Красные мальборо

— Моя маленькая королева, — в который раз мед лился в уши из уст Киры в этот приторный час. Маша хлопала ресничками, глядя щенячьим взглядом больших зеленых глаз, который всегда появлялся у нее, когда Кира одаривала ее теплом и вниманием. Что тут сказать, воздух был пропитан феромонами, но третий рингтон раздался по машине из телефона Киры в нежеланный момент и развеял всю царившую атмосферу. Девушка раздраженно стала лезть рукой в карман своих черных спортивок и доставать разрывающийся от звонков телефон. Повернув экран, яркий свет залился в ее глаза, и она сощурилась. Прочитав имя контакта, ее лицо сменилось. Она раздраженно вздохнула и приложила указательный палец к губам, заставляя молчать при разговоре. — Да, милая, — приложив телефон к уху сказала она и наигранно улыбнулась. Маша недовольно свела брови и ревность заколола под ребрами, она захотела поинтересоваться кто же для Киры «милая», если не она сама. — А кто эт.. — начала задавать вопрос Маша, но не дав договорить, Кира с хлопком закрыла ее рот грубой рукой, уткнув ее голову в сиденье машины и крепко держала не дав сказать ни слова. Маша испуганно, смирно сидела и не шевелилась. На руках Киры было много колец, которые больно впивались ей в кожу и оставляли красные следы. — Я с друзьями была, скоро буду! — продолжала говорить она. Внутри дрожащей Маши стремительно набухала эта лёгкая колкость, чувство несправедливости и ревности крепло внутри. Звук брошенной трубки, был звуком освобождения от этих молчаливых оков. Кира отпустила руку и следом Маша глубоко вдохнула воздух. На ее лице остался красный след ладони. — Блять, меня чуть девушка не спалила из-за твоих писков, меньше рот свой открывай, — закидывала обвинениями Кира, агрессивно глядя на ее трусливое выражение лица. Машу охватило чувство вины, но в тоже время и пылкость пульсировала под кожей, а следом холод пробежал дрожью по телу. — Прости, — почти шепотом вымолвила Маша. Ее колени стали вздрагивать от страха и переживаний. — Но Юлька тоже мозг ебет мой, — она жалобно вздохнула, — я же любила ее когда-то, че со мной стало? — стала дальше высказываться Кира, непроизвольно постукивая по рулю пальцами. Маша обхватила нежными руками в объятия Киру, сострадальчески вздохнула и искренне сочувствовала ей, пренебрегая всем что творилось внутри. Она просто радовалась моменту, возможности вдыхать ее запах, принимать ее тактильность, ощущать на себе ее пленительный взгляд. — Машенька, что же ты творишь со мной? — взглянула, сведя брови, Кира и отображала эмоцию отвращения на лице, — Я поехала, — фыркнула Кира и рукой убрала Машины объятия и ласки от себя. Блондинка положила руки на колени и поджала свои тонкие, но припухлые губы, глядя вниз. Не хотела идти, ей слишком мало Киры.. — Давай еще чуточку посидим, — повернув голову, взмолилась Маша, милостиво прося еще внимания. — Нет, — даже не глядя, холодно произнесла она, — Я тебе напишу, если захочу видеть тебя. Кира не провожала взглядом скрытую избранницу, она просто впихивала ключ от авто и прокручивала, чтобы завести ее. Маша тяжко вздохнула и смирившись, открыла скрипучую дверь и медленно, осторожностью ступала на скользкий лед под ногами. Ее черные ботинки были слишком скользкими, и она в миг упала на колени. Ударившись о твердый, холодный лед, она стонала от боли, на что Кира обратила внимание и сказала: — Че ты стонешь, дверь машины захлопни! — безразлично сказала она. Маша аккуратно, с терпимой болью в коленях поднялась на ноги и глядела в ее черные, как мрачный ящик души, глаза в ожидании сочувствия и заботы, но столкнулась лишь с холодом незаинтересованности. Что это? Откуда? Почему она приласкана и любима только по настроению Киры? — Хватит смотреть на меня и скулить, как пес, это всего лишь царапина, переживешь! — лишь сказала она и сама потянулась рукой, захлопывая дверь, перед лицом Маши. «Она просто не в настроении из-за Юли» твердила себе в голове Маша, глядя на колени с небольшими красными гематомами. Она знала, она верила, что еще не раз будет, не сопротивляясь, тонуть в ее внимании и ласках. Поднявшись на нужный этаж, она зашла в квартиру. — Как воздухом подышала? — услышав скрип двери, произнесла Виолетта с странной ухмылкой на лице. Увидев блондинку, заходящую в гостиную, она обернулась, стоя у открытого большого окна. — Нормально, — коротко ответила Маша, не скрывая улыбку. Ее мозг убрал из воспоминаний все негативные моменты и заставил прокручивать, будто слайдшоу, до боли приятные моменты. — «Подышать воздухом» это теперь кодовая фраза, значащая пообжиматься с Медведевой в машине? — заливалась смехом Виолетта, которая наблюдала за всем из окна. — Ви, да ты Шерлок! Как же ты меня раскусила? — Маша ничуть не удивилась и проходила в соседнюю комнату, на кухню, дабы заварить теплого, ароматного мятного чая. — Говоря без прикола, то смотри мне потом не утони в своих слезах из-за этой сердцеедки, — устрашающе, но с улыбкой, предупреждала Виолетта, выбрасывая использованный до конца окурок прямо в окно. Вздрогнув от веющего морозного ветра, она закрыла окно и стала идти за Машей. — Она нежная со мной. Если кинет меня, то порыдаю пару дней и все, вены уж точно не буду резать, не переживай, — уверенно произнесла девушка, наливая воду в старый, ржавый чайник. — Ну, если че натворит ты рассказывай. — Та не вопрос! — Маша протянула кулачок Виолетте, в ожидание дружеского удара. Но вдруг ей пришла смс, и она вскочила с места. Она с грохотом побежала обратно в гостиную, где валялся ее телефон и с трясущимися руками вцепилась в телефон и стала всматриваться. — Ебать, наконец-то! — выкрикнула она со всей силы и пугающе ярко улыбалась, и стала прыгать на месте от безграничной радости. От подобного всплеска Виолетты, Маша подошла и облокотилась локтем об дверь. — Что? Что случилось? — с диким интересом выспрашивала Маша и раздумывала, что же могло так осчастливить Виолетту. — Та там.. — Виолетта уходила от ответа и стала нервно разбрасывать вещи, выискивая любимое черное худи в своем шкафу, — Где, блять, моя кофта? Где она, блять? — раздраженно и до жути громко безумствовала девушка, ее дыхание учащалось, ноздри расширялись от ярости, заполонившие взгляд. — Я ее в стирку кинула, — произнесла Маша, удивляясь поведению Виолетты. — Маша, че ты трогаешь мои вещи? Какого.. — она глубоко вдохнула и выдохнула, будто водой обливая свой пылающий гнев. — Похуй, я пошла, — Виолетта накинула другую кофту и торопливо выбежала из квартиры. Маша даже не успела сказать ни слова и оклематься от произошедшего.

