел, как ломают блоки. Мне самому ломали…        — Я приказываю!..        — Арс… — я повернул голову мальчишки к себе, взглянув в его глаза, видя лишь панику и подступающую боль. Пришлось открыться полностью, снеся все установки в одно мгновение, от чего повело. — Я не причиню тебе вреда. Все что мне нужно — это чтобы ты перенес это с минимальным вредом для психики.        — Я…а-а-а!!! — судорога волной прошлась по его телу, вырвав крик боли. — У-уйди!!!        — Останусь… — шепнул в висок, осторожно прижимая его к себе. — Я хочу быть рядом, когда нужен. Я всегда хочу быть рядом. В боль, в отчаяние… Чтобы тебе всегда было на кого оглянуться и увидеть, что есть тот, кто прикроет тебе спину. Пусть я немного значу, пусть я всего лишь человек… Но я всегда буду рядом.        — Мне не нужен!.. Никто!.. — мальчика опять выгнуло дугой. Ничего не поделаешь. Ломка блоков всегда воздействует и на периферию, действуя на все нервы. Я отстранился, чтобы не задевать его тела, не причинять лишнюю боль, но Арс, в полубессознательном состоянии, нашарил мою руку, вцепившись в нее так, что я даже сквозь перчатку ощутил его хватку. — Менг!.. Уйди!..        — Обязательно… Когда это все прекратится, — наблюдать за ломкой жутко. И хуже, когда тот, кого ломает — тебе дорог. Ты не можешь разделить с ним эту боль, не можешь ее облегчить, ты можешь просто находиться рядом и видеть это.        Я понял, что люблю Арса, вот такого, каким он есть — совсем недавно. Но это стало только еще большим испытанием. Казалось, что еще немного, и меня самого начнет ломать, как его. Потому что душевная боль становилась почти ощутимой. И, если бы он, обернувшись эксероном, располосовал бы мне грудь — наверное, мне было бы легче, потому что я мог бы тогда достать свое сердце и положить его к ногам этого отчаянного мальчишки. Пусть бы даже тот протоптался по нему… Какая разница… Главное, чтобы моя боль была хоть отчасти похожа на его…        Арс застыл, выгнувшись дугой, а потом все его тело обмякло. А на лице появилось выражение детской беззащитности. Самый пик. Блоки снесены, щиты убраны, и все воспоминания вот-вот хлынут наружу… Я осторожно, но достаточно плотно обнял его, прижав к себе. Говорить было нечего, да и незачем. Сейчас он будет слышать только себя…        Детское невинное выражение сменилось отчаяньем, разочарованием, неверием…        — За что?.. — я не ожидал в голосе Арса услышать таких нот. А он продолжил: — Что он сделал вам? Неужели…        Хотелось встряхнуть, вернуть в «сегодня», но мне почему-то казалось правильным то, что он переживает.        — Нет, пожалуйста, нет!.. Я буду таким, как вы скажете!.. Только не надо!..        И вновь, пустота взгляда.        Сквозь заботу и нежность, пробивалось любопытство, но я его задавил. Потом, если посчитает нужным, Арс мне расскажет все. Поэтому, во время ломки блоков, все желали находиться одни. Слишком много всего можно было рассказать, чего не нужно было слышать.        — Не разделяйте нас!.. Прошу!.. Они мои братья! Сестры!..        Такое отчаяние было в этом возгласе, что меня резануло по душе. Я не знал, как шло обучение трансгенов, но если так… то мне их жаль. Чисто по-человечески жаль.        А потом Арс заплакал. Я впервые видел слезы Арсаниша. Впервые ощущал себя тем, кто может что-то дать ему… И растерялся. Только гладил по голове и шептал какую-то бессмыслицу о том, что он мне нужен, что все в прошлом, что все будет хорошо…        — Не трогай меня, — уже какой раз успел за это время произнести Арс, несмотря на то, что я даже не делал попытки прикоснуться к нему, или расспросить. Это была какая-то самозащита, что ли… — Менгир!!!        — Что, малыш? — видеть Арсаниша в состоянии волнения, дерганного, вздрагивающего от каждого шороха — было странным.        — Закройся! Отгородись от меня! Не старайся влезть в мой разум со своей тревогой и переживаниями! Мне только хуже становится! Понимаешь?! Уйди куда-нибудь!..        — Хорошо, я попытаюсь… — после сноски собственных блоков на чувства, это было сложновато, но я старался. Просто стер все мысли, создав в своем разуме этакое пустое пространство, стараясь даже не смотреть в сторону Арса и не воспринимать его, как часть самого себя.        — Ты хотел заняться броней?.. Сейчас, мне кажется, самое время.        — Арс…        — Менг!.. — Арсаниш обернулся, и я с тревогой взглянул в его бледное, с капельками испарины лицо. — Я не руковожу сейчас собой. Я не знаю, в следующий момент меня пробьет на слезы, или на ярость! Я не могу даже сосредоточиться на управлении кораблем! И я не хочу причинить тебе вреда! Уйди! Это для твоего же блага! Это — для моего же блага! Потому что если я тебя прибью ненароком, то потом всю оставшуюся жизнь буду жалеть об этом!        — То, что я закрылся, не помогает?        — Нет!        — Но я не уверен, что уйдя в другое помещение, смогу полностью себя экранировать…        — Обещай, что выполнишь мою просьбу… — Арс, как мне показалось, полностью выдохся в споре с самим собой, выбрав последний вариант.        — Ну?..        — Перейди на яхту и вколи себе снотворное. Ты не ощущаешь, но все твои мысли, сознательные или неосознанные — давят на меня. Сейчас это очень болезненно. У меня нет блоков, сознание обнажено, а благодаря моим способностям трансгена — восприятие почти стопроцентное.        — Ладно, — взвесив все «за» и «против», я пришел к выводу, что Арс прав. — Хорошо. Я так и сделаю. Вот только если что-то случится — я не смогу тебе помочь, понимаешь?        — То, что ты оставишь меня в одиночестве на некоторое время — и будет твоя самая неоценимая помощь…        Не нравилась мне эта идея. Не потому даже, что с Арсанишем могло что-то произойти, пока я буду спать, а потому что… не было еще полного доверия. Но мне казалось, что он что-то от меня скрывает. Однако, если не доверять тем, кого любишь, то что еще остается?..        Поэтому я и сделал так, как просил Арс. Сомневаясь, не желая, но сделал. Ведь не убьет же он меня, в самом-то деле?.. А если что-то вытворит, пока я буду спать… Ну, что ж, значит, надо просто будет это принять, как еще один удар судьбы…

***

       Арсаниш подождал, пока мысли Менгира не станут спутанными, и только потом облегченно вздохнул. Нет, он не лгал насчет того, что ощущает каждую эмоцию и мысль своего человека, однако это было совсем даже не так болезненно, как он пытался показать. Просто так было в десятки раз легче сделать то, что он собирался с самого начала.        Ментально сообщив Эрту о том, что они направляются назад, он изменил ипостась и прошел в отсек с коконами, подняв один из них, что оказалось намного легче, чем на первый взгляд. Держа кокон в передних лапках, перебрался по обшивке корабля к яхте, прикрытой вместе с кораблем защитным полем, открыв шлюз, и вошел.        Память еще оставила образ мыслей Менгира о том, что для полного воссоединения с Тахканской броней требуется гжери. А данный кокон содержал в себе гораздо более древний прототип этого создания, а значит, и намного более приспособленный к жизни. Информация, которая оказалась предоставлена ему после слияния с одним из таких коконов, была небольшой, но Арс вычленил из нее, что это — зародыши давней расы. Еще неоформленные, не имеющие собственного разума, а значит, идеально подстраивающиеся под человеческий. Делить свой разум с разумом чуждого существа было бы гораздо сложнее.        Подождав, пока кокон распадется, выпуская гжери, ощутившего человеческую плоть, и биомасса полностью впитается в тело, Арс подхватил Менгира на руки, и перенес его в ионный очиститель, чтобы смыть даже намек на то, что было проделано. А дальше занялся тем, о чем давно мечтал. А именно — полной синхронизацией со своим человеком.        Отсутствие блоков у обоих, только помогало в данной ситуации, и ему не потребовалось много времени, чтобы перестроить каналы мышления Менгира под свои. Это должно было позволить общаться им на ментальном уровне так же, как он общался с Эртом и Таем, переключать разум Менга на себя и наоборот. Ощущать каждую эмоцию и корректировать свое поведение настолько, чтобы не причинить вред.        Арсаниш не лгал сам себе. При всем том, что когда-то с Менгиром сделали миори — человек был более силен, чем он сам. Вот только необучен. Да и гены миори как-то не особо усиливали природные возможности. Поэтому оставалось ощущение беззащитности, которое могли перекрыть только долгие ежедневные тренировки на грани возможностей. Но заставить Менга выживать так же, как когда-то заставили выживать их — Арс не собирался. Он и сам мог неплохо защитить своего человека.        Наконец, когда синхронизация была закончена, Арсаниш сделал Менгиру еще одну инъекцию снотворного, чтобы тот проспал как можно дольше, и не так сильно мучился головными болями, которые всенепременно возникнут после такого серьезного вмешательства…