Трансгены

Арсаниш       Если Илан думал, что я прикинусь принцессой-затворницей, то он сильно ошибся. Я и не собирался делать вид, что оскорблен в своих самых светлых чувствах. Он меня хотел — он получил. А вот в каком качестве — это уже его личная проблема.       Первым делом я начал интересоваться охранниками, которых, казалось, здесь был легион. Они были людьми, что было несомненным плюсом. Поэтому я вытребовал у командира этого легиона — включить меня в состав. Плевать что я друг и гость их хозяина и повелителя. Забрасывать тренировки и прохлаждаться в ожидании Арса — я не собирался. Не та порода.       Так что, в течение двух суток — стал полноценным членом охранного отряда третьего императора. Сбегать смысла не было. Рассудил, что всегда это сделать смогу, если Илан откажется выполнять свое обещание. И, браслет с идентификационным номером нацепил на себя сам. Потому что это скорее была мера моей личной безопасности, чем слежки.       Нет, мне не нужны были секреты Илана. И без них голова пухла. Но сидеть без дела, прохлаждаясь в четырех стенах — не для меня. Поэтому с радостью шел в патрулирование внешних границ огромной крепости, которую этот изгнанный добровольным методом император, отгрохал на Квербере. Если смотреть даже снаружи, ни разу не побывав внутри, то здание было колоссальным. Уж не знаю, какие материалы он использовал для стен своей крепости, но пробить их казалось нереальным, если конечно не устраивать массированную атаку с воздуха, или наземным транспортом. И люди бы на это точно не пошли бы. А другим миори вход на Квербер был закрыт.       Это был человеческий мирок. А точнее — мир отдыха и расслабления, мир туризма для расы людей. Очень хорошо охраняемый мир, где и днем и ночью любой человек чувствовал себя под защитой.       Тысячи, сделанных под старину, ресторанов, баров, отелей, полных человеческой прислуги, и механизированных по последнему слову техники. Десяток пляжей у золотых и зеленых океанов, в цвет водорослей, которые там преобладали. Самые лучшие бары и казино… Сюда можно было приезжать тратить миллионы и миллиарды соренов и кредов… Но лично я никогда бы не выбрал такой мирок для отдыха. Мне просто здесь пришлось ассимилироваться на время, что я и делал.       Утро начиналось, как и у всех — с тренировки. Нехилой такой. Меня сначала даже не хватало, чтобы ее полностью выдержать. Это потом уже втягиваться начал… и наблюдать. А сначала, как загнанная кирема — вечно в хвосте плелся. Понял, что если эти «люди» и люди, то какие-то странные. Наполовину что ли… Потому что в них ничего человеческого, кроме тела, не было. Слишком отточенные. Слишком сильные. Слишком универсальные. Ни эмоций, ни мыслей, ни желаний… четкое исполнение приказов и никаких развлечений в свободное время.       Вот тут я первый раз и не сдержал свое слово. Сам пошел к Илану, чтобы выяснить. А узнав, немного был шокирован. Оказывается, весь этот отряд в какой-то мере был прототипом трансгенов. Что-то вроде тех экспериментов, которые проводились на людях, и на мне в том числе. Только в этот раз они поступили гуманнее. Просто клонировали тела, вырастив себе такую вот армию, отточив их умение, силу и скорость до небывалых высот.       Мне даже интересно стало. А сколько таких вот «солдат» потребуется Арсу, чтобы немного развлечься? Не скажу, что отряд, который он положил в начале нашего знакомства, был профессиональным, но выстоять один на один против этих, могли бы попробовать. В крайнем случае — вдвоем против одного…       Сколько дней я так лазил, делая вид, что один из этого военизированного легиона — даже не упомню. Зол на Илана был. А физическая нагрузка лучше всего убирает злость. Это потом я уже ко всему стал присматриваться, да воспринимать все более ярко. А вот тут и задумался. Были в этой крепости третьего императора, такие места, где, словно в болото окунаешься. И идти тяжело, и мысли одолевают разные, совершенно не схожие с теми, что сам думаю. А последние разы после таких проходов, я заметил, что словно ощущаю взгляд, направленный на меня сквозь стену. Сначала думал, что это Илан за мной наблюдает, но это впечатление возникало только в определенных местах.       Следить за кем-то в доме, напичканном охраной, оказалось не таким уж и сложным делом. Все что было нужно — это пьяной косой походкой, передвигаться по коридорам в свои свободные часы, обязательно прикладываясь к горлышку сосуда с алкоголем. Правда, всегда находился кто-нибудь, кто вежливо, но настойчиво спроваживал меня до собственной комнаты, но главное я узнал: распорядок, когда кто-то из этих прототипов трансгенов с подносом еды оказывался у помещения, которое меня так привлекло.       Благо, зеленые кошки мне в помощь.       Я уже настолько сроднился с этим абстрактным образом в своем разуме, что даже свои мысли начал под кошек кодировать. И вот эта зараза под номером один, все шлялась коридорами моей памяти, выискивая лазейки. Нужно было проникнуть туда. Хотя бы только для того, чтобы больше не испытывать такого желания.       Как нейтрализовать людей Илана, я даже не представлял. Подойти и вырубить — хороший вариант, если только тот, кого ты хочешь обездвижить на время, не создан для того, чтобы убивать. И не имеет никаких погрешностей в поведении. Проще было бы робота отключить. В технике я хоть разбирался.       Был еще вариант — опоить того, кто должен был еду нести и занять его место. Через зеркальный шлем, вряд ли кто-то мое лицо увидит. А идентификатор и чужой можно взять. Как я заметил, постоянно их никто не носил.       Наверное, я бы не так спешил, если бы мне Арсаниш сниться не начал. Бледный, осунувшийся, едва живой… Если на первую ночь я еще посчитал, что это происки моего сознания, то уже на вторую был более чем уверен, что это ментальное послание. Уж в чем я научился разбираться, так это в этих ментальных штучках.       Искать способ, как проникнуть в помещение, которое мне приглянулось, не пришлось. То ли везение было на моей стороне, то ли кто-то очень мягко и направленно, глушил охрану, создавая некую рассеянность их сознания. Но мне удалось не только стянуть броню внутренней охраны и идентификатор какого-то трансгена, но еще и безнаказанно попасть на кухню, чтобы получить паек.       От нетерпения я был напряжен, как струна. Но даже это осталось незамеченным для того охранника, который стоял у входа. Безразлично проведя сканером по идентификатору и считав его номер, он открыл дверь, пропустив меня в переходной коридор. Пока открывалась вторая дверь, я едва держался, чтобы не броситься вперед, уже ожидая, что в этой камере, оборудованной по последнему слову техники, находится Арсаниш… и был несказанно удивлен, когда увидел там миори, хоть и связанного по рукам и ногам, но расположенного с достаточными удобствами.       — Проходи, Менгир. Присаживайся, — миори выглядел бледно, даже несмотря на свою кожу с синеватым отливом. — У нас есть время, чтобы поговорить. Пока что я держу всех, включая Илана, в ментальном тумане… Но я был бы благодарен тебе, за одну услугу. Чтобы нам было легче общаться, и я смог держать полог дольше — сними с меня этот обруч.       — Мне даже самому интересно, что вы со мной сделаете… — пробормотал я, отставив поднос. То, что этот миори невероятно силен, я уже догадался. Ведь не просто так его посадили в закрытую комнату, приковали так, что он и пошевелиться не сможет, и надели поверх короны обруч с камнем силы… явно направленным не на усиление его способностей. — И вообще, меня мама учила с чужими дядями не разговаривать и их просьбы не выполнять.       — Я обязательно посмеюсь с тобой над твоей шуткой, — миори даже сумел улыбнуться.       — Обещайте, что если натравите на меня этих трансгенов… — я взялся за обруч, уже готовясь снять его. — То пусть мне сначала голову оторвут, чтобы я ничего не чувствовал.       — Обещаю, — миори облегченно вздохнул, когда я снял с него обруч. — Прости, но мне слишком сложно преодолевать камень силы, подавляя сознание сотни людей, находящихся за стенами этой камеры, да еще создавать иллюзию покоя для Илана.       — А зачем тогда вы это делаете?.. — я откинул зеркальное забрало шлема. — Или вам настолько захотелось поговорить со мной…       — Пока что, ты здесь единственный, кто может хоть что-то изменить, — миори устало прикрыл глаза. — Не потому что у меня сил не хватит, а потому что их слишком много. Если я нанесу ментальный удар, то погибнут не только те, кто находится в этом жилище, но и почти все на планете.       — Я слышал только об одном миори, который обладал убийственной силой «взгляда василиска», — я крутил обруч в руках. Хорошая штучка. Но слишком хрупкая. Особенно для прицельного удара.       — Ты прав. Я — Старший император Миради. Отец Илана. А сейчас, к сожалению, и его пленник.       — И что вам мешает вырваться? Вот хоть сейчас?.. Прикажите мне развязать вас, и вы на свободе.       — Хотя бы то, что я сам согласился на этот плен. Понимаешь в чем разница? К тому же, даже если бы я хотел это сделать, я не могу проникнуть в твой разум, мальчик, чтобы не взломать его. А стоит мне преодолеть блоки, которые ты выставил, и ты будешь бесполезен.       — Да?.. Странно… А Илан читает меня, как открытую книгу… — миори тихо рассмеялся, заставив меня умолкнуть.       — Он не тебя читает, а твоего мальчика, чей разум сейчас полностью лишен всех блоков. — Арсаниш!.. — А ты… недоступен. Удивительная система плетения, — Старший император изучал меня, словно редкое животное. — Внешний каркас, внутренний… да еще и ментальный блок на распознавание мыслей… тот, кто тебя готовил, поступил умно. Но ладно, с этим я разберусь потом, если конечно, ты позволишь. Сейчас давай поговорим о том, что можешь сделать ты, — Миради смотрел цепко и властно. Как может смотреть только истинный Старший император. Лериану до такого взгляда еще далеко. — Я хочу, чтобы мой сын прекратил делать то, что задумал. Сейчас расскажу, не перебивай, — не читает он меня, как же… — Ты ему дорог. Уж не знаю, чем так задел его душу, что он соединил свою судьбу с твоей, но ты его ниррэ. А значит и единственный, чью просьбу или приказ он выполнит. Илан собирается призвать сюда своих собратьев, и сотворить с ними то, что когда-то они сделали с ним… Лишить их своих ниррэ. Я вынужден помогать своему сыну, максимально корригируя все его действия. И, если мне не удастся противостоять этому убийственному для нашей семьи шагу, тогда мне придется убить Илана.       