Красные мальборо

Черный жигуль летел по дороге, подскакивая на каждой дыре в асфальте, заставляя Машу задуматься, а доедут ли они не разбившись. Но снаружи девушка тихо и молча сидела, крепко вцепившись пальцами в свой рюкзак, разглядывая салон машины. На зеркале висела голая кукла барби, измотанная черной ниткой, которая пугала еще больше. — Че ты так боишься? — Кира заметила круглые глаза девушки и положила руку ей на бедро, медленно поглаживая, — Не ссыкуй! — успокаивала блондинка и резко крутила потрепанный руль. Машу ничуть не смутила рука Киры, она находила в этом облегчение. — Зачем тебе это..эта кукла? — решившись, спросила та, трепетно поправляя рукой нависшие белые пряди у лица. — А, это друзья как прикол подогнали, — эти слова заставили спокойно выдохнуть Машу, фантазия которой уже успела нарисовать картину Киры в образе маньяка или насильника, что пугало ее. — Тут направо, — указывала дорогу к дому Виолетты. Кира заглушила мотор. — Приехали, — произнесла Кира и теперь могла спокойно глядеть на Машу, не следя за дорогой, — слушай, а кого ты любишь? — без колебаний произнесла Кира, и эта фраза заставила оцепенеть и замереть, не оставив в голове ни одной цельной мысли и разумной фразы, — я имею ввиду пацанов либо девчушек? — а эта фраза еще больше завела ее в тупик. Маша никогда не задумывалась, она с детства, возможно навязано тянулась к парням, а на девушек даже не заглядывалась, только на..на Киру? — задавалась вопросом Маша у себя в голове. Страх и паника застряли в горле комом, не позволяя ни ответить на вопрос, ни вздохнуть полной грудью. — Я не знаю, — тихо и потерянно вымолвила Маша, проглатывая слюну, как бы подавляя страх. — Проверим, — ухмыльнулась Кира, вводя девушку в еще более страшный уголок лабиринта мышления. Внезапно она притянула холодными руками к себе девушку, заставляя сердце забиться в бешеном ритме, и к ее губам припали разгоряченные, потрескавшиеся губы, но они казались такими.. желанными? Кровь разогналась по всему телу, а в животе неприятно тянуло, беспокойство накатывало снежным комом на пару с растерянностью. Маша неподвижно сидела и чувствовала трепетные касания губами. Кира отстранилась и сказала: — Первый раз что ли? — усмехнулась она, зарываясь руками в светлые волосы все больше и больше. Маша от неожиданности потеряла дар не то что речи, потеряла разум и ощущения реальности. Она себя легонько, незаметно ущипнула за руку, да бы убедится, что это не сон. — Расслабься, че ты дрожишь? — все больше удивлялась девушка трусостью Маши, перед ней и гладила ее волосы. — У тебя же девушка есть.. — зацепившись за эту мысль поинтересовалась Маша. — Сейчас здесь я и ты и лично я ее здесь не наблюдаю, — уворачивалась от конкретного ответа девушка. — Ага, — ничего не осознав ответила Маша и скинула все на то что у них скорее всего все сложно или Кира вовсе в нее не влюблена по-настоящему. Банальное, наивное рассуждение. Маша снова и снова утопала в сладостных ласках Киры этого вечера в машине при свете тусклого уличного фонаря, пробивающегося в запачканное лобовое окно. Ее абсолютно не тревожило, что она совсем ее не знает и не доверяет ей. Она лишь знала, что ей хорошо в данное мгновение. Кира вдруг неожиданно, будто вспомнив что-то важное, взглянула на наручные часы и произнесла: — Так, мне пора, Машенька, пока-пока, — суетливо Кира стала выпроваживать Машу из машины. — Пока, — робко улыбнулась Маша, показав свои ямочки на порозовевших щеках и махала Кире, выйдя из машины. Маша шагала в сторону подъезда, ощущая бабочки внизу живота. Эти прекрасные моменты с любимой ею Кирой не могли не радовать, она романтизировала каждое движение, слово, касание загадочной блондинки. Ей нравилось все, что та делает, пока она делала это для нее. Она зашла домой. — Виолетт, дома? — голос Маши громко разливался по комнатам двухкомнатной квартиры на четвертом этаже. — Ага, — сказала она и продолжила странно глядеть в потолок, уткнувшись в одну точку. Ее зрачки показались Маше слишком большими, а взгляд еле как сфокусированным и пустым. Кожа бледная как у мертвеца, а губы сухие. — Тебе плохо? Ты какая-то бледная, — стала тревожиться за подругу девушка. Виолетта