Трансгены

Руардис       Руар долго стоял под дверью в отведенную Менгу комнату, не решаясь зайти: слишком горек и силен был коктейль эмоций мужчины. Ощущалась и злость, и досада, и откровенная тоска… Хотелось развернуться и уйти, но желание вырвать человека из такой глубины отчаяния — пересилило. Менгир сидел за столом и чистил оружие. Даже не обернулся, когда дверь открылась.       — Помешаю?       — Нет, заходи, — даже голос какой-то бесцветный, совершенно не вязавшийся с такой яркой личностью, как Менг.       Пройдя, Руар присел у стола, заметив, что Менг сосредоточен и хмур.       — Раструб почистил?       — Ру, я шестьдесят лет с оружием работаю, — Менгир вскинул голову, тут же опустив ее. — Неужели ты думаешь, что за это время в меня не вбили науку обращения с ним? Или ты считаешь меня молокососом?       — Ну, ты еще достаточно молод…       — Для тебя? — Менгир хмыкнул. — Старичок нашелся. Ладно, рассказывай, зачем пришел.       — Хотел у тебя стребовать согласие на проведение некоторых опытов. Мы здесь уже неделю, если помнишь. А Одри согласился тебя принять только на некоторых условиях. Помнишь каких?       — Еще бы мне не помнить… Хочет подсаживать в мое тело гены разных особей-мутантов, чтобы сделать из меня совершенного трансгена, а потом использовать мою кровь для лечения ваших полутрупов. Но я же дал свое согласие, помнишь?       — Я хотел просто переспросить. Ты мальчик умный, и понимаешь, что в какой-то момент, какой-то ген станет для тебя последним…       — И что?       — Это такая извращенная попытка умереть?       — Скорее — извращенная попытка выжить. Или ты думаешь, что у меня не получится? И что я стану еще одним плюсиком в вашем логове, заняв кровать соседнюю с теми, которые занимают… ваши?       — Так в какой-то момент и будет. У тебя сильная кровь. Даже не знаю, чем это обусловлено. Ты выдержишь многое… Но нет бессмертных, нет тех, кто может впитать в себя все. И когда-нибудь…       — Это будет только когда-нибудь. И перестань жалеть меня. Вообще тошно становится, — Менгир отложил бластер.       — Выпьешь?       — А что предложишь?       — Яд, — Менг хмыкнул.       — Наливай, — Руар махнул рукой. — Все одно помрем когда-нибудь, чего не сейчас?       — Умник… — Менгир разлил по стаканчикам крепкий алкоголь, подав один из стаканов Руару. — Слушай, ты ведь все знаешь, ты у нас командиром трансгенов у Илана работаешь…       — Ты же знаешь, что это только прикрытие. Я слежу за состоянием людей, подвергшихся обработке чужим генотипом, чтобы вовремя поставлять данные Одри.       — За всеми следишь? — Менг резко выдохнув, выпил глоток. — Или только здесь, на Квербере?       — Ну… Раньше и на Финоране следил, пока не перевели.       — Расскажешь?       — Ну, если интересно… — Руар последовал примеру Менгира, но от выпитого на глазах выступили слезы. — Как ты это употребляешь?       — Привычка. Я же любил выпить… Ну, пока в отряд не попал. Там с этим строго…       — Расскажешь про отряд? Потом, после меня?       — Если еще трезв буду.       — Я позабочусь, — Руар хохотнул. — Ну, что бы тебе рассказать?.. Родился и вырос я на Финоране. В семье потомственных эмпатов. Вырос в детском доме… У нас закон такой, — пояснил он, — все дети старше пяти лет, обладающие даром превышающим средний уровень — обязаны обучаться с самого детства. Просто эмпатия — очень сильная вещь, если посудить. Человек впитывает в себя эмоции других, начиная ощущать и вести себя подобно тому, как ведет тот, чьи эмоции он принял. И нас обучали те, кто умел отгораживать свои эмоции от детей. Как вспомню, что дома творилось — радуюсь, что забрали. Хотя я родителей любил. Но испытывать их эмоции — это слишком сложно для ребенка. К тому же, пока я с ними жил — они даже сексом нормально заняться не могли, боясь открыться и утопить меня в своих эмоциях.       — Бедные родители, — Менгир усмехнулся. — Мне их жаль.       — Мне тоже жаль стало, когда я понял, в чем суть их раздражительности. Хотя когда меня отдавали — я думал, что они меня перестали любить. Но суть не в этом, а в том, что я вырос, усилил свои способности почти вдвое, и оказался приглашенным на службу в одну организацию… — Руар задумался. — В общем — сначала я работал на внутреннюю разведку, потом — на внешнюю, потом узнал о том, что миори создают из людей трансгенов, и решил посвятить себя работе с ними. Ведь каждый, кто прошел изменение — уже не совсем человек… и привыкнуть к этому сложновато. Но из меня быстро выбили дурь, и я перестал жалеть тех, с кем работаю. Они стали для меня просто экземплярами под кодовым именем. У миори редко получались такие как ты, например. Или как твой Арс…       Руар заметил, как Менга перекосило при этом имени, и пожалел, что произнес его. А потом прислушался к эмо-фону Менгира: желание увидеть своего мальчика, переживание, горечь, страсть… Руар даже ощутил жаркую волну, накрывшую его с головой, и тут же абстрагировался от ментального посыла. Ведь он пришел сюда поговорить, а не выпытывать переживания единственного человека на этой планете, которого можно было назвать приятным. Одри никогда не было до него дела, трансгенам, с которыми он работал — не хватало человечности, миори… Тем вообще было чуждо человечество, низведенное ими почти в положение рабов. А вот Менг…       — Прости, не хочу вспоминать, — пробормотал Менгир, вновь плеснув из бутылки по стаканам.       — Да, извини. Но я о чем: миори совершенно не думали о том, что подавляют человечность. А потом я узнал, что на некоторых планетах начались повальные появления людей с изменениями. У кого — глаза золотые, у кого — кожа серебристо голубая, у кого — хвостик намечается… Мелкие изменения… Но половина женщин стали носителями не просто измененных детей, а уродцев, и редко вынашивали их весь срок. В общем, скажу так: это был страшный сон, который все никак не желает кончаться. Люди продолжают рожать миори.       — Ты вообще понимаешь, что сказал? — Менг протянул руку, и Руар, даже не задумываясь — положил на стол упаковку тонких сигарет с легким наркотиком.       — Понимаю. Миори-полукровки наводнили миры людей. Поднялись восстания, которые едва удалось подавить. Женщины, подверженные общей панике — убивают собственных детей, стаи человеческих подростков собираются вместе, убивая тех, кого в кровати матери не придушили… Начался повальный геноцид. И, в общем-то… — Руар мельком взглянул на Менгира, — я знаю, кто за этим всем стоит. Поэтому я и здесь.       — Вывод один: или Миради, или Илан.       — Судя по тому, в каком виде находится Миради…       — Да я понял, — Менгир вновь разлил алкоголь. — И если думаешь, что я стану за Илана заступаться, то сильно ошибаешься. — В свое время он сильно мне жизнь попортил. Да и сейчас портит. Вообще не пойму, чего он ко мне прицепился?.. Если я и любил его, то это в прошлом. Ну, пусть он любовник отменный… Но все равно, это не повод быть с ним…       — Прости, если вмешиваюсь в личное… Но ты — был взбешен. И не на него.       — Мелочи, — Менгир снова выпил. — Я просто понял, что Арс не смог бы так себя повести — если бы ни приказ Илана. Ведь для трансгенов он — все. А значит, что и наша размолвка — это его ход. Знаешь… Я порой так ненавижу миори, что готов передушить их собственными руками. Ведь им все равно, кто ты, что ты… если ты подходящий материал, то станешь трансгеном. А я вообще другой жизни хотел… — Менгир сполз по стулу, положив голову на спинку. — Думал — отработаю на них, получу свой куш, и уеду куда-нибудь, где идет терраформирование, осваивать новые земли…       — Так и сейчас не поздно…       — Поздно, — Менгир мотнул головой. — У меня есть Арс, а этот постреленок не сможет жить мирно. Да и я после отряда — тоже не смогу.       — Там было жестко?       — В какой-то мере… Но хорошо. Мне нравилось. Люди в отряде медленно сходятся, но уж если сошлись, то в случае смерти — рыдаешь по усопшему, как по родному. А Арс, сволочь, всех их перебил. Всех, включая моих друзей. Появилась этакая машина смерти, и всех порешила. В течение получаса. А ведь с одним из них — я прошел почти десять лет рядом. И мы не только напарниками были. Парой…       — Помнишь его?       — Уже слабо, — Менг вздохнул и выпрямился. — Арс — это головомойное создание, сумел сделать так, что я никого больше, кроме него не помню. Может быть, Илан прав был, говоря, что он какой-то феромон выделяет? Потому что я его хочу… Безумно. Думать не могу, действовать… А он…       — Может, напряжение снимешь?       — Ру, ты хороший человек… — Менгир поморщился, — но любовник для меня — никудышный. Я с тобой даже кончить нормально не могу. И это не твоя вина. Просто мне нужно совсем другое. Так что — ищи себе, кого трахнуть, а ко мне с такими предложениями не подходи. Ты мне как друг — больше нравишься.       — А ведь, и комплексовать начать могу! — Руар рассмеялся. — Совсем ты завис на своем мальчишке.       — Я люблю его, — Менгир пожал плечами. — Люблю таким, какой он есть. И даже если он говорит слова, которые произносить не следовало — я просто со временем вычеркну их из памяти. Потому что он мне нужен. А если я нужен ему — я это узнаю.       — Я надеюсь, что нужен, — Руар крепко и дружески сжал кисть Менгира. А потом сразу же переменил тему: — Значит, ты все же даешь свое согласие на эксперименты, несмотря на то, что они могут привести к твоей гибели?       — Ру, давай честно, — Менгир закурил. — Для тебя я трансген, или человек?       — Человек.       — Человек, который нужен «тем», — Менгир вскинул голову, — или тебе лично? То есть, ты расстроишься, если из-за моего отказа погибнут твои полутрупы, а возможно, и нормальные люди? Только говори, что думаешь, — предупредил он, — я уже тоже в какой-то мере — эмпат. Ложь почувствую.       — Тогда я скажу так: — Руар наклонился над столом, — Для меня лично — ты человек, для Одри — полезная вещь. Если ты будешь против — я отобью тебя. Если согласишься — буду рад твоей помощи, как шансу для тех, кто в этом нуждается. Но это риск, Менг. Очень большой риск. В тебе уже перемешано столько всего, что я не знаю, примет ли твой организм что-то еще. И я бы, на твоем месте — не пошел на это. Но решать только тебе.       — А раз так, то пусть вещь, которая имеет ценность — отработает все, что должна. Все, иди Ру. Я знаю, что ты сейчас скажешь, но мне этих слов не нужно.       Руар только кивнул. А потом, положив руку на плечо Менгира, легонько сжал. И все было понятно без слов.       Покинув комнату, Руар достал антидот алкоголя, тут же введя его себе. Менгир был сложным. Слишком сложным для восприятия. Даже ему, менталисту с большим стажем, с трудом удалось ухватить только поверхностные эмоции. Внутреннюю же суть понять было не дано. Миори накрутили столько всего, что Менг, сам не подозревая, был одним из сильнейших, которые встречались только в императорском роду. А значит, что его, если переманить на свою сторону, можно использовать еще и против этих тварей. Главное — все сделать по уму. А для этого — надо стать если не другом, то доверенным лицом. Жаль, конечно, что Менг отказался от секса с ним. Через кровать это было бы проще. Даже если пришлось бы насиловать его, как это делал Арсаниш. Но напрягать Менга своим присутствием Руар не собирался. Иногда желаемого можно добиться и не через кровать…       Менгир, едва закрылась дверь — рванул в ванную комнату, прочистив желудок. Алкоголь оказался ядреным, берущим сразу же. Поэтому даже пришлось использовать антидот, чтобы привести себя в порядок.       Ощущение было скверным. А точнее — Менг ощущал себя использованным. Тот, кого он считал приятелем — нуждался в нем не больше, чем Илан нуждался в своих трансгенах. А потом, когда придет время — его готовы были выкинуть, как и остальных. Отвратное чувство, если честно — быть предметом. Но Менг успокаивал себя тем, что его тело выдержит, и разум не даст сбой. Что-то или кто-то шептал о том, что стоит согласиться, и пройти эти изменения. Словно этот кто-то знал о том, что это не только не ослабит, а сделает, наоборот, сильнее. Менгир       Стоя под струями холодного душа и приходя в себя, я думал.       От любого человека, будь он даже сильнейшим трансгеном, исходит этакий… «ментальный запах». От кого-то приятный настолько, что начинаешь доверять, даже если он перед тобой, на твоих глазах убивает. Другой же, будет самой широкой души человек, но «аромат» гнильцы — заставит отвернуться от него безо всякого желания дальнейшего общения. Руардис был другим. Его «запах» был приятен… Но не нравился мне. Это было что-то такое, что я не мог уловить. Из-за своей ментальной слабости, или из-за того, что он эмпат, научившийся хорошо хранить свои секреты. Но мне всегда было тревожно в его присутствии. Вот и сейчас, вместо того, чтобы чувствовать покой после разговора с другом, или хотя бы приятелем — я ощущал, как меня раздирают противоречивые чувства.       С одной стороны — он готов был предоставить мне свою защиту, а с другой же… Разве не он привел меня на базу, позволив выкачивать из меня кровь, собирать все мои биологические жидкости, делать срезы кожи, на которых Одри ставил свои эксперименты? Разве не он использовал на мне какой-то быстровыводимый яд, который отключил мое сознание? Не использовал? Вообще, ко всем, кто меня использует — я испытывал только отвращение. Потому что меня подводили к согласию, а не получили его добровольно.       Как-то сразу так получилось, что и Арс наорал на меня, и Руардис предложил свою помощь на базе, которая находится на орбите Квербера. И я, получается, нужен им больше, чем мне они… совсем другое, что у них есть рычаги давления на меня. Пусть и легкие, совсем незаметные — но есть. Например, тот, что мой корабль, пригнанный с метеорита — находится у них на базе. А там — тахканская броня, без которой я никуда не уйду. Да и планету не покину, пока Арс на ее поверхности.       Как бы я не лгал Руардису, что мне больно и противно вспоминать тот разговор, который произошел между мной и мальчишкой, я был просто в растерянности. Нет, я понимал, что это была попытка Илана разлучить нас. А если он царь и бог для своих трансгенов, то приказать что-то для него не так уж и сложно. Но, почему именно эти слова произнес мой мальчишка?.. Чего он добивался-то?..       Помню, как спокойно уходил из комнаты, перед этом врезав Арсу. Нет, не было ни метаний, ни беспокойства по этому поводу. Мальчик сам нарвался. И думаю, что специально.       Помню — как напился, жалуясь Руару на то, что произошло. Помню даже его предложение — помочь. И даже свое согласие.       