Отличный расклад. Или Илан убивает братьев Арса, тем самым получая бонус в виде собственной долгой и мучительной смерти от рук своего же творения. Или его убивают до того, как он нанесет решающий удар. И тут меня осенило…       — Погодите… Так вы желаете, чтобы я играл роль счастливого ниррэ, окружая Илана заботой и нежностью, пока он не передумает мстить своей семье?!       — Чтобы вы вдвоем, со своим мальчиком, играли роль его счастливых ниррэ, — Миради смотрел на меня внимательно, прекрасно понимая, что все, что я хочу — это послать его далеко и надолго, вместе с идеей всеобщего мира и благополучия, забрать с собой Арса, и покинуть Квербер. — Я говорил с Арсанишем. Он согласен подыграть.       Мне осталось только бровь выгнуть.       — Если вы настолько сильны… Почему бы вам самому все это не сделать?       — Только потому, что я слишком силен, — Миради вздохнул. — Мне проще убить, чем восстановить справедливость. А у тебя такая возможность есть. К тому же, мой сын тебя любит…       — Остается только вопрос: как сделать так, чтобы Илан поверил…       — Ты — наполовину миори. У тебя может быть ниррэ. Воспользуйся этим. Поведи себя так, как миори, лишенный своего… — Миради дернулся. — Иди. И сделай вид, что тебе не хватает Арсаниша. И еще, не забывай за собственное удовлетворение. Отсутствие сексуального партнера — причиняет тебе неудобство, а твоему ниррэ — мучительную боль.       — Это Илану что ли?       — Нет, Арсанишу. Ведь парень наполовину эксерон, и всю твою боль, все, что ты ощущаешь — он берет на себя, предоставляя тебе свободу передвижения. А теперь — уходи. Я не в силах больше держать Илана.       — А может, обруч, того?.. — я подыскивал идеальное место удара, чтобы камень остался визуально цел, и потерял свою силу.       — Нет, — Миради грустно улыбнулся. — Для нас же будет проще, если все останется так же, как и было, и Илан не узнает, что его игрушка больше не сдерживает меня. Поэтому, верни его на место. А потом уходи.       — А как же обед?       — Меня есть кому покормить… — император кивнул в угол, где я, с удивлением, заметил человека из легиона Илана, который мирно дрых у стены. — Я усыпил его, чтобы поговорить с тобой. Но теперь пришла пора всему встать на свои места. Уходи, Менгир. И не забудь: пока ты не найдешь Арса, пока он не окажется рядом с тобой — исполняй любое свое желание. Найди того, кто их исполнит…       Менгир не видел уже, как в стене открылась ниша, и в комнату вошел Илан.       — Переиграешь ты себя однажды, сын… — Миради позволил поправить на себе обруч с камнем силы. — Мальчик не настолько и глуп, чтобы верить в твои сказки.       — В твои, папа, — Илан отстегнул наручник на правой руке миори, поставив поднос ему на колени. А сам присел у стены. — Именно твои. И нужно очень постараться, чтобы Менгир поверил в то, что это он сам нашел своего трансгена, что сам решил быть рядом… Потому что если человека невозможно привязать к себе любовью или насилием, его можно убедить в правильности своих действий. Вот мне и нужно, чтобы он поверил в то, что делает все для блага Арса и его братьев. А там постепенно и смирился бы со своей ролью.       — Ролью подстилки в твоей кровати? — Миради спокойно улыбнулся. — Не слишком ли жестоко для того, кого любишь?       — У Менга достаточно свободы, если ты заметил. Он может передвигаться по всей планете, если на то будет его воля. Может даже покинуть ее, если захочет. Я просто создаю такие связи, которые удержат его рядом со мной. И если для этого нужен трансген, которого он любит, что ж, я ему позволю это… И, кстати, что ты такое говорил насчет эксерона?       — А ты не знал? — Миради сделал вид, что увлечен обедом. Но Илан и не собирался его торопить. Слишком часто повторялись такие игры. Наконец, поев, Миради промокнул губы салфеткой, позволив Илану закрепить браслет. — Видишь ли, я в свое время достаточно изучал эксеронов. Меня удивляли эти существа. Своей независимостью, отстраненностью… привязанностью. Люди с ними заключили контракт на поставку… инкубаторов для их личинок. Когда я узнал об этом, все что испытал — шок и негодование. Но потом решил узнать, в чем же собственно дело. И оказалось, что как таковых, у эксеронов нет самок и самцов. Они обоеполы, если так можно выразиться. Особь растит в себе яйцо, которое потом должно вызреть, подпитываясь теплом и силой своего носителя. Раньше они использовали животных. Но что такое — содержать животных, если для этой цели можно приспособить более правильный генетический материал? Вот тут и появились первые люди. Хотя нет, не так. Появились первые люди, которые решили эксеронов, как опытных и сильных бойцов, переманить на свою сторону в борьбе с нами. И, уж как с ними эксероны договорились, я не в курсе. Но первыми носителями яиц эксеронов — стал отряд, отправленный, как миротворческий, на их планету. Человек, после такого «вынашивания» не умирает. Наоборот, пока носит в себе будущего маленького эксерона, его организм становится гораздо крепче и сильнее. И, чем больше потомства выносит в себе человек, тем крепче станет его тело. Все ткани и органы оказываются пронизаны тысячами нитей этакой паутины, которая укрепляет тело своего носителя. А небольшой разрез в брюшной полости — никак не отзывается на их умении быстро передвигаться и драться на уровне твоих трансгенов. Только в момент вынашивания, эксероны оберегают свои инкубаторы, как самцы оберегают самок.       — То есть, ты хочешь сказать, что где-то во вселенной, есть тысячи тех, кто сильнее моих трансгенов?       — Миллионы, Илан. Миллионы. Люди получают мзду с эксеронов, за поставку им людей, неугодных людским мирам. А порой, отправляют туда специально обученных солдат. Для этого, конечно, все они проходят психологическую обработку… Даже посерьезнее, чем проводим мы, забирая людей для своих опытов. К тому же, эксерон навсегда остается привязан к носителю своих зародышей. Иногда их даже бывают десятки. И каждого эксерон ощущает, как часть себя. А чтобы знать, что с носителем ничего не происходит — они поддерживают ментальную связь. Поэтому знают, кто и что делает на данный момент. Заодно, если носитель испытывает боль, эксерон, чтобы поддержать жизнь своего инкубатора, забирает всю его боль на себя, до того момента, как может оказаться рядом со своим человеком и подлатать его. Ведь мир этих существ полон опасностей. И эксероны — не единственные разумные, которые находятся на планете. Так они и выживают.       — И Менгир…       — Да. Менгир, наполовину миори, который любит своего Арса так же, как ты любишь его, и действительно испытывает дискомфорт от разлуки со своим ниррэ. Но не ощущает этого, потому что именно Арс, как эксерон, привязавший к себе человека — берет на себя все его негативные эмоции и ощущения. А значит, убив мальчика, ты убьешь и своего ниррэ.       — Ты же знаешь, отец, что тебе меня не переиграть, как бы ты не старался. Я и так не собирался убивать своего трансгена. Да и допустить его в свою кровать — не слишком большая плата за то, чтобы Менгир был рядом…       Вот оно как, оказывается…       Я шел по коридору, чеканя шаг, и делая вид, что являюсь одним из трансгенов Илана… Хотя, почему делая вид?.. Ведь в чем-то я и был одним из его трансгенов. Правда, выращенным не здесь, а на Эхмине. Но сейчас меня беспокоило не это, а разговор с Миради. Старый император прекрасно знал, что я ему не поверю. Или точнее, что поверю не во все, что он говорит. Насчет того, что Арса держат здесь — это я и так догадывался. А вот с проникновением в мой разум — он чуточку перехитрил. И как мне кажется — намеренно. Чтобы закралось подозрение в правильности его слов. К тому же, я совершенно не верил в то, что разум Илана можно так запудрить, что он внезапно перестанет интересоваться тем, ради кого были придуманы такие предосторожности. То есть — своим отцом. Да и… Как-то мне не верилось, что можно на фоне расставания со мной, простым любовником, да еще и из рода низших — сойти с ума, чтобы устроить такую аферу с прибытием своих собратьев… Только для того, чтобы лишить их Эртаиса и Тайшелла.       Наверное, я слишком подозрителен стал, а может быть эту подозрительность специально в меня и вложил Миради, чтобы я на досуге подумал обо всем.       Потому что ну уж никак не мог поверить в то, что Арс, или Эрт — позволят себе просто расстаться с жизнью, даже не попытавшись сопротивляться. Лично я, обычный… ну, пусть не совсем уже обычный, но человек — просто подумать даже не мог, чтобы подохнуть как животное, если даже Арсу от этого легче станет. Даже несмотря на то, что Арсаниш на данный момент был единственным, кого я по-настоящему люблю.       Наоборот, я бы всеми силами цеплялся за жизнь, только бы найти выход, вытащить своего колючего мальчишку из этой передряги и смыться куда-нибудь подальше от этого неуютного местечка.       Но Миради был прав насчет того, что ради собственного спокойствия — свою задницу я Илану подставлю. Не нужно быть и семи пядей во лбу, чтобы увидеть во мне хитрую сволочь, способную юлить и выскальзывать из любых ситуаций, не чувствуя при этом себя униженным, и с оплеванной гордостью. Порой, и не такое приходилось выделывать, чтобы выжить. Тем более, если с Иланом нас, хоть и не сильно, но все еще связывали отношения. И, к чему спорить — я его действительно иногда все еще хотел. Особенно если вспомнить наши игры…       Ну, а чтобы достать Арса откуда-то, где мой мальчишка застрял… Думаю, ради этого я готов на все. И меньшее, на что — это оказаться кому-то интересным, как партнер по сексу.       Вернуть броню оказалось куда как сложнее, чем взять ее. Теперь не было того осоловелого и сонного царства, как в момент, когда я ее стянул. Так что, смысла скрываться не было. И я прямо пошел к начальнику легиона трансгенов. Не то, чтобы я надеялся, что мне простят этот поступок. Да и отвечать за свои действия привык… Ну, а то, что Илан, наверняка знает о моей самодеятельности — я был уверен.       Найдя главного в помещении для размещения солдат, я подошел к нему, чеканя шаг, и только после этого поднял забрало шлема.       — Я как-то не сильно и удивлен такому положению дел, — Руар только взглядом меня окинул. — И что прикажешь с тобой делать?       — На твое усмотрение, — наглеть, так уж до конца. — Я провинился, теперь уже твоя задача что-то со мной делать или нет.       — Сдай броню и идентификатор и приходи в мою комнату. Там разберемся.       — Как скажешь… Сэр.       — И не зарывайся, Менг. Ты как-никак, под моим началом. И сам этого захотел. Поэтому я спокойно могу приказать выдрать тебя перед всем строем. И Илан мне и слова не скажет.       — Да, в общем-то, не сильно-то я этого и боюсь… — но предпочел это произнести так тихо, чтобы Руар и не услышал.       Благо, броню у меня приняли безо всяких вопросов. Так же, как и чужой идентификатор. Потому что если уж сам пришел, сам сдал и так далее — то уж командир точно поставлен в известность. Бедные «недолюди». Мне их было просто жаль. Хотя бы за то, что думать и фантазировать сами они не умеют. Только исполняют приказы.       А вот идти «на ковер» к Руару было немного боязно. И даже не потому что не хотелось выслушивать нотации о субординации и всем подобном… А потому, что выполнить свое обещание — высечь меня перед строем — этот человек мог. А мне свою шкуру было жаль.       Вообще, Руар — это отдельный разговор. В крепости Илана он был единственным не клонированным человеком, помимо меня. Массивный, высокий, словно высеченный из камня. То ли списанный с какого-то судна по профнепригодности, то ли отслуживший свое, и решивший таким образом добрать недостающую сумму для своих дальнейших похождений, то ли вообще бывший пират… Я о нем ничего не знал. Только и оставалось догадываться.       На вид ему было не больше шестидесяти, но зная, какими средствами пользуются миори, мог спокойно дать и тридцать и сто лет. Зацикленным на уставе Руар не был. Да, в общем-то здесь и гонять было некого. Ни один из трансгенов Илана не позволял себе хоть какое-то отклонение от плана. Мне даже становилось, порой, немного жаль этого человека, вынужденного муштровать запрограммированные машины. Может быть, именно поэтому, он к моей проказе и отнесся настолько благодушно, потому что подзабыл, что за это может быть. Или наоборот, слишком хорошо помнил. Поэтому и решил закрыть глаза.       В действующем отряде, за такое мне полагалась бы неделя карцера, а потом, по желанию командира — или наказание прилюдно, или смерть. Могли и вообще оставить умирать на поверхности планеты, с условиями сурового климата. Разное я видел. Наверное, только и понадеялся на то, что я, как «друг» императора, имею некоторые поблажки…       И только теперь я понял, что ни на что не надеялся, и ни о чем не думал. И что вся эта «игра» начиная с шатания по коридорам, и заканчивая кражей брони — было только чьей-то идеей, но никак не моей. На миг даже стало страшно, насколько же большую силу имеет Миради, раз вот так мог влезть в мои мозги, перекроить мои собственные мысли, заставить даже не задумываться над тем, что кто-то чужой ошивается в моем разуме, и сделать то, что было нужно ему. Старшему императору предыдущей тройки.       — Чего стоишь, как вкопанный? Проходи.       Я только сейчас заметил, что стою у самой двери его комнаты, тупо смотря вперед. И думаю о том, зачем это нужно было делать императору, если его сын обо всем спокойно мог догадаться. Не для того же, чтобы я попал под раздачу? Или… Для того?.. Или все же, у Миради был какой-то свой план, из-за чего он послал меня сначала на такое преступление, а иначе кражу брони и не назовешь, Заставил прошляться в ней до полудня, а потом…       Или он специально и осознанно вел меня к Руару?.. Ведь сам бы я не начал общение с этим человеком.       — Я запутался, — признаться кому-то в своих мыслях, оказалось куда как проще, чем я думал. — Запутался в том, зачем, почему и для чего все это надо.       — Тебе чего? — вопрос я только понял по бутылкам с алкоголем, зажатым в обеих руках Руара.       — Покрепче чего-нибудь.       — А потом ты выпьешь, и расскажешь мне все с самого начала. Договорились?       — Не прикидывайся жилеткой, — я, не задумываясь, глотнул то, что было налито в небольшой стаканчик. Пойло оказалось вполне приличным. Но я пивал и покрепче. — Рассказывать все я тебе не собираюсь.       — Ну, а броню, зачем стянул, скажешь?       — Наверное, будет проще, если скажу, что и сам не догадываюсь. И что было бы в десятки раз проще, приди я к тебе, и попроси меня сопроводить к Миради.       — Ну, видишь ли, нарушать здесь законы, установленные самим… — он кивнул куда-то вверх. — Не положено. И я бы просто послал тебя куда подальше…       — А потом любопытство бы замучило тебя настолько, что пришел бы сам, чтобы помочь мне в этом деле.       — И откуда ты такой взялся, что решил, будто все знаешь? — Руар только усмехался на мои слова. — А может, я бы сдал тебя Императору?       — Вот в этом я и не уверен, как и в том, захотел бы Илан тебя слушать или нет. Потому что…       — Не спеши открывать душу. Всему свое время. А сейчас…       Так мы и сидели до полуночи. У Руара нашлись контрабандные сигары, с добавлением какого-то легкого наркотика. Так же как и большой запас алкоголя. К вопросу о броне мы больше не возвращались, как и к разговору обо всем, что нас окружает. Руару это приелось, а мне не хотелось лишний раз вспоминать о том, ради чего я здесь сижу и общаюсь с человеком, которого, возможно, после моей выходки просто пустят в расход. Хотя, думаю, мне не показалось, что он уже заранее обо всем осведомлен и только и ждет, чтобы сыграть свою роль в этой пьесе, постановщик которой — Илан.       Во всяком случае, никогда я еще не чувствовал себя настолько пешкой, как в этот день. Потом, может быть, это все и забудется, и я вновь обрету уверенность в себе, но пока мне казалось, что я даже говорю то, что пытаются мне внушить, а не сам строю предложения. Поэтому, видимо, и захотелось напиться так, чтобы не помнить ничего. Потому что иногда лучше не знать, что все твои действия — всего лишь хорошо продуманный сценарий кого-то, кто очень умело играет твоим разумом.       Под конец меня уже заметно вело и желание еще куда-то идти — не было. Но и оставаться здесь казалось неправильным. Поэтому, попрощавшись и пообещав Руару через несколько дней повторить вечер — побрел к себе. Подумать. И решить, как поступить правильнее.       И, только подходя к своим апартаментам, в полутьме коридора заметил высокую фигуру, прислонившуюся к стене.       — Мы не закончили?..       — Не знаю, — он двинулся вперед, теперь уже и нависая надо мной. — Просто меня всегда удивляло, что же такого в тебе нашел этот миори, что готов для тебя на все… И прощает, что можно простить, и что нельзя, — крепкая рука легла мне на затылок, сразу же обозначив, что именно интересовало Руара.       — А потянешь? — я не стал отстраняться. Все же секс гораздо лучше, чем самоудовлетворение. И приносит гораздо больше удовольствия.       — Ты у меня не первый…       И втолкнул в комнату. А я, вместо того чтобы послать, обозначив границы отношений — жадно потянулся к нему, заодно пытаясь как можно быстрее избавиться от одежды. И даже мысли не было о том, что это странно, неправильно. Что так на первого попавшегося не бросаются. И что я не сладкий мальчик, на которого может встать как по приказу…       Не хотелось ласк, не хотелось прелюдий. Вместо этого я желал оказаться в зависимом положении. Но вместо злобного и хищного зверя, получил в свою кровать ласкового и нежного любовника. И все одно это было хорошо. Хотя бы уже тем, что его член был достаточно велик, чтобы заполнить меня до предела, а прикосновения таких рук сложно было назвать ласковыми. Уже позже, почти отдышавшись, я все же задал вопрос, который меня обеспокоил в самом начале.       — И все же, какого хрена, Руар? Или снять кого-то более привлекательного — совесть не позволяет? Только не говори, что действительно пытался узнать, что же во мне нашел Илан. В наших отношениях он сверху никогда не был.       — Ты ведь даже не спросил, с какой я планеты, Менг… — Руар лыбился, словно сытый кот. — Сейчас, может, поинтересуешься?..       — Только не говори, что с Финората… — я даже дыхание затаил, увидев, как он расплывается в хищной улыбке. — Ес аш эс… — хотелось смеяться и плакать заодно.       Смеяться над своей судьбой, столкнувшей меня здесь, черт знает где, в какой системе, с представителем этой расы. А плакать — от обиды. И опять на это же. Потому что именно они, люди с этой планеты, были лучшими эмпатами во всей галактике. Конечно, если не считать миори имперского рода. И, мало того, что меня поимели только для того, чтобы улучшить общее эмоциональное состояние, чтобы не фонил, вгоняя в тоску, так еще и использовать Руара не удастся, потому что…       — Не переживай. Я чувствую твое состояние. Но помогу тебе, даже если придется пожертвовать кое-чем.       — И можно тебя спросить, с чего ты такой добрый?       — Хотя бы с того, что я очень не люблю, когда миори проводят свои опыты на людях. Тем более — если люди настолько юны, что еще не понимают, что с ними делают, — Руар изменился как-то сразу, вмиг. Став похожим не на расслабленного и сытого кота, а на очень опасную и жестокую тварь, способную убить просто ради удовольствия. — И я знаю, где держат мальчишку, с которым ты прилетел. И в каких условиях его держат.       — Ты видел Арса? — сонливость как рукой сняло.       — Я его вижу почти каждый день. И я бы раньше завел с тобой знакомство, или затащил в кровать, если бы это было нужно.       — Хочешь сказать…       — Не только миори способны читать в мыслях людей. У кое-кого, есть свое оружие против них.       — И тебя не вычислят!.. — мой голос был полон сарказма.       — Смогут, — Руар легко выбрался из кровати. — Но все что уловит Илан, это то, что мы с тобой провели ночь. Если захочет подробностей — с радостью ими поделюсь.       — А ты не думал… — я помедлил, не желая озвучивать мысль. — Что тебя могут именно использовать. Не я…       — Менг… — Руар склонился к самому моему лицу. — Прими душ. А завтра я тебя жду на тренировке — как обычно. Трезвого. И запомни: кое о чем лучше вообще не думать. Потому что, кому как не миори, легко управлять нашими мыслями. Понимаешь?       — Похоже, что да.       — Вот и отлично. Захочешь повторить — знаешь, где меня найти.       