лишь покачивала головой и противоречиво мычала. — Тебе всего семнадцать, хватит лить вино в глотку свою, — Маша увидела две опустошенные бутылки вина на столе и стала отчитывать изнеможенную Виолетту из благих намерений. — Не еби мозг и так башка раскалывается, — раздраженно высказывалась она и стала держатся за голову руками и морщится от боли. — Завтра поговорим, когда трезвая будешь, — грозно сказала Маша, выключая свет в комнате и забирая бутылки. Ее синдром спасателя кричал во все горло внутри нее — «Она нуждается в твоей помощи». Пятница эмоционально измотала состояние Маши. Сначала Кира окрылила ее, а позже Виолетта заставила испытать злость и сочувствие. Она быстро легла в холодную постель, укуталась одеялом и растворилась во сне. Выходные она провела дома с Виолеттой, следила и проводила лекции по поводу алкоголя. Хотя Маша и сама любила согревать грудь пьянящим алкоголем и растворяться, забывши о всех проблемах, но она знала меру. — Ви, ты близкий мне человек, я не хочу, чтобы ты в один момент спилась, и я тебя потеряла, — в один из моментов произносила Маша и в ее глазах виднелись скапливающиеся слезы. — Хорошо, даю обещание, не буду, — на вид уверенно сказала брюнетка и крепко заключила в объятия трясущуюся Машу. Не щадящий снегопад шел за окном сурового понедельника. Маша воодушевленно стояла перед зеркалом густо прокрашивая свои длинные ресницы с мыслительным желанием поскорей пересечься взглядом с любимой одиннадцатиклассницей с черными, манящими глазами. — Виолетт, как я выгляжу? — с легким переживанием интересовалась у подруги. — Шик и блеск. Единственное юбочка к 10 градусному морозу не очень подходит, мг? — Красота требует жертв, — игриво подмигнула блондинка и схватила рюкзак. — Я сегодня приду к пятому уроку. Утром клиенты на татухи придут, ура! — выставив все свои 32 зуба, улыбалась Виолетта. У нее было все необходимое для татумастера, поэтому время от времени она находила клиентов и творила. — Жду тебя! — Маша отправила воздушный поцелуй и скрылась, захлопывая дверь. Она словно парила вдоль заснеженной дороги к школе, шла летящей походкой, в ней бурлило сладостное предвкушение. После первого урока, она по звонку, как по стартовому выстрелу для бегунов, помчала по лестнице на второй этаж к кабинету 11Б. Она уселась на лавочке напротив кабинета. Ее колени и руки трепетно дрожали, губы были обкусаны, а взгляд суетливо бегал в поисках Киры из вываливающейся толпы старшеклассников из класса. Знакомый смех разливался в уши Маши и навел ее взгляд на желаемое. — Кира! — радостно выкрикнула она. На свое имя она обернулась и заметила щенячий взгляд Маши. В ответ — полное безразличие. Кира лишь с отвращением взглянула и проигнорировав, шла дальше по школьному коридору. Искра в глазах потухла за секунду, слезы потекли через две, а осознание разочарования пришло через три. В ней были осколки разбитого ожидания, но даже в слезах она искала оправдания: «Может она не увидела меня», «Может ей стоило идти», «Может..». «Почему в твоих глазах нет ни капли нежности и доброты? Давно они исчезли? Или их и не было, а?» Смирившись она утихомирила свою маленькую девочку внутри и решила просто пережить этот день. Пропуская мимо ушей урок химии, она строчила Виолетте сообщение: «Приходи к четвертому хотя бы, мне очень плохо»

«Держись, я скоро буду, уже заканчиваю»

Эта фраза заставила уголок губ подняться. В скором времени пришел комочек поддержки и тепла по имени Виолетта. На переменах они сидели, болтали и громко смеялись. Виолетта умела поднять настроение и в то же время выслушать. — Вот дура Медведева. Сначала играла всю эту страсть, а потом даже не поздоровалась, — возмущалась брюнетка, наслушавшись излитую душу подруги. — Я думаю у нее есть причины, возможно из-за девушки, Юли, вроде, — цеплялась за надежду Маша. — Возможно, а возможно и вправду дура она. Чувствую ты пожалеешь о своей влюбленности, — рассуждая говорила подруга. Прозвенел звонок и им снова пришлось разбежаться по классам. День прошел быстро и абсолютно спокойно. Маша пришла домой и к сожалению, была одна в компании тягостных мыслей и громкой тишины. Ее мысли и угнетенное состояние топили и топили ее в