А вот как оказался на базе — не помню. Провал. Видимо — снова был использован тот же препарат, что и ранее. Но сразу же по прибытию — меня пустили в оборот. Одри нужна была моя кровь, моя кожа, даже части моих органов…       Благо, что сквозь кокон эксерона никто не смог пробиться. Но Одри был форменным садистом. Он пластами снимал кожу с меня, наблюдая, как мой организм регенерирует покровы. Его интересовало все, начиная от моих реакций на раздражители, до физических параметров. Это были уже не тренировки, а забеги на выживание. Каждый день и час — был похож на тяжелый марш-бросок, только с датчиками.       Но что удивительно — с каждым днем мой организм выдавал показатели — лучшие, чем в предыдущий. И Одри меня «успокоил» тем, что у меня идет омоложение организма. И хотел найти ген, который за это отвечает… И я понимал, что ему это нужно.       Выключив душ, я прошел в комнату. Зеркало отображало усталого человека, и никого более. Однако я заметил, что пропали некоторые морщины, а кое-где исчезла седина. Даже удивился, почему сейчас, а не раньше, и успокоил себя тем, что нагрузки повышаются, вот эксероновская часть и пытается действовать. Плохо было то, что я уже с легкостью проходил нормативы трансгенов высшей категории. Телу ведь не прикажешь — оставаться на заданном уровне. А если будет продолжаться то, что началось, то в какой-то из дней я возьму высоты Арса и его братьев. Уже почти дошло до этого.       Но мне не хотелось быть для Одри всего лишь идеальным манекеном для отработки ударов…       Сигнал вызова прозвучал внезапно. Я даже не удивился, увидев на экране Одри.       — Менг, сможешь подойти в лабораторию?       — Конечно. Только оденусь, — старик был смущен и возбужден одновременно. А значит — еще что-то нашел в моих экскрементах. Надев легкий комбез, я потрусил в лабораторию.       — Что там такого страшного Одри?       — Страшного? — старик обернулся. — Наоборот, прекрасное! Смотри, — на экране я увидел, как в густую бордовую субстанцию вводят что-то цветное. Реактив, наверное. И это бордовое, что наверняка было моей кровью — меняет цвет, мгновенно пропитываясь этим, а потом принимает свой обычный цвет. — Понял?       — Не очень, — осторожно произнес я.       — Твоя кровь перерабатывает токсины, яды, заразу разную, словно ее и не было. Этот образец уже испытан несколькими сотнями способов, и остался полностью таким же — как и был! — Одри волновался. — Хотя нет, не таким. Он выработал антидот, один за другим, совмещая их. И это — отделенным от твоего тела. Твоя кровь живет сама по себе!       — А точнее?       — Точнее? Ты — уникум! Ты — ходячий антидот и лекарство! Твою кровь можно использовать в малых дозах, чтобы вернуть к жизни всех тех, кто болен, отравлен и так далее!       — Вводили уже?       — Что? А, нет… Пока я не буду уверен в том, что результат хороший — никого не подвергну испытаниям. Ведь твоя кровь может так же начать перерабатывать чужой организм, изменяя его по твоему подобию. И я не знаю, чем это грозит испытуемым.       — Значит, пока из меня не собираются выкачивать кровь?       — Менг, ты дурак? — Одри повернулся ко мне, смерив тяжелым взглядом. — Ты — уникальный. Я собираюсь исследовать тебя, а не убивать. Понимаешь? Ис-сле-до-вать! — как ребенку произнес он. — И на фоне твоей крови найти то, что поможет нам.       — То есть, пока я могу жить?       — Да, живи… — Одри опять уткнулся в свои расчеты. — И попробуй мне только умереть или испортить свою кровь!       — То есть?       — Не пить, не нагружать тело, не испытывать свои силы. И ни в коем случае — тренировок с трансгенами!       Я промолчал. Как-то до этого Одри сам гонял меня на уровне превышающим человеческий. Но, раз так…       На первый опыт с подсадкой каких-то генов — я шел, ощущая себя подопытным образцом. Меня нервировали все эти приборы, техника, датчики, которые цепляли на кожу. Очень напоминало то, что я прошел в свое время на Эхмине. А вспоминая всю то, что пришлось пережить — надеялся, что мне введут что-то подавляющее боль. А потом — встряхнулся: это тогда я был образцом генной ткани человека, а здесь я добровольно, и могу просить все, что захочу. Поэтому, когда меня пришпилили к столу, я нагло обернулся к Одри:       — Надеюсь, порог болевой чувствительности испытывать не будете?       — Хотелось бы, — этот горе-ученый ухмыльнулся так, что мне не по себе стало. — Но не беспокойся, если он будет превышен — я обязательно введу релаксант, чтобы ты не переживал все те мучения, которые переживают трансгены. Я же не чудовище какое…       Странно было наблюдать, как прозрачная жидкость, которую и водой-то посчитаешь обычной, но несущая в себе что-то новое и непознанное — вливается в вену. Ее было немного, но я не надеялся, что Одри будет ждать. Скорее всего, препарат чужого ДНК был настолько концентрированным, что его не требовалось много. Поэтому и замер, сразу же прислушиваясь к собственным ощущениям, и теряясь в них… Точнее — их несообразности.       Словно кто-то, кто сидел внутри меня — протянул щупальце сквозь мышцы и кожу, дотронувшись до введенной субстанции, а потом отдернулся, чтобы проверить ее, застыв в ожидании… А через какое-то время полностью впитал. Стало на пару минут жарко так, что пот выступил на висках, а давление подскочило. Но потом, словно подавив чужое ДНК — организм вернулся в норму. Никаких ощущений.       — Ну что? — Одри не выдержал, не видя никаких изменений. — Как себя чувствуешь?       — Обычно… А что это было?       — Странно… — словно и не услышав моего вопроса — Одри повторил попытку ввода, но теперь я не ощутил даже жара. — Удивительно даже… — взяв мою кровь на пробу — он ушел к лабораторному столу, принявшись за изучение. — Что случилось-то?.. Мне кажется, или твое тело — поглотило ген полностью?       — А чьи гены вы ввели мне? — громче и жестче спросил я, начиная нервничать.       — Некси…       — Ч-что?..       — Вот сейчас и проверим… — что-то зашипело, а потом шипение прекратилось. — Странно… — Ты не против, если я повторю опыт на тебе?       — Какой еще опыт? — я заметил, что Одри подходит ко мне с включенной горелкой. — Эй, профессор!!! Вы же не собираетесь меня… — Пламя опалило руку, да так, что я заорал. И орал долго, пока сам не осекся. Боли не было. Совершенно. И паленым не пахло. Просто в месте соприкосновения с пламенем — кожа побелела, и я ощутил легкое покалывание. Постепенно эта «белость» распространилась на все тело, гоня перед собой рой мурашек. Немного онемела кожа, но это и все неприятные ощущения, которые были.       — Удивительно… Не прошло и получаса, как организм твой приобрел защитный механизм некси, противостоя жару… я думал, что это будет длиться хотя бы несколько суток…       — Значит, вы думали, что у меня будет ожог? — я взбесился. Оборвал кожаные крепления на одной руке, и принялся срывать с себя датчики. — Все, профессор, хватит с меня! Вы — форменный садист, раз испытываете меня так! А если бы меня обожгло?       — Регенерационный крем под рукой, — как-то беззащитно произнес он.       — Да пошел ты со своим регенерационным!!! — выбравшись из захвата манипуляторов и приборов, я ткнул в Одри пальцем: — Хера с два вы меня еще на один такой опыт получите! Я ухожу!       — Но…       — И не «нокай» старик! Я не подопытное животное! Я — человек! Ясно тебе?!       — Менгир, ты побудь у себя, выпей вот, успокоительное… Подумай…       — Да пошел ты!..       Но ушел я. Сожалея о том, что нельзя хлопнуть дверью.       