И только когда за ним закрылась дверь, я понял, что натворил. Точнее, жутко было думать о том, как Арс отреагирует, когда узнает о том, что я был с кем-то кроме него. И что меня за это ждет. Были прецеденты. Помню.       Однако, если Руар и был хорошим любовником, то только не для меня. Даже несмотря на то, что кончил — желание удовлетворено не было. Хотелось именно того, что мог подарить только Арс. Нечто, на грани боли и насилия, чтобы орать от ощущений, не понимая, чего в них больше. Уже под душем, лаская себя, вспоминая Арса, я завелся настолько, что едва не вырубился прямо там, под прохладными струями.       И все же, многое оставалось не выясненным. Например, почему Руар молчал. И чего именно хочет добиться Илан, внезапно подкладывая нас друг другу в кровать?.. И самое главное — что же нужно Миради, который устраивает такие спектакли… Для собственного сына.       То ли с алкоголем повезло, то ли с организмом, но утро я встретил легко и бодро. Правда, никакой тренировки не было, потому что Руар, едва я заявился на плац — поманил меня в сторону, объявив, что после расчета — ждет меня у главных ворот. С одной стороны такое внимание со стороны того человека, который мне нужен — достаточно приятно. С другой же — я бы предпочел, чтобы он находился в крепости, решая мои проблемы и задачи, а не прохлаждался бы в патруле.       Но делать было нечего. И я, делая вид, что совершенно покорен судьбе — пошел к воротам, ожидая прибытия Руара… Который появился в обычной одежде, как будто шел на прогулку. И он подтвердил мои опасения, посоветовав переодеться во что-то более подходящее.       — Чтобы внимания не привлекать, — добавил он.       И, будь я хоть на какую-то долю эмпатом, я бы с радостью заглянул за все его поднятые в боевой готовности щиты, за которыми скрывалась какая-то тайна. А то, что она была — это я руку мог дать на отсечение. И только переодевшись, приготовившись к выходу, я получил ответ на свои незаданные вопросы.       — Хочу тебя кое с кем познакомить. Если ты и не порадуешься этой встрече, то уж точно не разочаруешься.       Если бы он вел меня к Арсу — гарантированно бы «порадовался». А так…       Но идти пришлось.       Погода была не слишком жаркой. На Квербере ее можно было бы даже назвать прохладной. Поэтому я натянул не костюм с термопрослойкой, а легкие штаны и рубаху. Для тех, кто здесь вырос и жил — температура в 50-60 градусов по Цельсию — была не так уж и высока. А те, для кого жар предоставлял проблему — здесь не появлялись. Существовали и более прохладные курорты, если на то пошло. Вот только меня никто не спрашивал об отношении к такому климату. Не скажу, чтобы я страдал от жары физически, но морально она меня напрягала. Как и слишком белое небо, слишком насыщенный ароматами экзотических трав воздух, и слишком услужливые работники злачных заведений.       Я серьезно не понимал, зачем Руару понадобилось тащить меня по такой жаре в один из игорных домов, расположенных в отдалении от крепости Илана. Кстати, вот еще вопрос: это ему захотелось поближе к людям поселиться, или люди поселились поближе к нему?       Потратить с толком креды и сорены можно было и в другом месте. И с гораздо большей пользой. Но спорить я не стал. Не мне указывать человеку, на что стоит тратить свои, кровно заработанные. Хотя сидеть, улыбаться, и делать вид, что безумно рад оказаться в таком месте, и ценишь, что тебя выгуливают…       От нечего делать, я временами, брал с разносов какие-то напитки, не слишком утруждая себя осмыслением их крепости, и откровенно скучал, смотря на то, с каким азартом Руар проигрывает свои деньги. Сам я, если и был игроком, то предпочитал ставкой видеть жизнь. Свою ли, противника… Ну, или хотя бы целостность шкуры. Наверное, это что-то звериное. А может — внесенные миори в мой ген-код изменения. А вот так, сидя в уюте, со стаканом какого-то пойла, и делать ставки…       Наверное, скука и алкоголь сыграли со мной злую шутку. Потому что в один из моментов, меня повело настолько, что пришлось опереться на плечо Руара. То ли мне показалось, то ли привиделось, но в глазах человека не было и капли азарта, или тревоги за меня. Только спокойствие и решимость человека, у которого все идет по ранее задуманному плану.       — Наверное, тебе следует умыться, — он подхватил меня под руку, ведя куда-то.       Разум на какой-то момент полностью отключился. Просто провал в памяти. А потом — белый низкий потолок, жесткий топчан под спиной, и внимательный, сосредоточенный взгляд Руара, всматривающегося в мое лицо.       — Как самочувствие?       Я попытался двинуть рукой, но Руар тут же перехватил меня за запястье. — Полежи пока спокойно. Сейчас идет нейтрализация токсина.       — Какого? — разум работал вяло, и без особого желания.       — Который был в одной из порций напитка, — к губам осторожно прикоснулся край стакана, и я отхлебнул освежающей жидкости.             Постепенно голова начинала работать. А вместе с этим появилась куча вопросов. Например, откуда Руар знает о токсине…       Кажется, мой взгляд был понят правильно, потому что в руке моего нечаянного приятеля и любовника появился пакет из прозрачного материала. Что ж, хоть не скрывает, что сам и был виновником такого моего состояния.       — И зачем?       — Еще пять минут, и я отвечу на все твои вопросы. А пока — просто расслабься и отдохни.       — Ты меня что, выкрал? — это единственный вариант всего произошедшего, который пришел мне в голову.       Руар только рассмеялся.       — Да, если так можно выразиться. Но всего лишь на пару часов. А потом верну тебя в крепость, под бок Илану, в целости и сохранности.       — И даже пытать не будешь?       — Если только сам не попросишь, — подмигнув, Руар вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.       Но не прошло и пары минут, как вернулся назад, с каким-то человеком. Явно — очень старым человеком. Потому что при нашей медицине и способности к регенерации — так себя запустить было невозможно. Разве что только организм отторгал трансплантационные ткани и органы.       — Вот о нем я и говорил, — Руар застыл чуть позади, заложив руки за спину, похожий на бравую статую самому себе.       — Экземпляр хороший… Очень хороший… — старик рассматривал что-то лежащее на столе. — Прямо удивительный, я бы сказал даже… Ну, и что вы нам расскажете, уважаемый?       Я вопросительно взглянул на Руара.       — Расскажи, когда тебя создали, где, что было использовано, — коротко информировал он меня. А я завис.       — Ну, на Рескире… Кто папа-мама рассказывать надо? Какой год, какой эры внутреннего пространства? Размеры того, что было использовано, тоже уточнять?       — Юморист. Это хорошо… — старик подошел, присев рядом с кушеткой, а я ощутил себя, словно готовое к препарированию животное под ножом вивисектора. — Но меня интересует, когда с тобой были проведены все те изменения, после которых ты перестал быть человеком. Не бойся, мальчик. Тебе здесь ничего не сделают. И чтобы ты это понял — пройдем. Я хочу тебе кое-что показать… Если конечно, нервы крепкие.       — Не жалуюсь.       Хотя, упоминание о нервах заставило насторожиться. Мало ли…       Оказывается, слабо насторожило.       Старик провел меня к прозрачному куполу, под которым, как на ладони, находились сотни и сотни койко-мест, с искалеченными в разной степени людьми. К тому же, эти увечья были не только приобретенными, но и врожденными. И, хоть смерти на своем веку я видел немало, это заставило меня отвести взгляд. Сразу же вспомнился полигон на Эхмине, и как рвало, ломало тела тех, кто оказывался чуть слабее, или менее подготовлен к препаратам, которые вводили миори.       — Это… Трансгены?       — Это вторичный брак, если так можно сказать, — несмотря на ровность голоса старика, чувствовалась в нем какая-то печаль. — У всех первых, у кого не была нарушена репродуктивная функция, отбирали семенную жидкость, находили доброволиц, женщин миори и людей, и оплодотворяли их. Кто рожал нормальных карапузов, способных к жизни, кто — неспособных… Конечно же, тех, кто был способен двигаться и мыслить — продолжали совершенствовать… Часто получая то, что ты только что увидел. В тебе, юный мой друг, гены миори, человека и эксерона сплетены настолько четко и плотно, что это вызывает удивление и уважение к тому, кто сумел это сделать. И я хочу, чтобы ты мне рассказал все, что знаешь, чтобы я мог повторить весь путь пошагово, и сохранить жизни тех, чьи еще в состоянии спасти.       Миори — это понятно. Меня почти четверть века кололи препаратами, содержащими ДНК миори, и Илан постарался, максимально уподобляя меня своей копии. А вот эксерон… Неужели каркас, встроенный Арсанишем настолько плотно вошел в структуру моего тела, что теперь читается, как часть его?.. Но ведь я — это первое поколение. Притом — не самое удачное, если судить по полученной мною силе. Самые «удачные» — это Арс и его братья. Но стоит ли об этом говорить…       — Я понимаю, о чем ты сейчас думаешь, — старик говорил, словно сам с собой. — Мол, есть у вас готовые трансгены, вот на них и отрабатывайте свои эксперименты… А вот ты не прав мальчик. Хшир, эксерон и ширран… Три таких разных животных, плюс гены одного из самых сильных миори… И все это на платформе человеческой матрицы. Вот только они не рождались. Их создавали, скрупулезно, буквально собирая по микронам и атомам каждый ген, чтобы получить то, что, я знаю, ты не только видел, но даже в руках держал. Мальчик твой — как раз из этих, трансгенов. А вот ты?..       Если честно, меня и пугала излишняя откровенность со стариком, и одновременно было желание поделиться всем, рассказать то, что я знаю. Словно от меня зависели жизни других людей… Или их смерти.       — Меня никто не создавал, — выход пришел неожиданно и странно: говорить правду. — Я был рожден человеком, и оказался втянутым в программу: телохранитель. Когда миори решили, что усовершенствованные люди-телохранители являются престижным. Когда изменения были проведены, но еще не завершились — я встретился с одним миори, который решил поделиться со мной своим долголетием.       — Только миори Императорской крови…       — Именно. Императорской.       — М-да… — старик задумался. — Получается, что для спасения тысяч жизней, нам надо заручиться поддержкой императорского рода. Я знал, что их генотип лучше встраивается в человеческий, но не думал, что настолько… Ну, а эксерон? В молодости был носителем личинки?       — Нет. Мой напарник — эксерон.       — Лучше скажи — партнер, — спокойно произнес Руар. — Одри, так мы можем хоть что-то извлечь из крови этого парня?       — Если этот парень, конечно, — старик с усмешкой взглянул на меня, — согласится нам помогать. Я никогда не работал ни с кем насильно. Даже несмотря на приказы сверху.       — А я могу вам чем-то помочь? — я был удивлен.       — Конечно, сможешь, мальчик. Твоя ДНК, оказывается, идеально совместима с любым другим ДНК. К тому же — странно совместима. Я уже проверял, не беспокойся, — отмахнулся старик. — А тебе ничего не вводили. Так вот, о чем я… Ах, да. Я выяснил, что твоя ДНК совместима с любым другим, поглощая его, впитывая, и изменяясь настолько в малых качествах, что…       — Что? — я не выдержал паузы.       — Я думаю, что если ввести тебе определенное количество генов какого-либо другого существа, то это не изменит твою внешнюю форму. У тебя не начнут отрастать лишние конечности, не изменится внешность, но ты приобретешь все те умения, которыми обладает то существо, чей ген к тебе подселить. Вплоть до того, что из тебя получится совершенное создание, обладающее всеми уникальными свойствами нескольких разновидностей самых сильных существ вселенной. Но… об этом будет знать только твоя кровь и твой разум. А тело, каким было, таким и останется. Вот это бы я и хотел проверить более детально. Потому что на основе твоего ДНК можно будет создать лекарство для всех тех, кто так или иначе стал жертвами генетических изменений.       — А если проще, — прервал старика Руар, — то ты нам нужен, как донор. Но, только как добровольный донор, потому что…       — Если бы Илан так надо мной не трясся… Вряд ли бы мне удалось отсюда уйти живым, — добавил я неоконченную мысль. — Что ж, понимаю. Все для науки.       — Или против нее, — завершил старик. — Нам, людям, очень не нравится, что мы стали подопытными животными чуждой нам расы.       — Значит… это не подпольная организация по спасению изломанных тел?..       — Квербер — уже третья планета, на которой находятся такие вот лечебницы, — спокойно ответил Руар. И все больше и больше планет содружества присоединяется к нам. Но такие результаты, как обнаружены у тебя — я вижу впервые.       — И как же ты их, интересно, смог увидеть? — сарказм пер через край.       — Просто. Меня заинтересовал ты, как объект, еще в тот день, когда я тебя увидел. К тому же, ты прилетел с мальчишкой трансгеном. Я хотел и его испытать на совместимость… Но будем говорить откровенно: он послал меня…       — Далеко и надолго? — съязвил я.       — Отнюдь. Послал меня к тебе, сказав, что ты сможешь помочь практически добровольно.       — И что же будет залогом моего согласия?       — Мальчик мой, — старик покачал головой, — я как раз думал, что залогом этого согласия будет то, что тебе пришлось увидеть под куполом. Будь милосерден к тем, кто нуждается в твоей помощи.       Уел он меня. Если бы угрожал, требовал, то я, наверное, отказался, и отказывался бы до тех пор, пока Илан, услышав мои призывы о помощи — не появился бы здесь. А так… мне даже нечем бравировать. Разве что только тупо упереться, в своем нежелании участвовать в проведении опытов.       — Хорошо, — я кивнул, — согласен. Но при одном условии. За мою помощь я прошу вашей помощи в освобождении моего партнера из заточения. Надеюсь, не слишком большая просьба?       — К сожалению — большая, — нахмурился Руар. — Но если это единственное желание, то я его исполню. Правда, не знаю, скольким из моих людей это будет стоить жизни…       — Ну, хоть повидать-то его для начала, можно? Чтобы я хоть знал, что с ним.       — Можно, — Руар хмурился. — Но, как ты понимаешь, выход за стены лаборатории, после того как ты узнал столько всего — возможен только в случае, если тебе будет поставлен блок на воспоминания. То есть, ты будешь помнить все, вплоть до того, как мы пошли в игорный дом, и уже после того, как мы вышли. А, чтобы ты не посчитал все свои воспоминания фальшью и ложью — предлагаю записать их, и вести подробный дневник всего, что происходит здесь. И здесь же его и хранить.       — И как я буду уверен, что записал все это, будучи в трезвом уме?       — Советую кодировку придумать самостоятельно.       И, уже сидя в кресле, после записи произошедших событий, я все-таки задал Руару интересующий меня вопрос:       — А ты не побоялся того, что Илан вычислит, где я нахожусь?       — Нет, — Руар похлопал меня по руке, заставляя вздуться вену, легко, словно не в первый раз, попав в нее иглой инъекцинатора. — А знаешь почему?       — Нет.       — Потому что…       — Менг! Менгир, твою налево! — холодная вода и оплеухи немного привели меня в чувство, заставив мутным взглядом осмотреть уборную, в которой мы находились. Смутно припоминалось то, что мы находимся в игорном доме, где этот человек спустил огромное состояние.       — Ес аш эс… — я вовремя добрался до кабинки, опорожнив желудок. В голове шумело от выпитого, соображать, а тем более двигаться — совершенно не хотелось. А представить, что сейчас придется выходить на жару — тем более. — Руар… Я никуда не пойду.       — Да я уже понял. Вызвал флаер из крепости. Ты, парень, оказывается, совсем пить не умеешь.       — Умею… Но не такое… — прополоскав рот и получив антидот, я медленно приходил в себя. Состояние было примерзкое. Я даже не думал, что могу напиться до такой степени. Повезло еще, что Руар не подначивал.       Выходить на поверхность в таком состоянии было подобно смертоубийству, поэтому я согласно кивнув, спустился за своим проводником на внутреннюю стоянку, где ожидал флаер. Благо, кондиционер в нем работал отменно. Всю дорогу назад я так и сидел, подставляя лицо прохладным потокам воздуха, и прихлебывая какую-то ментоловую гадость, которая должна была помочь перебороть алкоголь.       А едва оказался внутри крепости Илана — с трудом, но все же добрел до собственных апартаментов, забравшись под холодный душ прямо в одежде, уже там стягивая с себя мокрые тряпки. Что меня вырубило — так понять и не смог. Какие-то легкие коктейли, выпитые в большом количестве, или жара?.. А может и то и другое вместе.       В кровать упал, даже не вытершись. Влага, соскальзывающая по спине щекотными прохладными каплями, была как раз тем, чего так не хватало для полного блаженства. А сон, навалившийся тяжелым покрывалом — спас от жуткого похмелья. Последней мыслью было то, что больше я так пить не буду ни при каких обстоятельствах.       Разбудил меня только шум открывшейся двери.       — Чего надо? — простонал я, по тяжелой походке узнав Руара.       — Поднимайся, кое-что тебе покажу.       — Это обязательно?       — Думаю, спустя несколько минут ты сам ответишь на свой вопрос. И будешь очень сожалеть, что медлил.       — Ладно, уговорил… — я нехотя сполз с кровати, обернув бедра простыней, и пошлепал к встроенному шкафу, чтобы выбрать одежду. — Есть что-нибудь тонизирующее?       — Посмотри в баре, должно быть. Не думаю, чтобы Илан ничего не оставил на такой случай.       — Как одеваться-то?.. — я тупо смотрел на ряды одежды.       — Неприхотливо. Не на прием идем. Хочу тебя просто кое с кем познакомить.       — Так ты знакомить меня ведешь, или…       — Менгир, просто оденься. Голого я тебя никуда не поведу.       — А было бы забавно… — я отыскал легкий комбинезон, напялив его прямо на голое тело. — Где ты там, говоришь, тонизирующее?       — Менг, соберись! — рявкнул Руар, и меня словно током прошибло, заставив взять себя в руки. — Вот так. А теперь — идем.       — Куда хоть, скажи, — я взъерошил волосы, пытаясь окончательно собраться с мыслями.       — Увидишь.       Я и увидел. Мы как раз подошли к бункеру. Иначе это помещение и не назовешь. Даже на вид оно было настолько крепко защищено, что пробиться ни туда, ни оттуда возможности не было. И вот тут закрались первые подозрения. А когда Руар открыл дверь, пропуская меня внутрь — я уже практически знал, кого там держат. Правда, рассчитывал немного на другое…       Первое что я увидел — это хищный взгляд Арсаниша, и его радостный оскал.       — Выметайся, Руар, — почти нежно прорычал мой мальчишка. — Оставь нас с Менгом наедине.       А вот потом я уже и обратил внимание на все остальное…       Арс был обнажен. Полностью. И прикован посередине этого бункера в очень неудобной позе: стоя на коленях, с широко разведенными ногами, наклоненный вперед, с руками, заведенными назад и скованными за спиной. Опорой были только колени и широкий металлический ошейник, толстой цепью прикованный к потолку. На бедрах его тоже были широкие и толстые металлические браслеты, неподвижно зафиксированные толстым прутом, находящимся между ними… Однако хищная и довольная улыбка на лице моего мальчишки — совершенно не соответствовала неудобному положению.       — Здравствуй мой хороший… — проворковал Арс, когда я, шокированный и закипающий от гнева — кинулся к нему, чтобы освободить. — Я рад тебя видеть.       — Ес аш эс!!! — я попытался отыскать крепления его оков, но так и не мог их найти. Такое впечатление — что металл был приварен к стенам намертво.       — Не занимайся ерундой. Лучше иди ко мне.       — Я тебя освобожу!       — Менг!.. — Арс расхохотался. — Ну, если я сам освободиться не мог то, как меня освободишь ты? Подойди ко мне. Ну? — я попытался возразить, но увидел, как его глаза темнеют. — Не заставляй меня тебе приказывать. Подойди. И еще ближе… А теперь наклонись…       И когда наши лица почти соприкоснулись, Арс отчаянно и зло впился мне в губы, словно печатью своей заклеймил.       — Звереныш… — я, чтобы было удобнее, опустился перед ним на колени, лаская шелковистые пряди светлых волос. — Тебя ничего не изменит…       — Ну, во всяком случае — не такие мелочи, — Арс задорно улыбнулся, а я все искал следы усталости или отчаяния на его лице, видя только твердость и волю. — Я соскучился.       — Это тебя Илан так? — я осмотрел крепкие оковы, которые и пошевелиться не давали моему любимому мальчику.       — Его люди, — как-то небрежно бросил Арс, вновь потянувшись к моим губам, и я не стал сдерживать себя, отдавшись поцелую, как будто он был последним в нашей с ним жизни. Волна возбуждения прокатилась по телу, заставляя буквально кусать его губы, чтобы испить его вкус, ощутить наше единение хоть ненадолго. А когда отстранился, Арсаниш был возбужден не меньше меня. — Изменщик, — напоследок, цапнув меня за губу и рассмеявшись, произнес он.       — Ну, прости, — я с облегчением понял, что он на меня не злится. — Я тебе могу как-то помочь?       — Пока — нет, — Арсаниш стал серьезным. — К сожалению, в свое время, я не смог выбраться именно из этого крепления. И Илан это знал.       — А на вас что, испытывали оковы, из которых вам не выбраться?       — Часть обучения, Менг, — Арс смотрел внимательно, но спокойно. — Я оказался самым глупым и агрессивным, тянущимся за победой, и не замечающим того, для чего нас заставляют выбираться из таких пут. В таком виде я не могу стать эксероном. Меня буквально порвет надвое. И Илан это знает. И я тоже знаю. К сожалению. Поэтому пока здесь.       — Я все сделаю, чтобы освободить тебя, — я ласкал плечи Арса, которые под моими руками были плотными словно камень.       — Я знаю. О… вот так… — Арс, по мере возможности, свел плечи, блаженно прикрыв глаза. — Вот что, раз ты здесь — разомни мне мышцы.       — Сейчас все сделаю.       Если Арсу можно было помочь так — то я помогу ему. Сделаю все, чтобы мой мальчик, ставший заложником Илана, мог расслабиться. Пока так. А через час, или два, думаю, я увижу его совершенно свободным.       Сначала я разминал мышцы его спины — стоя спереди, но это оказалось не так удобно, как я предполагал, поэтому пришлось зайти сзади, и даже опуститься на колени, чтобы быть на одном с ним уровне. После спины — пошли ноги: ягодицы, бедра, икры… Оказалось, что голени Арсаниша тоже прикованы. К тому же еще шире, чем сами колени. Илан, ес аш эс, постарался. Но я пытался не думать об этом, сосредоточившись именно на том, как облегчить боль в забитых до каменного состояния мышцах своего мальчишки.       Но вот что странно — чем дольше я прикасался к его телу, тем большее возбуждение испытывал. Его приковали так… необычно… и одновременно… сексуально… Я только губу нижнюю закусил, понимая, что единственное мое желание сейчас — это пристроиться сзади, доставив удовольствие себе. И, конечно же ему, моему сладкому, но такому неугомонному парню.       В какой-то момент я поймал себя на том, что бездумно поглаживаю его бедра, смотря только на ложбинку между его ягодиц, думая о том, как было бы сладко — получить сейчас Арса.       — Чего ты ждешь? — в сарказме его слов было немало возбуждения. — Или боишься, что я не слишком чист для тебя? Не беспокойся, дважды в сутки я получаю великолепный теплый душ.       — Илан о тебе заботится? — постарался я перевести разговор на другую тему.       — Илану не выгодно, чтобы я чувствовал себя ущемленным в своих правах, — Арс хохотнул, — помимо неудобного положения. Поэтому обслуживание здесь хорошее. Меня кормят, поят… Лелеют, по мере возможности… Менг, если хочешь… То чего ждешь?       Я только головой мотнул. Получается, что я желаю воспользоваться незавидным положением Арсаниша, чтобы удовлетворить свою похоть?.. Можно сказать: отыметь его хочу, таким вот, связанным, неспособным к сопротивлению…       — Я… не знаю, — в горле почему-то пересохло. Я чувствовал себя последним извращенцем, испытывающим тягу к Арсу. Нет, будь он свободен — другое дело. Но сейчас…       — Менг, глупый ты человечек, — Арсаниш рассмеялся. — Неужели ты думаешь, что меня смутит секс с тобой, раз я в таком положении?.. Надеюсь, Миради рассказывал тебе, что наша связь более чем просто партнерство?..       — Ты о чем?       — О том, что мне будет гораздо легче, если ты будешь удовлетворен. А уж как ты этого добьешься — твое личное дело. Правда, я предпочитаю, чтобы удовлетворение ты получал со мной. Или тебя смущают мои оковы?       — Но…       — Давай безо всяких «но», Менг. Тебе это надо не меньше, чем мне, — в голосе Арса чувствовалась твердость сравнимая с приказом. — К тому же, я хочу тебя.       — Как?       Арсаниш рассмеялся.       — Начни ты, а потом я подскажу, что делать.       И я начал. Я покрывал его плечи поцелуями, покусывал предплечья, касался губами любой части его спины, открытой мне для ласк, спустившись до самой ложбинки между ягодиц и, уже не сдерживая себя — припал ртом к желанному отверстию, лаская языком вход, слушая шумное дыхание Арса. А потом и не сдержался. Расстегнув ширинку — просто пристроился к нему сзади, собираясь войти…       — Нет! — приказной тон остановил меня. — Сними с себя эту дрянь. Останься обнаженным. Я хочу ощущать тепло твоего тела.       — А все остальное…       — И все остальное тоже. В себе, — с ехидцей в голосе произнес Арс.       И, если я еще хотел сдержаться, то после этого вряд ли бы смог. Освободившись от комбинезона, я прижался к телу своего любимого мальчика, понимая, что мне крышу сносит от желания слиться с ним воедино. Он принял меня легко. Только с всхлипом выдохнул, застонав в ответ на мое движение так сладко, что я уже не хотел сдерживаться. Только рвался вглубь, в его нутро, удовлетворяя наше обоюдное желание. Я ощущал, каким горячим становится его тело, как смягчаются мышцы под моими руками, и понимал, что наше удовольствие обоюдное. Но, когда потянулся к его бедрам, чтобы обхватить член — Арс воспротивился. К тому же — в приказном тоне.       — Удовлетвори себя. А потом я расскажу, что будет дальше, — резко одернул он меня, заставив отдаться собственной похоти и желанию.       И я кончил, впившись зубами ему в холку, постанывая от собственного кайфа. А потом просто распластался на полу, позади него.       — Надеюсь, тебе понравилось, — произнес я, понимая, как глупо это звучит.       — Не совсем, — Арс фыркнул. — Если тебя не утруднит — передвинься так, чтобы я тебя видел.       — Хочешь смотреть на мой кайф? — я хохотнул, но все же сумел подняться, чтобы переползти вперед, с осторожностью взглянув в лицо своего мальчика.       Некоторые не могут читать по лицу, я же это умею. Даже порой, за кажущейся непроницаемой маской — скрываются эмоции. И вот сейчас я их видел тоже. Арс был доволен. Но хитринки в его глазах, говорили о том, что меня ждет еще кое-что. И я решил, что он желает, чтобы я удовлетворил его ртом.       — Не спеши, Менг, — Арс одернул меня, когда я только потянулся к его бедру. — Если ты помнишь, ты изменил мне. Я хочу компенсацию.       — И какую? — я закинул руку за голову, расположившись на полу в расслабленной позе.       — Хочу, чтобы ты кое-что для меня сделал.       — Все что в моих силах, Арс, — никогда я еще не чувствовал, что готов что-то сделать настолько решительно.       — Не такая уж и большая просьба… — улыбка Арсаниша сводила меня с ума. Ведь он так редко себе позволял улыбаться… только здесь… Только сейчас…       Все как-то сразу стало на свои места. Вот оно что!.. Арс — нервничает. Он напряжен, уже более недели назад, попав в эти оковы, и сейчас просто за улыбкой скрывает все, что ощущает, и в чем готов признаться. Ведь он только мальчик, пусть и обученный кем-то, подготовленный… А все одно — молодой. Парень. Юноша. Я бы даже сказал, что ребенок… Если бы не его подготовка.       — Ляг на пол, ногами ко мне, — тихо и с какой-то хрипотцой в голосе произнес Арс. — А потом раздвинь ноги, согни их в коленях, и приласкай себя. Там. Я хочу смотреть, как твои пальцы входят в тебя, как ты получаешь удовольствие от собственных ласк. Меня в жар кинуло. Это было слишком откровенное и жестокое желание. Во-первых — сюда мог кто-то войти. Во-вторых… Да я не знал, что, во-вторых, но мне было просто неловко вот так лечь перед ним, раскрыться, и ласкать себя, зная, что я просто не выдержу и кончу через какое-то время. Только от того, что буду видеть, как он на меня смотрит.       — Арс…       — Это так много для тебя? — Арсаниш иронично приподнял бровь.       — Это слишком не то место, — парировал я.       — Сделать что-то для меня, тебе сложно?       Это был укор. Пусть и с сарказмом, пусть и со смехом, но укор. Вызов.       — Арс… — я попытался быть как можно более откровенным. — Дело не в тебе. Дело в том, что я…       — Что ты просто не можешь для меня кое-чего сделать, — резко оборвал он. — А именно — возбудиться. И твое тело этого хочет, а разум ищет предлог отказа. Почему?       — Да потому что! — я взъярился. — Вместо того чтобы идти к Илану, я…       — Ты возбудишь себя, и позволишь мне насладиться этим зрелищем, — спокойно продолжил Арс. — Я этого хочу. И я прошу тебя.       — Я постараюсь.       Мне было неловко даже не столько из-за просьбы Арсаниша, сколько из-за того, что я этого никогда не делал. Ни перед кем. Никогда не готовил себя, никогда не возбуждал…       — Смотри мне в глаза, — шепнул Арс. — И ласкай себя.       Мне казалось, что каждое движение — неуклюжее, неправильное, смешное… Но я покорился, и делал то, что просил мой мальчик. Ласкал себя. И, только тогда, когда ввел в себя пальцы, я ощутил тот пронзительный и острый кайф, словно не сам себя сейчас ласкал, а подавался навстречу ему, Арсу. Тело выгнуло дугой, надрывный стон сорвался с губ, и я потерялся в ощущениях, стараясь усилить их. Довести себя до той грани, когда не будет иметь никакого значения, сам ли я себя, он ли меня… Главное — смотреть в его глаза, видеть эту тьму его зрачков, купаться в бесконечном потоке удовольствия…       — Хватит!       Резкий окрик вырвал меня из блаженства, заставив вынырнуть тяжело дышащей тушей на берег реальности.       — Встань спереди, — скомандовал Арс. — Сам разберешься как.       Да, я разобрался. Свести ноги вместе, перевернуться, и… Ощутить его в себе. Первое проникновение — всегда самое острое, самое сладкое. Кажется, что именно ради первого движения и задуман секс… И я замер, утопая в этом безмолвии удовольствия, прежде чем двинуться снова. Но с Арсом, даже когда он не мог пошевелиться — каждое проникновение было подобно урагану. И, если в самом начале я еще понимал, что творю, то потом просто отдался своему телу, позволив ему творить все, что вздумается. Я ловил отголоски собственных криков, хриплых стонов и отчаянных просьб, сам насаживаясь на его член, содрогаясь от безумного удовольствия единения. И так могло продолжаться еще долго, если бы не заглянул Руар. Это было как спуск. Я забился в судорогах, отчаянных, сладких, ярких… И замер, шумно дыша, ощущая, как ослабевает во мне член Арсаниша.       — Орете вы громко слишком, — Руар обозрел наше соитие, фыркнул, и скрылся с глаз. А я в изнеможении упал на пол.       — Менг…       — М-мм?       — Обещай мне, что никогда более… — голос Арсаниша звучал глухо. — Не нужно тебе других, слышишь?..       Я приподнялся на руке, с удивлением глядя на то, как по щеке Арсаниша ползет слеза. А потом скрутило такой болью и отчаянием, что я, несмотря на слабость, приподнялся, обняв его, припав к губам, сухим и соленым.       — Прости… — это все что я мог произнести.       — Иди, — Арс сам ощутил неловкость момента. — И возвращайся, когда стребуешь с Илана мое освобождение, — он коснулся моих губ. — Или если не стребуешь — просто, возвращайся. Сюда… Прошу тебя…       Последние слова были сказаны так тихо, что я бы их и не уловил, если бы они не были произнесены мне на ухо.       — Обещаю, хороший мой, — я поцеловал его еще раз. — Максимум завтра — ты будешь свободен.       — Не зарекайся, Менг. А сейчас — лучше уходи.       И, как бы ни был устал — я ушел. Потому что моему мальчику надо было подумать в одиночестве. А о чем… Я надеялся, что о нас.       Идти к Илану сразу же, будучи еще разгоряченным и расслабленным после крышеносного секса — было слишком опасно. Я мог просто повести себя неправильно. Не так, как собирался. Поэтому стоило подумать обо всем на досуге. А именно — как вести себя, что делать и о чем говорить с моим бывшим любовником.       Уже стоя в своих апартаментах, под душем, я прокручивал в голове все те вопросы и претензии, которые должен был высказать Илану, и думал о том, в каком тоне лучше всего повести разговор. Явно не в просительном. Просьбы никогда не бывают услышаны. Они только отмечают слабость того, кто их высказывает. Поэтому я и был немного удивлен и растерян тем, что Арс просил меня. Просил… Насколько же ему было плохо, что он не сдержался?       И, наверное, это и стало последней каплей. Теперь я был полностью уверен в том, на что готов ради своего мальчика.       К Илану я шел, совершенно освободив свой разум от мыслей. Пустота. Темная и безраздельная пустота вакуума черной дыры. Вот что напоминал мой разум. И только усмехнулся, когда Илан поднял на меня взгляд, сканируя.       — Менгир? — император сидел за столом, перед планшетом. С правой стороны стоял бокал с темно-пурпурной жидкостью. Слева же, в тонкой изящной подставке, тлела палочка курения, наполняя комнату будоражащим и пряным ароматом. — Давно тебя не видел. Что заставило тебя появиться здесь?       — Что ты хочешь за освобождение Арсаниша? — голос звучал ровно и спокойно, и это мне нравилось.       — Освобождение? — Илан отложил планшет, откинувшись на спинку кресла. — Это, в каком таком смысле — «освобождение»?       — Я хочу, чтобы Арс имел полное право на передвижение по этой крепости, как по собственному дому. Хочу, чтобы он больше не мучился в оковах, мог делать все то, что пожелает. Как еще это объяснить?       — Менг… — Илан кивнул на второе кресло, предлагая мне присесть, и придвинул ко мне бокал. — Давай поговорим откровенно. Ты же понимаешь, что Арсаниш — трансген. Оружие. Пусть из плоти и крови, но — ходячая смерть. К тому же, как я понял, мальчик не совсем уравновешен и многие приказы не исполняет. Отпустить такого передвигаться по моему дому — равносильно тому, что доверить несмышленому ребенку бластер. Я не смогу дать ему полную свободу… — вскинув руку, Илан остановил мой протест. — Я могу дать ему только частичную свободу, хороший мой. Частичная — это значит, что он сможет двигаться. Но я перекрою ему возможность ментальной связи и ограничу его силы. Это достаточно много для того, что он имеет сейчас. Однако, прежде чем это произойдет, я хочу тебе кое-что рассказать. И о трансгенах этой пятерки в общем, и конкретно о самом Арсанише.       — Я тебя выслушаю.       — Благодарю, — Илан кивнул. — Видишь ли, как я и говорил — трансгены — это оружие. Умелое, опытное, сильное. И жестокое. Их обучали этому. Им давали знания такой величины, что разум их сейчас похож на губку, пропитанную жидкостью. Любое воздействие извне может заставить трансгена потерять первоначальный облик, бросив его в пучину безумия. И нужно хотя бы года два для того, чтобы немного пригасить начальный эффект. Это — что касается всех. Теперь, насчет Арса в частности. Как я уже говорил — он — оружие. Не тем, что меняет форму, не тем, что может уничтожить любого голыми руками… Этому обучены все, кто ходит под моим началом. Ты думаешь, что любишь его. Что тебе хорошо с мальчиком, именно потому, что это он. Но если я дам тебе идентичную копию Арса, только лишенную всего арсенала — ты и не взглянешь на это создание. И объясню почему. Арсаниш использует собственное тело. И притом — умело. Например, твоя к нему любовь — это ни что иное, как его попытки приручить тебя. Обычный фермент, выделяемый его железами, подстроенный под наш с тобой личный ген-код. Феромоны, секрет, вдыхая который, ты теряешь голову, прекращая соображать, и желаешь его. Понимаешь?       — Я хочу быть с ним, даже когда не нахожусь рядом.       — Конечно же, мой хороший. Но это объясняется тем, что в его запахе содержится еще и легкое наркотическое вещество, к которому ты уже привык. И его недостаток сейчас вызывает у тебя неприятные ощущения, которые тут же пропадут, стоит вам только оказаться снова рядом. Лиши я тебя возможности ощущать эту взвесь — и ты очень быстро потеряешь интерес к своему мальчику. Поверь мне, если этим веществом буду пользоваться я, то спустя какое-то время ты просто потеряешься в любви ко мне, и мыслить перестанешь жить вдали от меня. Но это еще не все. Трансгены — оружие сами в себе. А оружие всегда надо держать зачехленным, если не собираешься им воспользоваться. Именно поэтому никто не может войти в бункер, где находится Арс. Для тебя исключение, потому что ты им уже отравлен. Я не боюсь этого, потому что у меня есть противоядие, и хочу, чтобы ты сам пожелал использовать его.       — А если я откажусь?       — Прежде, чем отказываться, я хочу, чтобы ты еще кое-что услышал, — Илан тяжело вздохнул. — Уж прости, но я видел, что происходило в бункере, — сердце на миг сжалось, и только усилием воли мне удалось взять себя в руки. — Арс плакал, ведь так? Просил тебя о помощи… Но я тебя еще раз прошу: задумайся над тем, что трансгены — оружие. Их эмоции — такое же совершенное оружие, как и само тело. И там, где они не могут взять силой — они берут жалостью к себе. И ты поддался. Ты пришел просить меня о том, чтобы я дал свободу тому, кто использует тебя. Поверь, вся твоя бравада, весь героизм и гонор, попытки приказывать — это от безвыходности. Ты боишься того, что я откажу тебе. Готов на все, только бы Арс оказался на свободе. И поверь, если я попрошу твою жизнь, это не будет для тебя слишком большой платой, а все потому, что ты не можешь себе представить жизни без своего мальчика.       Илан поднялся из-за стола, обошел его, оказавшись прямо передо мной, и легко опустился у моих ног на колени, осторожно прикоснувшись к бедру. И я не смог откинуть его. Не потому, что любовь еще связывала нас, не потому, что он был императором, а потому, что я верил. Ес аш эс!!! Я ему верил!.. И это было самое дерьмовое, что вообще могло произойти. Вера в правдивость слов Илана разъедала веру мою в Арсаниша.       —…ты готов ради своего мальчика, Менг?.. — ядом вливались в уши слова Илана. — На что?..       — На все, — я поднялся с кресла. — Но только не отдать свою жизнь за его жизнь, как ты думаешь. Наоборот. Если ты откажешься его освободить — я сам это сделаю. И я положу столько твоих трансгенов — сколько потребуется. Но Арс будет свободен.       — А если… пока ты будешь рваться к нему… — Илан опустился на пол, расправив складки своей накидки, смотря на меня снизу вверх так, будто я ему еще чем-то бы обязан. — Я уничтожу его?       — Тогда, Илан, я постараюсь, чтобы в моих руках ты оказался еще живым. А потом я отдам тебя в руки Эртаиса и Тайшелла, которые сумеют продлить твои мучения на долгие годы.       — Трансгены — мои создания. И они не причинят мне боли. Никогда.       — Уж поверь, лишить тебя возможности воздействовать на них ментально — я найду как. Ты просто забыл одно правило, хороший мой… — не хотелось язвить, но ярость была настолько сильна, что я не мог ее подавить. — Я — человек. А люди — мстительные твари.       — Отчего же, я это помню, — Илан кивнул сам себе, задумавшись. — Не думай, что я боюсь тебя, или иду на уступки из слабости… Но, хорошо, я освобожу твоего мальчика. Два условия, Менг.       — Я слушаю.       — Ты вернешься ко мне. Не просто будешь делить со мной кровать, а вновь позволишь любви воскреснуть. Арсаниш будет третьим между нами. Нет, мне не нужно его трогать. Он будет твоим. Но в кровати нас будет всегда трое… И второе условие. Я дам твоему мальчику только частичную свободу. На нем будет находиться ошейник с камнем силы, подавляющим все его способности. Арс будет обычным мальчиком, с набором только человеческих параметров. Остальное все будет подконтрольно мне. И мне решать — будет ли он силен, сможет ли менять форму, или общаться с кем-либо на ментальном уровне.       — Сделай жест доброй воли, Илан, — я уже устал препираться, понимая, что весь этот разговор был рассчитан на мою реакцию. — Открой клетку, и выпусти пленную птичку. Даже если окольцованную. А насчет того, приду я к тебе в кровать или нет — я подумаю. Ведь всегда проще поддаться уговорам и ласкам, чем подчиниться, так?.. — и я не смог сдержать себя, легонько приподняв голову Илана за подбородок, смотря на своего бывшего любовника. Даже… любимого, можно сказать. Вот только чувства все уже ушли. Погасли. Исчезли.       — Идем, — Илан достаточно мягко отстранил мою руку, хотя я и видел, что ему неприятно это прикосновение. А потом и поднялся на ноги. — Я сейчас же выполню свое обещание. Но буду ждать от тебя и ответного шага.       Странно конечно. Начиная с моего поведения и заканчивая его полной покорностью создавшейся ситуации. Нет, я, конечно, понимал, что Миради мог все контролировать, но почему-то был уверен, что к этому он своего ментального благословения не приложил. Тогда что?.. Что именно сейчас происходит с Иланом?       