собственном болоте, не давая даже глотка свежего воздуха. Она включила на всю громкость меланхоличные песни на телефоне и старалась отвлечься приготовлением макарон с сосисками, все что нашлось в холодильнике. Нарезая сосиски острым ножом, в миг она замерла и с упором смотрела то на нож, то на руку, на нож, на руку. Маша медленно преподносила холодный нож к дрожащей руке. Маша любила драматизировать, страдать. Ей нравилось вырезать на своих руках агрессию и ненависть к самой себе, испытывать и затмевать болью все. Каждая капля крови, каждая кровавая линия — это наказание самой себе, как способ заглушить боль, вину, эмоции. Для нее не впервой наносить себе осознанные раны, но в последний раз она проходила лезвием по руке пару месяцев назад назад. Маша считала, что повзрослела и нужно заканчивать с этими мучительными шалостями. Пустой взгляд зеленых глаз, пропавший инстинкт самосохранения и дрожащие руки водят заостренный нож по коже, проливая кровь во благо приглушения криков в голове. Голоса в голове твердили лишь одно имя — Кира. После нескольких порезов, Машин разум пронзила трезвость, здравомыслие вернулось и гласило ей прекратить. Маша включила банальную телепрограмму на старом телевизоре, приготовила вкусный ужин и мелочами поднимала своё настроение. Выходило не очень, но как минимум это помогало поддерживать контроль эмоций. Через час пришла Виолетта, вся светящаяся в белоснежном снегу на шапке и куртке. — Вся квартира пропитана твоим унынием, — снимая курточку проговаривала брюнетка, — сейчас Вилка поднимет тебе настроение! — улыбалась девушка. — Вилка? — с недоумением спросила Маша. — Мне дали сегодня такое прозвище, как-то спонтанно кто-то ляпнул, но звучит ахуенно! — с энтузиазмом в глазах говорила она и проходила в глубь квартиры. — Садись кушай, я там готовила макарошки с сосисками. — Женушка кормит мужа с работы, как приятно, — подшучивала Виолетта, насыпая горячее блюдо из кастрюли. Маша стояла лыбилась и в который раз вдохновлялась нескончаемым оптимизмом подруги. Вдруг телефон Маши в кармане домашних штанов стал вибрировать, присылая сообщения. Она достала его и яркий экран слепил в глаза, а она читала сообщения от неизвестного: «Кисуль, скучала?» Улыбка на лице спала, в груди поселилось волнение от того, что хотелось порадоваться ее вниманию, хоть это было бы не к месту. «Выходи, жду тебя в машине.» — второе сообщение от того же номера. Уважение к себе исчезло в тот же миг, она быстро побежала к зеркалу, дабы немного прихорошиться и бежать по зову чувств. — Маш, ты куда намылилась? — спросила Виолетта, заметив мотающуюся по квартире блондинку. — Я..я пойду воздухом подышу, — быстро вымолвила она, и продолжила мазать губы бледно розовой помадой. Следом она подвела свои ресницы, сделав глаза более выразительными, расчесала светлые волосы, схватила свою синюю куртку и выбежала в подъезд. Она не шла, она летела вниз по ступеням с колотящимся сердцем внутри и безумным взглядом. Перед тем как открыть двери подъезда она остановилась и дала себе секунду собраться с мыслями. Вдох-выдох и двери распахнулись. В лицо Маше дунул пронзающий ветер и легкий шлейф мужских духов, доносящейся из черной машины. — Машенька моя! — приоткрыв окно звонко выкрикнула Кира хриплым голосом. Прикусывая губу Кира проницательно разглядывала каждый миллиметр неподвижной и боязливо стоящей Маши. — Иди сюда, прокатимся немного с тобой, — говорила дальше блондинка. У Маши кипели чувства, чувства несправедливости и чувства притяжения к этой личности. — Кира, зачем это тебе? — справедливость и смелость внутри выиграли и стали пробивать Машу на важные вопросы. — Ты симпотная и губы вкусные у тебя, — произнесла Кира, все также изучая ее своим взглядом. — Спасибо, — девушка засмущалась и стала делать шаги к машине. Маша села в нагретую машину и уже начинала свою песнь. — Я хотела поговор.. — но тут же Кира жадно заткнула ее своими губами, не дав сказать и слова. Что бы не делала Кира весь вечер, Маша глядела на нее умоляющими глазами, моля остаться с ней, не бросать ее снова, как обреченного и потерянного, белобрысого котёнка.

И когда ты стала занимать такое важное место в моём маленьком мире?