Гнев постепенно спадал, словно окукливаясь в какое-то странное решение, которому я пока еще не мог найти названия. А если честно — то мое тело ХОТЕЛО еще. Оно ЖАЖДАЛО познать гены, которые ему хотели ввести. И это мне определенно не нравилось. Я же не наркоман, чтобы подсесть на изучение себя самого…       Придя к себе в комнату, я откупорил бутылку с алкоголем, сделав несколько глубоких глотков, отстранившись только тогда, когда дыхание перехватило. А потом только сел, подумать. Получалось нечто странное. Мое тело действовало как бы отлично от меня. Оно требовало сделать то, что мой рассудок не воспринимал. Казалось, будто во мне поселились две разные личности, которым неймется поспорить. И я не мог быть им судьей, потому что был одной из этих личностей. Но вторая, ес аш эс, требовала, чтобы я получил все гены, имеющиеся в доступе. Выходил какой-то бред. Но почему-то сознание сдавалось быстрее, чем я находил доводы против.       Так и задремал в кресле, увидев странный сон… В нем Арс втискивал меня в какой-то кокон, который обладал собственным разумом. И этот разум, подавленный моим — сейчас требовал активации полного иммунного защитного профиля, который я мог получить, только поглотив как можно большее количество генов, как можно большего количества рас. Словно этот разум строил себя по одной ему понятной схеме, в которой не хватало нескольких ячеек, чтобы активировать полную защиту…       Когда я пришел в себя — дернулся, потому что очнулся в стоящем положении, вводящий себе что-то в вену. И несколько пустых тюбик-шприцов валялось на полу. Странное и непонятное удовлетворение грело душу, сознание находилось в некоторой эйфории, и только мгновенный жар временами проходил по телу… Что-то, что сидело внутри меня — напитывалось. Испытывало кайф, и несравнимое удовольствие. Выдохнув, я опустился на пол, бросив рядом еще один шприц.       — Не ожидал тебя здесь увидеть…       Я резко обернулся, увидев Руара, который стоял у двери.       — Что ты здесь делаешь?       — Наблюдаю за тобой, — Руар прошел в бокс. — Аварийка сработала. Давно в тебе гжери?       — Что?       — Не тупи, Менг. Гжери, жители Тахканси. Они как желе, они прекрасно уживаются как симбионты — с любыми расами.       — А с чего ты взял, что во мне — гжери? Насколько я знаю — они достаточно тупы, чтобы использовать человеческий разум, да и все пространство, которое занимают — это под кожей, и на ней, укрепляя реципиента для брони.       — Ну-ну… И сейчас не он пожирал чужую ДНК, переделывая тебя.       — А не побочное ли это действие того, что со мной сотворили миори?       — Ладно, не будем спорить. Насытился пока? Или тебе еще надо? — Руардис указал на остаток шприцов, подготовленных для введения.       — А с чего ты такой добрый? — я ощутил шевеление под кожей, понимая, что Ру в чем-то прав, и во мне действительно сидит что-то. Вот только гжери ли?.. И это что-то было недовольно, что его прервали.       — Да вот, думал я тут… — Руардис сам подхватил остаток не введенных генов, — что я как-то очень даже против того, что собирается с тобой сделать Одри. Видеть своего приятеля, находящегося в искусственной коме, напичканного всякими препаратами, поддерживающими его здоровье… Смотреть, как из него выкачивают кровь, чтобы создавать лекарства для тех, кто так никогда и не станет полноценным… Это как-то не для меня. Поэтому я тут подумал, и решил, что я тебя спасу. Ты же не против?       Даже передернуло от отвращения. Неужели Одри был настолько ученым, что видел меня не как человека, а только как некую способность исследования чего-то нового?..       — А тебе, зачем это? — я послушно двигался в выбранном Ру направлении, даже не понимая, куда мы идем.       — Ну… я сделал большую ошибку, позволив кое-кому услышать кое-что, что говорить не должен был. А точнее — я заступился за тебя перед Одри. Меня сочли неблагонадежным. Ну и я услышал о том, что меня собираются пустить в расход. А точнее — сделать подобной тебе копией, чтобы на всякий случай всегда был запасной вариант. А стать донором помимо своей воли — мне совершенно не хочется. Теперь понимаешь, что я не только твою, но и свою шкуру спасаю?       — Сказать точнее — ты только свою шкуру и спасаешь, о том, что меня как донора собирались использовать — ты знал.       — Менг, — Руар обернулся, — тебе-то какая сейчас разница, из меркантильных соображений я это делаю, или нет? Собираешься остаться? Оставайся. Но если мне Арсаниш голову за тебя оторвет…       — Значит, это все-таки была его идея, — я мысленно кивнул сам себе.       Вполне логично. Если Арс и был тем, кто подсадил в меня этот прототип более умного гжери, то он же и позаботился о том, чтобы тот получил полный спектр генов. Интересно, теперь я буду менять ипостась? Или, как и говорил Одри — мое тело останется неизменным, приобретя только новые навыки?       — Куда хоть направляешься?       — К твоему кораблю. Там код такой стоит, что не разберешь.       — Последовательность Фибоначчи, с отсчетом каждой цифры с начального уровня. Их всего восемь. Ввести код можно только единожды. На второй раз наступит полная блокировка систем. Но из меня пилот никудышный, Ру.       — Зато я пилотировать умею достаточно хорошо.       — Придется довериться… — я начал шуровать в памяти все цифры кода, чтобы не ошибиться, когда, наконец-то придется открывать кораблик, доставшийся мне от Жерара. Оказаться без единственной надежды на спасение — не хотелось.       Поэтому и не сразу отметил, куда мы идем. И послушно надел тяжелый космический скафандр, несмотря на явное сопротивление моего внутреннего «я», которое хотело на себе прочувствовать холод космоса и подстроиться так, чтобы вести меня в нем. Нет уж, проверки устраивать буду только тогда, когда полностью уверюсь в том, что готов выдержать.       Кораблик, доставшийся мне по наследству, на фоне огромных серебристых красавцев, пристыкованных к шлюзам, казался невзрачным. Серенький, тусклый… Но, это если не знать о том, какая в нем содержится начинка, а судить только по корпусу. Как мне всегда казалось — Жерар разбирался в технике. И если уж решил прихватить и припрятать это чудо, то оно того стоило.       А еще я думал о том, чтобы поделиться с Руардисом некоторыми тайнами. В том числе и тем, что он называл гжери, а именно — коконом. Сил это придаст немного, но будет этакая разновидность доверия. К тому же, я никого не мог допустить до тахканской брони, не будучи уверенным, что человек полностью защищен от ее воздействия… Ну, а то, что мне понадобится кто-то такой, на кого я могу полностью положиться, пока мой мальчишка не рядом — я был уверен.       Код набирал медленно, вспоминая каждую цифру, пока не ввел его полностью, и кораблик тут же замерцал, накрыв нас странным полем, открыв шлюз прямо в недра корабля. Руар только хмыкнул, что-то неразборчиво пробормотав, и взглянул на датчик, прикрепленный на рукаве скафандра.       — Получается, что мы сейчас в атмосфере стоим? И температура достаточная для того, чтобы не замерзнуть? Удивительная технология… — и, отстегнув шлем — снял его.       — Ру, ты — идиот, — больших слов не находилось. Как можно доверять такому полю, если я могу выйти из него и войти, не удерживаемый ничем, что и показал, высунув руку за пределы поля. — Это технология не наша, не человеческая, и корабль — разумный. А ты доверяешь ему, как собственной бабушке! Марш внутрь!       — Менг, я прекрасно знаю, что это за технологии. Тахканские. Только они делали корабли на основе разума себя родимых, и только они создавали такое, что не может создать больше никто. Так что, не переживай. Поле только на вид слабое. Если сейчас пустить импульс в него — то оно предотвратит попадание, тогда как мы сможем спокойно передвигаться внутри. И кстати… — Руар рассмеялся, — ты в курсе, что панель, расположенная на корпусе — это не кодовый замок, а этакий замок-приветствие, чтобы корабль узнавал своего капитана. И никто кроме тебя не сможет повторить эту комбинацию.       — Может! — упрямо пробормотал я, вспоминая, как вел Арса, — …если только корабль не общается напрямую со мной, считывая мои мозговые импульсы…       — Браво, малыш, ты делаешь успехи. А теперь, не затруднит ли тебя подняться на борт?       Меня не затруднило. Но я с удивлением и даже какой-то ревностью слушал, как Руар поздоровался с кораблем, будто живым, провел по стене перекрытия и направился в рубку, или точнее — то место, где она была в прошлый раз. И увидел странное и завораживающее действо, как плоскость пола корабля мягко и неуловимо разворачивается в удобное кресло, перед которым находился виртуальный экран и система управления.       — Он тебе доверяет… — даже самому смешно стало, когда я услышал зависть в собственных словах.       — Нет, просто знает, кто из нас пилот. Доверяет он только тебе, и стоит мне что-то сделать против тебя — меня убьют тут же, безоговорочно. Куда летим?       — На Квербер?       — Туда нельзя. Там тебя в первую очередь искать будут.       — Ру… — я скидывал с себя скафандр, — вот объясни мне, глупому, почему вдруг за мной начнется такая охота?.. Я же человек…       — А ты не знаешь? — Руар грустно улыбнулся. — Арс попросил меня забрать тебя на базу и напичкать всеми генами, которые есть… А Илан… Илан приказал разобрать тебя по частям, уничтожив составную императорской крови миори. Так что… Не думаю, что твой венценосный любовник так тобой дорожил. От тебя пытались избавиться. Но чужими руками. Ну, а я, как двойной, точнее тройной агент — скакал между Арсом, Иланом и Одри, чтобы все успеть сделать и вытащить тебя оттуда сразу же, как только появится такая возможность.       — Создай мне кресло, — ляпнул я в пустоту, ошарашенный новостью, и опустился на мягкое сидение. — Значит… Илан хочет от меня избавиться?       — Раз не удалось приручить. Менг, он слишком боится того, что ты, впитавший гены императорских миори — сам можешь стать императором.       — Бред…       — Или повести за собой людей и миори — против императоров. Он даже не догадывается, что ты об этом и не думал, не осознав даже, насколько же ты действительно силен. Он думает, что все настолько же умны и обладают таким же желанием руководить миром — как и он сам. Я слышал слишком многое. И слишком часто. Илан никогда не скрывал своих замыслов от меня, никчемного и мелкого человечка, с которого и взять-то нечего. Так что… На Квербер я тебе возвращаться не советую. Илан       — Почему Менгир под тобой вьется от наслаждения, а меня ты удовлетворить не можешь?! — прошипел Илан, рванув Арсаниша за волосы. — Не нравлюсь?       — Менгир — мой ниррэ, Лорд, — Арс только глаза прикрыл, когда Илан нанес ментальный удар, словно наказывая за то, что тот, кто должен был принадлежать ему — оказался привязан к другому.       — Во мне ведь — полный набор генов, которые должны были привлечь тебя. Ты должен был быть со мной, а не с ним! Почему же именно он занял место в твоем сердце?       — Человек — слаб по своей натуре. И мне хотелось его защитить, мой Лорд.       — Видно, мало я выбивал из вас все эмоции и чувства, — Илан разочарованно отстранился, а потом и вовсе встал с кровати. И только поэтому не видел стальной блеск, мелькнувший в глазах Арсаниша. — Порой, когда ты добр — то получаешь именно такое! — он, не оборачиваясь, махнул в сторону мальчишки. — Убирайся!       — Как прикажете, Лорд.       Новый ментальный удар был сильнее в разы, но и его Арс выдержал, даже не дрогнув.       — Я тебя предупреждал, чтобы ты не называл меня лордом, — тихо произнес Илан, подавляя ярость. — Лорды — это знать на планетах миори. Мы же, императоры — выше их. А ты…       — Я постараюсь больше не допускать этой ошибки, мой император. Простите за самовольство.       — Выметайся! — звук зуммера связи заставил подобраться. — И не показывайся мне на глаза, пока не призову! Что там?       — Это Одри, господин, — старик с трудом сдерживал дрожь. — У меня для вас не совсем приятные известия.       Илан не стал слушать человека, просто вытянул всю информацию ментальным образом, узнав о том, что Менгиру каким-то образом удалось бежать. А так же о том, что вместе с ним покинул базу и Руар. Значит — потеряно было еще не все, и можно было воздействовать через человека так, чтобы Менгир сам попал в расставленные сети… Вот только пробиться к разуму кого-то из них — Илан так и не смог. Словно на памяти обоих стояла ментальная защита. Что ж, для таких моментов у него есть Миради.       И, одевшись, полностью уравновесив свои эмоции, Илан пошел к отцу. Правда, теперь не только к отцу… комната, полностью изолированная от внешнего мира, теперь была разделена на четыре сектора, в каждом из которых стояло кресло, и три других теперь занимали Синвар, Аллериан и Иннар. Девран же, как самый никудышный менталист — сидел в обычной камере, не огражденной от вмешательства.       Только усилием воли удалось подавить желание — поздороваться с братьями и Первым императором. Во-первых, еще рано было открывать себя, ну, а во-вторых, Илан был не в том настроении, чтобы играть. Сейчас требовалось решить проблему посерьезнее.       — Ты меня рад видеть, отец? — Илан улыбнулся и, подойдя к бывшему Старшему Императору — положил руки на обруч с камнем, сдерживающим ментальную силу Миради.       — Ты же знаешь, что здесь достаточно скучно, и кроме как с тобой — поговорить не с кем. Поэтому…       — Не притворяйся, — Илан усмехнулся, — ты прекрасно знаешь, что у тебя появились гости, разве не так? Правда, после того, как я сниму обруч — не советую тебе общаться с ними.       — Тогда, я бы советовал тебе не снимать с меня обруч, — в том же тоне ответил Миради. — Потому что мне интересно, что за столько лет моего заключения произошло в нашей империи.       Оба лгали. Миради давно уже узнал все от Синвара. Ведь камень силы не был для него преградой на столь малые расстояния, особенно с таким менталистом, как Син. И Илан знал об этом, но получал какое-то извращенное удовольствие от того, что его отцу приходится пробиваться сквозь ментальный заслон. Это истощало его, а значит — делало не опасным. Только Илан не учитывал, что от таких тренировок Миради становится сильнее.       — Хорошо, — Илан кивнул. — Просто мне надо, чтобы ты пригласил двух людей посетить Квербер. Они сейчас на орбите, но спускаться не желают. Вот я и думаю, что ты бы смог предложить им сделать это.       — Если ты о Менгире и его приятеле-человеке, то я тут ни чем не могу помочь, — Миради действительно выглядел огорченным. — Потому что они защищены броней такой силы, которую не пробить нам всем месте, самым сильным менталистам, собранным в одну связку.       — Почему?       — Потому что, мой дорогой сын, ты не подумал о том, что за корабль достался твоему ниррэ. А это — технологии гжери. А значит, корабль у них сделан с расчетом того, чтобы защищать команду от проникновения ментальных атак. Сам же помнишь, что мы так и не смогли победить эту расу, только прогнали их из нашей галактики. И все что нам от них осталось — пустая и унылая планета, на которой смертельно опасно появляться.       — Значит… На корабле не может не быть тахканской брони, — задумчиво произнес Илан. — Что ж, план усложняется. Особенно, если Менгир догадается о ее назначении…       — А ты обидел своего ниррэ? — удивленно произнес Миради.       — Пока еще — нет. Но думаю — это скоро случится. Потому что человек, который находится рядом с ним — знает много той информации, которую не нужно знать Менгу. И сопротивляться ее передаче я просто не могу. Доступ закрыт. Что ж, я благодарен тебе и за то, что узнал. Придется уничтожить их корабль, чтобы не допустить на Квербер тех, кто примерил тахканскую броню.       — Боишься?       — Опасаюсь, папа. Видишь, ли, я Менгира знаю достаточно хорошо. Он — солдат. А значит, понимает происходящее только на уровне солдата. Думаю, ему кажется, что против него затеяли заговор…       — А кажется ли? Илан, мальчик мой, ты же, если он не будет рядом — никому его не отдашь, убьешь. А Менгир, именно что солдат. Он любит свободу. И постельной игрушкой никогда и ни у кого не был. Ты сам жаждал свободы и получил ее. А теперь противишься тому, чтобы твой ниррэ выбрал свой путь. Что ж, попытайся договориться с ним сам. А мне больше тебе сказать нечего.       — Ты не прав, отец, — Илан чуть склонился, чтобы лица их были на одном уровне: — Тебе есть что сказать, и всегда будет. До тех пор, пока ты в моей власти — тебе придется это делать.       — Но, близок тот день, сын, когда все изменится, — пробормотал Миради уже в спину уходящему Илану.       Несмотря на то, что ментально подключиться к разуму Менга или Руара он не мог — другие люди были для него доступны. И страх человека, на которого до недавних пор уповал Илан — до сих пор отчетливо ощущался. А значит, стоило и подтолкнуть. Военный конфликт между людьми и миори — легко погасить. Главное — быть на свободе. А для того, чтобы, наконец, стянуть с себя надоевший обруч с камнем силы — Миради был готов и на несколько сотен смертей. А, положа руку на сердце — то и на несколько тысяч…       Одри сам не знал, что плел своему непосредственному начальству, и почему выдавал секреты и тайны того миори, который позволил ему основать базу вблизи своего обитания. Просто помнил, что его слова были приняты к сведению, базу приказали свернуть, убив всех недееспособных, а самому для более полного доклада вылететь на Финоран. Однако до Финорана он не долетел. Он даже не успел покинуть комнату переговоров. Сердце… Человеческий организм такой слабый в старости…       А Миради медленно, но упорно подчищал за сыном все хвосты. Больше не было смысла таиться. Илан сошел с ума, свихнувшись на своей идее мирового господства. Оставалось только дождаться людей, которые прилетят на зачистку Квербера и освободят его, Старшего императора от заточения.       Это решение принимал он не сам. Синвар выслушав долгий доклад за последние несколько десятков лет — испросил разрешение на смерть одного из них — у императоров последней тройки. Что удивительно, даже Иннар, будучи еще ребенком — согласился с таким решением. Менгир       Желание показать броню Руару — было спонтанным, но я должен был на него рассчитывать в некоторых действиях. А именно: сегодня мне приснился Арс. Он был непередаваемо хорош, и секс даже во сне показался мне самым лучшим из всего, что когда-либо со мной было… Его слова, прошептанные мне на ухо — заставили вынырнуть из тумана сна, чувствуя влагу на собственных бедрах. Но это было мелочью, по сравнению с тем, что я услышал. Арсаниш просил меня прилететь на Квербер, и использовать броню. И сделать это — как можно скорее, до того момента, как на планете появился десант от человеческих колоний.       Уже принимая ионный душ, я вспоминал его слова, сказанные жарким шепотом, и все больше удивлялся тому, что они не казались мне чьей-то игрой или ловушкой. Это был Арс. И именно он просил меня появиться на Квербере. И, если Руар начнет меня отговаривать — то я пойду без него.       За завтраком, сидя напротив Руара, я все думал, как же лучше ему сказать о том, что нам надо спуститься на поверхность планеты, использовать полностью активированную броню, и всеми правдами и неправдами — попасть в крепость Илана, чтобы забрать всех тех, кто оказался у него в заточении.       — О чем-то думаешь?       Я только головой кивнул. Открывать свои тайны раньше времени — желания не было. Ну, а то, что Ру оказался в каком-то ментальном коконе, взойдя на борт моего корабля, и не имел возможности читать моих эмоций — меня только радовало.       — Я могу узнать о чем?       — Обещай, что не попытаешься меня вырубить, когда я тебе кое-что покажу.       — Мне уже интересно, — Руар фыркнул от недовольства. — Что еще ты мне такого можешь показать, что я могу тебя вырубить.       — Ну, или сказать… — я хищно улыбнулся. — Мы спускаемся на Квербер.       — Хм, — Руар долго молчал, — понятно. Достаточно ожидаемо от того, кто на планете оставил своего возлюбленного.       — И кому возлюбленный сам приказал отбросить все страхи и прибыть, — я вздохнул. — Да, Руар, я думал уже над этим, и мне кажется, что Илан или его отец — не могли бы связаться со мной настолько же безболезненно для моей собственной психики. И то, что это был Арс — я уверен.       — Надеюсь, тебе удастся убедить меня.       — Ну… — было немного неловко. Ведь то, что я собирался предложить — в принципе — смертельно для человека. А значит, придется сначала провести Ру в камеру, где находятся коконы, а только потом подпустить к броне. Благо, комплектов было несколько. Жерар в свое время хотел получить десяток опытных броненосцев. А значит… и десять коконов, находящихся в камере — это тоже было предусмотрено. — Я собираюсь подселить к тебе в организм гжери, а потом попросить надеть тахканскую броню.       — Отличное начало суток, — Руардис откинулся на спинку стула. — А что ты сделаешь, если я воспротивлюсь этому?       — Будешь моим пилотом с ограниченными правами, — я пожал плечами. — Ру, заставлять тебя никто не собирается. Сам же знаешь, даже один боец в тахканской броне — это очень сильная боевая единица.       — Но! — Руар поднял вверх указательный палец: — ты правильно сказал — единица. И по тебе могу сказать, что ты никогда не работал в броне.       — А ты — работал как бы…       — Я, Менгир, как бы, командующий одного из отрядов броненосцев. Еще что-то хочешь узнать?       Наверное, мое выражение лица было достаточно красноречивым. Да уж, действительно сказать было больше нечего. Потому что, во-первых, отряды тахканских броненосцев, уже около полувека отсутствуют как вид, а во-вторых — туда брали только самых опытных бойцов. Оставалось только встать и собрать посуду, выкинув ее в контейнер для мусора.       — Хочу, — сразу же как-то ощутил себя салажонком рядом с опытным командиром. — Ты же пойдешь со мной?       Руардис расхохотался, поднявшись из-за стола, направившись в рубку.       — Пойду, но только в том случае, если ты мною командовать не будешь пытаться, а вместо этого, позволишь мне давать тебе советы. Знаешь же, что в отряде командир может быть только один.       — Принято. Но с условием, что все сделаем по моему плану… — я последовал за ним.       — Ты невыносим, Менг, — Ру тяжело вздохнул. — Как ты столько времени подчинялся своему командиру?       — Не забывай, что на мне был рабский ошейник, и я не мог ему противостоять.       — Что ли, снова его на тебя нацепить? — Ру увернулся от шутливой подсечки. — Итак?.. Спуск?       — Да, задай координаты так, чтобы на исходную орбиту мы вышли приблизительно через час. Хочу пока тебе кое-что показать, — я уже понял, что Руар знаком с гжери, и знает, что без симбионта в броню лезть — смертоубийственно.       — Значит, броню ты мне доверишь… — Руар только кивнул своим мыслям.       — И жизнь свою тоже, кстати. Поэтому если ты меня предашь — это будет на твоей совести. Пошли.       — Морду тебе набить за такие слова, что ли? — бормотал Ру, следуя за мной, — или оправдать твои ожидания, став злостным предателем?.. Менг, неужели ты еще не в курсе, что мне некуда идти более, и решив помочь тебе — я в какой-то мере обрезаю все свои… — Руар застыл, когда перед ним открылась ниша с восемью коконами. — Менг, дружище, ты знаешь, что ты самый богатый человек вселенной?.. За один такой кокон, если я не ошибаюсь, дадут тебе планету, сделав всех ее жителей — твоими рабами… А у тебя их восемь…       — Было десять, — Руар икнул, подавившись собственными словами. — А еще у меня десять комплектов не активированной тахканской брони. Но я не собираюсь продавать все это. Есть уже те, кому они принадлежат, — сам не знаю почему, но я решил все эти коконы раздать трансгенам, Деврану, Иннару, Аллериану… И Синвару, если будет послушным мальчиком.       — Тогда ты самый странный из всех, кого я когда-либо видел. Раздарить такую ценность…       — Там посмотрим. Давай, лезь в один из них.       — Ты спускаешь свою жизнь в топку, Менг, — Руар помедлил, но все же принялся раздеваться. — Но я воспользуюсь твоим предложением, потому что мне оно определенно нравится. Ты хоть в курсе… — он шагнул, осторожно прижав ступней один из коконов. И тот, ощутив горячую плоть человека — разошелся, впуская в себя, — что убить меня, если я буду с гжери этого вида, да еще и в броне — практически невозможно? — присев на корточки, Ру подмигнул мне, и с головой скрылся в желеистой субстанции. А спустя всего каких-то пару минут — та пришла в движение, с радостью впитываясь в предложенный организм.       Я-то был в курсе, что убить того, кто уже работал в паре с гжери — будет сложновато, вот только верил Руару. Не совсем так, как он думал — доверяя тому, что он нуждается во мне, а верил, как верят каперам, которым интересно помогать тебе в определенной ситуации.       Наконец, обтекая от слизи, которая впитывалась в кожу тут же, Руар выпрямился.       — Хорошо. Ничего не скажешь, — выйдя из комнаты, в которой хранились коконы, он достал из вороха одежды нож: — Дай руку.       — Ру, у меня броня эксерона под кожей, — я попытался вырваться от этого маньяка, но было бесполезно. Руар полоснул по предплечью, от локтя до запястья. И я даже охнул от неожиданности, и того, что рана оказалась достаточно глубокой. Себе он взрезал руку так же, соприкоснув надрезы.       — У тебя — броня, а у меня — нож из жвала эксерона, подаренный мне одним из них… Да-да, бывал я там, если ты от этого глазки свои округлил. А если ставишь вопрос, почему я предпочел именно таким способом получить немного твоей биологической жидкости, чтобы напитать своего гжери той же информацией, что и твой, то просто представь, какую головомойку тебе устроит Арс, если я тебя поцелую… Не говоря уже о чем-то другом. Так что — терпи, и не вредничай.       О том, что взбешенный Арс — это страшно — я уже знал. Поэтому и вытерпел все то время, пока порез не сошелся, оставив на память только потеки крови, которые быстро впитывались в кожу.       Броню Ру осмотрел гораздо быстрее. Просто хмыкнул, сказав, что не помешало бы дать в отсек, где они находятся — побольше света и воздуха, а то выглядят бледно, и ушел, чтобы заняться спуском на Квербер. А я тем временем выполнил все его указания, добавив еще и влажности в воздух, чтобы вызвать рост внутренней плесени. Ведь теперь это было более чем безопасно. Я для пробы даже ладонью провел по внутренней розовато-сиреневой поверхности, ощутив как между моей кожей и внутренним покрытием, появилась тонкая скользкая пленка гжери.       Поэтому я, недолго думая, вскрыл передние пластины брони и, обнажившись — влез в нее полностью, ощутив, как тут же прохладной влагой потек гжери, облекая мое тело. Говорили, что во время нахождения в броне, еще и дышать не надобно, ибо на себя это процесс полностью берет гжери, как и избавление мышц от молочной кислоты, с полным прогоном адреналина и напитанной кислородом крови. Но лицевой щиток закрывать не стал. Говорить-то я только словами умею, а ментальную связь постоянно поддерживать боялся.       И в таком виде появился в рубке. Руардис на меня только искоса взглянул, краем сознания отметив, что я все правильно сделал, и вновь занялся выводом на курс.       — Чувствую себя — словно в какой-то мерзкой жиже, — пожаловался я, привыкая к холодному и влажному похлюпыванию в броне.       — Это пока настройка идет. Скоро там где надо — гжери уплотнится, да и плесень подрастет, и ты будешь ощущать себя как на мягких перинах. Кстати, знаешь, почему именно, я предпочитаю эту броню? Ведь эксероны тоже могут создавать экзоскелет. Да и еще некоторые расы… А мы с радостью пользуемся только тахканской? Даже несмотря на ограничения?       — И почему же?       — Ну, например, потому, что у тебя увеличивается не только крепость внешних параметров, но сил ты тратишь в десять раз меньше, да и от ментала защищен так, как никто другой… А еще — ты в ней можешь находиться сутками, неделями и месяцами, только поднимая лицевой щиток, чтобы принять пищу.       — Это что, значит, что все отходы жизнедеятельности…       — Лакомство, для внутренней выстелки брони.       — Тьфу, блин! Руар! Ты так это говоришь…       — Правду не хочешь слышать? Да все вы молодые такие… А знаешь, когда броня выедает всего гжери… Нет, эти — не в счет. Эти — самообновляются, да и не так реагируют на плесень… Так вот, когда броня полностью выедает гжери, а ты находишься где-то, далеко от базы, и ощущаешь, что начинает жрать эта розовая сволочь, именно твое тело — то самое оно — съесть чего-нибудь некачественного. Потому что лучше в собственном дерьме выкупаться, чем оказаться без кожи.       — А быстро эта плесень выедает обычных гжери?       — За месяца полтора. Да и смертность у нас высокой была именно из-за брони этой. Не всегда успеваешь снять, когда еще все органы на месте. Иногда открываешь, а оно все чистенькое, вновь готовое к использованию… А человека-то и нет… Мерзко, в общем-то.       — Война — всегда мерзко…       — А кстати, хочешь, покажу тебе кое-что?       — Что?       Лучше бы сказал «нет». Руар отключил гравитацию, и на всей скорости рванув вниз, к планете. Корабль, что удивительно — подчинился, как и мое тело — гравитации — ударившись о потолок. Но боли не было. Было ощущение, словно что-то спружинило, погасив инерцию… Только лицо потяжелело. Хотя, смотреть на самого Ру было жалко. Такое ощущение, что на нем сразу же стало вдвое больше кожи… Но уже вскоре состояние его стабилизировалось.       — Гжери, хоть и не так как броня, но отлично держат гравитацию. И сейчас, будь на корабле человек — его бы размазало в лепешку. Мне выносить сложновато такую перегрузку, тебе же — даже увеличь я ее вдвое — будет нипочем. Эта функция была продумана самими гжери, когда их, не имея возможности удержать ни чем — удерживали гравилучами. Удерживать так можно было годами. Они замедлялись, но и все. А вот людей при такой гравитации — просто рвало на ошметки. Да и не только людей. Эксеронов тоже. Только гжери со своей структурой могли свободно переносить такую силу тяжести.       — Но я же, не гжери! — онемение лица хоть и прекратилось, но висеть под потолком мне не нравилось, как и мысль о том, что сейчас грохнусь с высоты. Внезапно посетила мысль, настолько ясная, что я понял, что она не моя. Но светлый взгляд любимых глаз, возникший в памяти — не оставил сомнений, что это от Арса.       — Куда ты собираешься сесть?       — В пустоши, рядом с крепостью Илана. Или есть другие предложения?       — Ну… просят немного дальше сесть, к югу… — я услышал подтверждение. — Да, сто километров к югу. Там нас будут ждать.       — Кто? — Руар от такой новости — бросил управление, и корабль сам тут же выровнял силу тяжести, но сделал это так мягко, что я не грохнулся с высоты, а медленно опустился вниз.       — Девушки. Две хорошеньких девушки, которые слишком кровожадны, чтобы идти по планете самостоятельно, и достаточно милы, чтобы скрасить нашу с тобой прогулку.       — Кто они?       — Думаю, сестрички Арса. Только ты с ними не особо заигрывай, все же их вторые ипостаси — посерьезнее будут, чем все то, с чем мы сталкивались.       — А точнее?       Я бы и сам хотел знать — кто они. Но, зная Илана, мог быть уверен, что он проплатил любой генный набор. И если их ипостаси ихилари… То я бы не хотел сталкиваться с девушками, даже облаченным в броню.       — Не знаю. Но Арс просит быть с ними осторожными. А если об осторожности просит эксерон…       — То к этому стоит прислушаться.       Я настроился и расслабился, вспомнив глаза своего мальчишки, отправив мысль-посыл о том, что мы спускаемся на сто километров к югу, где и будем ждать прибывших.       Кораблик опустился мягко. Если я правильно понял систему приземления, то сначала выдвигалось силовое поле, а потом на него, как на подушку, опускалась и сама туша корабля. Это точно было из технологий гжери. Только они так спокойно работали с полями и структурами пространства.       Борт я покинул первым. Даже щиток лицевой опустил, чтобы если что — суметь вырваться из кровожадных лапок наших попутчиц, но увидев светловолосую и стройную девчушку, обнаженную и не стесняющуюся своей наготы, которая стояла неподалеку, с любопытством осматривая корабль — потерялся. Арс просил быть поосторожнее, но это невинное существо — не вызывало опасений.       — Ты — Менгир? — звонко и тонко звучал ее голосок в пустыне.       — Да, Менгир, — я поднял щиток, не заметив, как с другой стороны корабля подошла еще одна: такая же невысокая, с маленькой грудкой, совершенно обнаженная брюнеточка.       — А я — Эда, — улыбнулась мне темноволосая.       — А я — Лерда, — словно отзеркалила улыбку сестры — вторая, светленькая. — Мы пришли, чтобы с вами отправиться спасать наших братьев. Нам сказали, что у вас есть еда, вода и одежда для нас.       «Добро пожаловать на борт», — Руар спустился, уже облаченный в броню. Даже щиток был закрыт. Но ментальный голос был слышен всем.       — Хорошие костюмчики, — Эда коснулась брони. — Тахканские?       — Да, — я, приглашая, кивнул. — Вы проходите…       Девчонки, вдвоем, смели все из пищевого отсека, словно не ели несколько дней. А я их рассматривал: хорошенькие. Обе невысокие, стройные, жилистые, только у светловолосой личико более продолговатое, а у темноволосой — скуластое. Вообще, они были похожи на девчонок — такие же мелкие и не оформившиеся, но зная, что у них есть и вторая ипостась, я не решал об их силе вот так сразу. Эда первая повернулась ко мне, слизывая белковую массу с губ:       — Мы — цетты, обе. Но нас не стоит бояться тем, кто не причинил вреда нашим братьям. Ты — друг Арса?       — Да. Друг, — я попытался в последнее слово вложить и другой смысл.       — А для нас парочку императоров оставили? — весело добавила Лерда, пальцем выбирая остатки коктейля. — Все же, мы императорские барышни.       — Выбирайте, все — ваши, — я улыбнулся, хотя хотелось вопить в панике, и трясти Илана, спрашивая, о чем он думал, создавая трансгенов-цеттов. Ведь эти твари такие, что убить их почти невозможно…       — Менгир, — Эда, как оказалось, более серьезная, все уловила в моих мыслях. — Не бойся. Мы все — адекватны, пока нас не трогать.       — Менг, девушки… — Руар появился в дверях пищеблока, — думаю, раз больше некого ждать — можно отправляться. — и уже ко мне: — я установил, что этот корабль может передвигаться по поверхности планеты, скользя по своему собственному полю. А значит — это расстояние нам не придется топать пешком. Или кто-то желает прогуляться?       — Нам силы пока беречь надо, — качнула головой Эда, словно приняв всерьез слова Руара. — Мало ли что ждет нас в том месте, куда мы направляемся. Ментальная защита, порой, забирает гораздо больше, чем физическая.       — Вот и отлично. Значит, никто не будет против…       — Никто, человек. А если ты еще и язвить перестанешь — считай, что завтрак тобой будет отложен на неопределенный момент, — хищно оскалилась Лерда. Но в перепалке я не уловил гнева, значит, обе стороны были довольны.       — Девушки, я хочу вам кое-что показать… — я решил их защитить так же.       — Менгир, цеттам не нужны гжери, броня и все остальное. Они нас ослабят, — Эда говорила со мной, как с идиотом. — Нам нужна только пища и цель, которую надо уничтожить. Пока такой цели я не вижу, а значит — злюсь. Моя сестра — тоже. Поэтому, будьте добры — держать свои языки при себе, если не хотите их лишиться.       «Серьезные дамочки… — тихим посылом прошлась мысль Руара по моему мозгу, когда мы оставили девушек. — К тому же, как я слышал…»       — Я и сам слышал. И совсем не рад, что мне придется некоторое время провести с ними рядом.       — Думаю, рядом с братом они подобреют.       — С братьями, Ру. Там, в крепости Илана — сейчас все трое. Уж не знаю, когда прибыли… Но находятся там. И думаю, что, увы, в том же положении, что и Арсаниш, когда я его увидел.       — Тогда — Илану не позавидуешь. Или будешь прикрывать его зад?       — После того, что он сделал — вряд ли я кинусь на его защиту.       — Ну, вот и отлично. Первая цель найдена.       Я был не совсем уверен, что корабль, достаточно большой, сможет двигаться по планете, но оказалось, что его можно использовать и как обычный передвижной транспорт. С той лишь разницей, что он был в разы больше любого наземного. По своей величине его даже можно было сравнить с крепостью Илана из-за внешних подвесок, брони и оружия.       Но двигался он так же мягко, как двигается кар на электромагнитной подушке. Поэтому, минут через пятнадцать мы были уже рядом с крепостью, ощетинившейся как настоящая осажденная крепость несколько тысячелетий назад, когда люди были еще не так развиты, и даже не вышли в космос.       — Твои? — я смотрел в виртуальный экран, на котором жилище Илана было закрыто непроницаемым, но прозрачным куполом.       — Нет, мои не знают, где это силовое поле находится, а значит Илан прекрасно осведомлен о том, что собирается быть, — Руар поднял голову: — на штурм, или войдем, как и полагает входить гостям? Ведь нам все эти силовые поля — как ножу масло.       — Тогда… предпочитаю войти.