Я шел за ним следом, смотря уже не как на императора, не как на миори высшей крови, а просто, как на бывшего любовника. Или точнее — на того, кем он прикидывался. На человека. Илан был мал ростом и сухощав для миори, хотя для человека его рост был достаточно приличным. Да и двигался он без той удивительной грации, с которой передвигаются все миори, которые пожелали сохранить в себе все признаки своей расы. Но это все, ни капли не умаляло его странной, совершенно необычной красоты, к которой не один раз приложили свои руки лекари обеих рас. Сначала — на планетах миори, а потом в лучших людских клиниках, чтобы сделать его идеально пропорционально сложенным и прекрасным по меркам человеческой красоты. Да и по моим тоже. Хотя я и помнил Илана еще таким, каким он был. Почти миори. Почти сохранившим в себе первозданную чистоту вида. Но и тогда это было уже почти. А сейчас, если бы не голос, не внимательный взгляд карих глаз, специально затемненных с лимонно-желтого оттенка цитрина — я бы не узнал его. Слишком уж изменился тот миори, которого я любил.       Илан остановился у входа в бункер, обернувшись ко мне.       — Менгир, я не хочу, чтобы ты считал меня чудовищем, но кое к чему тебе подготовиться надо.       — К чему? — двое трансгенов, стоящих у двери, начали ее открывать перед своим повелителем, собираясь впустить нас внутрь.       — Ты сам увидишь. А еще я хочу, чтобы ошейник, подавляющий все способности Арсаниша — ты надел ему сам.       — Именно ошейник? — я поморщился. — Не браслет, не еще что-нибудь?..       — Не будь настолько невинным, Менг. Арс — трансген, а значит — не увидит никакой причины останавливаться, если ему придется отрезать себе конечность, или вскрыть свое тело, чтобы избавиться от камня силы. И только шея — единственно действительно опасное для жизни трансгена место — надежное хранилище такого камня. Особенно — если он будет в ошейнике, который снять практически невозможно.       — И как ты собираешься доверить мне такой ход? Не боишься, что я надену его не так?.. Или позволю Арсу вырваться?       — Тогда просто сработает блок, и через несколько секунд ошейник взорвется. Это всего лишь для собственной безопасности, Менг.       — Да уж… — я и не думал, что окажусь в камере, где содержат Арса — так скоро.       — Приятно видеть тебя вновь, Менгир, — Арсаниш оскалился в улыбке. — Что, оружие наконец-то потребовалось, и его решили вынуть из чехла, чтобы воспользоваться?       — Не дерзи, — спокойно произнес Илан. — Имей уважение к тому, кто уговорил меня дать тебе свободу передвижения, — и подал знак.       Охранники подошли к Арсу, и вскоре толстый металлический обруч, охватывающий его горло — спал. Если бы я в это время не так внимательно наблюдал за Арсом — наверное бы и не заметил легкой недовольной гримасы на его лице, столь мимолетной, что я даже был уверен, что мне показалось. Но этого хватило, чтобы я рванулся вперед, заметив несколько тонких капель крови, скользнувших по шее моего мальчика. Поэтому, подойдя — просто приподнял его голову, увидев равномерное количество кровавых потеков, идущих по кругу. И, скорее для того, чтобы принять это, чем поверить — взял в руки ошейник. Двенадцать острых шипов с палец длиной украшали ошейник изнутри.       Меня затрясло. И от ярости, и от воспоминаний о том, что Арсаниш никак не реагировал на боль, когда мы были вместе. Однако поверить в то, что ему не было больно — я не мог.       — Мы — оружие, Менг, — Арс смотрел уверенно и спокойно. — Для каждого оружия есть свой чехол, кобура, ножны… Это — мои. Шипы на оковах, сделанных из самого крепкого металла, и эта поза. Только это дает уверенность в том, что я останусь на месте. Поверь, боль тела — не самое страшное, что может испытывать такой как я. И лекарь мне не нужен. Раны уже заросли. Регенерация, знаешь ли…       А внутри что-то мягко толкнулось, как ментальный отголосок чьих-то мыслей: все действительно в порядке, и не строит устраивать скандал.       — Дайте губку, — с трудом справился я со своим голосом. Один из трансгенов Илана протянул мне влажную ткань, которой я очень осторожно обтер горло своего мальчика, всеми силами давя в себе ярость, понимая, что сделаю только хуже.       — Менг, ты же понимаешь, что прежде чем снять все остальное — тебе придется надеть на него ошейник с камнем силы?       — Понимаю.       — Тогда… — Илан подошел ближе, протянув мне тонкий, похожий больше на украшение, узорный обод с вкраплениями камней. Какой из них именно был камнем силы, а какие — взрывчаткой — я не знал. Просто ясно понял, что это сделать придется. И мне потом самому нужно будет искать пути к отступлению, не надеясь на Арса. — Надень его. Сам. Чтобы твой мальчик знал о том, что ты полностью согласен с моим решением.       И я сам застегнул это смертельное украшение на шее того, кого любил. Ответом мне был только одобрительный взгляд.       — Что ж, раз я выполнил часть своего условия — выполняй и ты, — я обернулся к Илану. Все щиты уже встали на место, и ярость оказалась подавлена, как и остальные эмоции. — Освободи его.       Оковы с каким-то странным шипением распались, и Арс только глухо застонал, всем весом повалившись вперед. Я только и успел, что подхватить его у самого пола, одним взглядом обозрев все шесть ран на его теле, переведя взгляд на чудовищно толстые пруты внутри каждого браслета, что ранее были на щиколотках, предплечьях и бедрах моего мальчика.       — Илан… — ему действительно повезло, что остались только потеки крови, на местах, где были раны — когда я осторожно уложил Арсаниша на пол, обтирая его тело от крови. — Я просто хочу услышать… Шипы — в самом центре. Это значит…       — Фиксация костей, Менг. Если бы только тканей — Арс не пожалел бы себя и попытался вырваться.       — То есть… Ты, ради того, чтобы содержать его в этой камере… Боясь за свой собственный зад…       — Менг, у меня для каждого трансгена из этой пятерки — есть своя камера, устроенная так, что трансген, для которого она создана — не вырвется. Я исследовал их. И я знаю.       «Ложь… — услышал я ментальный шепоток, — только я, по глупости позволил одержать надо мной вверх… Ни Тай, ни Эрт не попались на эту уловку, выбрав для себя максимально удобную позу, в которой якобы — беззащитны…»       — И если сейчас Арс пытается доказать тебе, что я не разгадал уловки его братьев, то он ошибается, — превосходство в голосе Илана, едва не заставило меня ответить таким же выпадом.       — Знаешь… — когда кровь была наконец-то стерта, а я окончательно убедился, что кости Арсаниша не раздробленны подобным обращением — я подхватил парня на руки, собираясь нести его в свою комнату. — Тебе бесконечно повезло, что я пока что слаб. Цени это.       — Я как дал возможность получить Арса, так могу его и отнять! — крикнул Илан мне в спину.       — Не получится…       И как бы мне не было тяжело двигаться с такой скоростью, да еще и с тяжелой ношей на руках — я почти бежал, чтобы скрыться и не сделать ошибку, уничтожив зверя в его же логове. И думал только о том, чтобы не сорваться.       Было немного странно, увидеть у двери своих покоев — Руара, но я только кивнул, когда он вошел следом, заблокировав дверь. Помощь сейчас мне понадобится.       — Приготовь ванну, пожалуйста, — я отыскал среди кучи сосудов в баре тот, в котором плескался самый крепкий алкоголь и, выдернув пробку — приложился к горлышку. После этого — плеснул немного в стаканчик, поднеся Арсу. — Двигаться сможешь?       — Через пару часов — обязательно.       Наверное, надо было знать Арса так, как знал его я, чтобы понять, насколько он измотан. К тому же, как говорил Илан — заблокированы все его способности. А значит, придется многому учить Арса заново, как обычного человека, а не трансгена.       — Ты пока не шевелись, хорошо? — я растирал его конечности, переворачивая словно послушную куклу, стараясь пройтись по каждой группе мышц. — Я сам справлюсь.       — Доверюсь тебе…       К концу массажа Арс даже смог подтянуть руки под голову, чтобы удобнее было лежать, но беспрекословно позволил перенести себя в ванну, и опустить в теплую, даже горячую воду.       — Руар, — тихо позвал я, когда Арс, расслабленный и пришедший немного в себя, заснул прямо у меня на груди, в ванной, где мы сидели вместе. — Не уходи пока. Поговорить надо.       — О чем?       — О… — так хотелось найти оправдание тем мыслям, которые меня тревожили, но я не мог. — Что ты со мной сделал, когда мы выходили из крепости Илана?       — Что-то помнишь? — мужчина напрягся.       — Достаточно, чтобы задать тебе этот вопрос, но недостаточно для того, чтобы найти на него ответ. Так ты скажешь?       — Нет… — я даже вздрогнул, услышав расслабленный голос Арсаниша. — Покажет. Правда, Руар? И больше не будет поить тебя той гадостью. Она — отравляет.       — Ты откуда знаешь? — я осторожно отвел волосы Арса, прижавшись щекой к его щеке.       — Он мне все рассказывал… — мой сладкий мальчик расслабленно улыбался. — Правда, Руар?..       Тот только хмыкнул, коснувшись переносицы.       — Ты сам все вытянул. Я не хотел, чтобы ты знал.       — Не переживай, Менгу все это надо знать. И уметь тоже. Он должен быть сильным. И не забудь сказать своему старику, что это только личностные возможности Менга. И ничем не помогут тем полутрупам, которые вы пытаетесь оживить. Их давно следовало уничтожить.       — Арс… не говори так…       —…или использовать как выбраковочный генный материал, чтобы отслеживать мутации еще на уровне плода, — прервал Арс. — Вы же знаете, как это делать. Умеете… Не мне вас учить.       — Вот и не учи, — пробормотал Руар себе под нос. — А Менга все одно проверить надо.       — У него есть то, чего нет у ваших полутрупов. И чего никогда у них не будет. Поверь, я знаю, о чем говорю.       — О паутине эксерона?       — И не только. Есть кое-что и посильнее. Поверь мне. И никто не получит то же, что получил он… конечно, кроме моих братьев и их ниррэ. Ну, возможно, что и ты… Если будешь настолько умен, что разубедишь Одри ставить эксперименты. Пока это намек. Но как только я избавлюсь от ошейника — это будет уже предупреждение. Устроить мелкий армагедец… как выражается Менг… мне не составит труда.       — Хорошо, я передам твои слова. Что-то еще?       — Спать… — зевнул Арс, повернувшись в воде, устроив голову у меня на плече. — И долго…       — Кровать будет удобнее, не кажется? — я осторожно пошевелился, но Арс уже не отвечал, погрузившись в глубокий лечебный сон.