23:02

Тревога ни на миг не отпускала блондинку, она с напряжением в груди 17-ый раз звонит Виолетте, кусая свои уже окровавленные губы и судорожно грызя ногти. Она представляла всевозможные, устрашающие варианты летального исхода, она боялась. Маша ловила себя на мысли, что Ви никогда не была такой агрессивной она всегда была уравновешенной, именно поэтому она опасалась таких изменений в поведении. Она закинула телефон и пошла в ванную, побыть под горячим душем. Это помогает, помогает усмирить свой бесконечный поток мыслей и разбушевавшуюся фантазию. Горячая вода приятно обжигала каждый сантиметр кожи, но, когда доливалась до мест еле заживших порезов на руках, Маша испытывала куда более неприятные ощущения, сильно зажимая глаза от боли и сжимая кулаки, жестоко впиваясь ногтями в ладонь. Ну, что ж, она за болью чувствовала временное облегчение и затишье. Вдруг за шумом воды Маша услышала музыку, исходящую из комнаты, выключив поток воды из душа, в ушах был звонок из телефона. — Виолетта, Виолетта!! — радостно шептала она себе и быстро накинула полотенце на мокрое, истерзанное тело. Она летела к телефону, но подняв тот с кровати, она увидела надпись: «Саня и богатый папа». — Блять.. — разочарованно ругалась она. — Что? — взяв трубку чисто из интереса, Маша нагло начала разговор с вопроса. — Машуля, я люблю тебя, — этот пьяный, расплывающийся голос лился в ухо. Неприятный голос неприятного Саши. — Это все? — с абсолютным непринятием его пустых слов, Маша пыталась скорее закончить этот диалог. — Нет, нет! Молю тебя, прости меня дурака! Умоляю! — Саша то ли от опьянения, то ли от безысходности стал словесно падать в ноги Маше. — Я с тобой в таком состоянии не намерена говорить, давай завтра после четвертого, договорились? — Маша не могла спрятать свою эмпатию подальше и отказать, поэтому дала шанс ему объяснится. — Да! Отлично! Хорошо! — обрадовался парень. Маша бросила трубку.

00:49

Маша изнеможенно втягивала сигаретный дым любимых Красных Мальборо, облокачиваясь на оконную раму, глядела на маленький кусочек звездного неба, ибо всю панораму закрывали панельные, серые девятиэтажные дома. Неожиданно дверь квартиры распахнулась. Девушка выкинула сигарету в окно и сорвалась с места к двери. — Виолетта, Виолетточка что с тобой? Что случилось? Где ты была? — Маша крепко-крепко обнимала еле стоящую на ногах Ви. — Какая же ты бледная.. — Маша стала всматриваться в мелочи, чтобы понять самой что случилось с ее подругой. Виолетта начала тихо хныкать и неожиданно стала говорить севшим, хриплым голосом: — Маш, я.. — по бледным щекам из красных глаз полились слезы, истерика накрыла ее в миг. Она закрыла лицо руками и разбито мычала, прерывисто дыша, — Я.. — она намеревалась сказать что-то важное, что-то безумное тяжелое от чего руки опустились и заставили поделится с Машей, — Я конченная наркоманка, Маш, — крикнула со злостью на саму себя она и стала буквально задыхаться от нескончаемого потока слез. В воздухе витало давящее, удушающее напряжение. Маша была полна эмоций внутри: потерянность, сострадание, страх, обреченность на боль. Все это вспыхивало в груди с каждый ускоренным ударом сердца. Подруга подняла взгляд на Виолетту, которая уже покраснела от стресса и истерики, и она осознала, что это ее близкий человек, это же Виолетта, это же Вилка, а не конченный наркоман. — Ви, посмотри на меня, мы же справимся. Если ты мне призналась, значит не все потеряно, ты хочешь кинуть эту хуйню? — собралась с мыслями Маша, и держала ее трясущиеся руки в своих. — Честно, я клянусь, я больше не буду! — Виолетта обхватила в объятиях Машу и в комнате будто потеплело. — Уверена, что сама, а не с помощью врачей? — Да! — Если у тебя не выйдет, у меня не будет выбора. Я отправлю тебя в рехаб. — Договорняк. Правда, прости меня, прости! Я такая дура! — убивалась Виолетта. Синдром спасателя и глубокая эмпатия когда-то убьют ее жестоким выстрелом в лоб пулей суровой реальности.