Красные мальборо

Осколок надежды крепко впился в сердце Маши. С каждым тяжелым вздохом при скачущей мысли об этой Медведевой, по сердцу лилась кровь вокруг въевшегося осколка, пачкая белоснежных бабочек в животе, оставляя красные пятна, отражающие боль влюбленности. В голове всплывало это лицо, эти ярко выраженные скулы, полные мрака черные глаза, нависшие брови с четкими прорезами по бокам и загадочным шрамом, блондинистые волосы, закрученные в кривой пучок на макушке, вечно зажатые губы с проколом посредине и этот язык, словно у змеи разделенный на двое, который Кира показательно извивала и прыскалась едким ядом прямиком в полные надежды и любви глаза Марии цвета апреля чуть-чуть подернутых осенней желтизной. Поток воображения электрическим разрядом отстреливал в правую руку, держащую серый карандаш, который порывисто метался по школьному листу в клетку, черкая черты лица ее больной зависимости. Нет это не алкоголь, нет это не селфхарм, и даже это не любимые Мальборо, это Кира. — Ефремова! Поздоровайся с новой одноклассницей! — художественное вдохновение прервал раздражительный голос классного руководителя, которая со строгостью глядела на сосредоточенную девушку, но наигранно растягивала тонкие, с морковной помадой губы в улыбку перед новенькой, стоящей возле доски. — Здарова! — произнесла блондинка, на секунду приподняв голову и бросив взгляд на длинноволосую девушку в кепке с голубыми глаза и пацанским видом. — Представься и скажи пару слов о себе. — Я Крис. Всем кискам пис! — представилась Кристина и заставилась всех присутствующих заливаться смехом от дерзких, брошенных фраз, а учительницу смотреть на новенькую уже с презрением, отображая испанский стыд за ее слова. — Это было излишне, Кристина. Присаживайся на свободное место, — сказала Лариса Васильевна и указала рукой путь. Маша, не обращая на происходящее, черкала детали портрета. Крис медленно шла между партами, заинтересованно разглядывая каждого с головы до пяток, но заметив напряженную блондинку запланировано остановилась за последней партой, где и сидела Маша. Она нагло упала на стул рядом с ней, кинула рюкзак сбоку стола и облокотившись рукой пристально уставилась на Машу, похожую на бомбу замедленного действия, от того что рука вздрогнула, из-за показательного падения с грохотом Кристины за парту, и грифельная линия прошлась сквозь весь рисунок. — Здесь занято, — быстро пробормотала произнесла она. — Крииис, — Маша медленно повернула голову к соседке по парте и язвительно улыбнувшись протянула не к месту. — Чувствую, подружимся, — абсолютно спокойно выразилась она. Маша закатила глаза и вновь углубляясь в свои мысли и стараясь исправить портрет. Ей было фиолетово на присутствие Захаровой, но та неведомым образом смогла вызвать в девушке небольшую бурю эмоций: этакий коктейль из раздражения, вызванного наглостью новой одноклассницы и легкой злобой, за испорченный портрет. — Лариска обещала, что такая очаровашка как ты, проведет мне экскурсию по этой, Богом забытой, шараге, — запихивая свои золотистые волосы под кепку, говорила она. Машу выводила из себя каждая буква, произнесенная этим охрипшим голосом, она не привыкла что кто-то ей помыкает и выводит на эмоции, это дозволено только одному человеку. — Проведет кто-то другой! Смотри как Максимка с первой парты пялит на тебя, горит желанием провести экскурсию, — Маша отказывалась как могла, в ее планах было выжидать Киру во второй кабинке женского туалета после второго звонка на урок, когда есть пять минут тишины и покоя без лишних взглядов. Изредка Медведева обращала внимание на нее и одаривала пятиминутным неравнодушием, но этот сладкий приз был только после язвительных стебов и издевок над ней, перед ее «друзьями». Но никому другому она и рот не разрешала открывать в сторону Маши, это было только в привилегиях Киры. Она держала свое лидерство и прицел взглядов всех присутствующих на себе, не показывая свою мягкую, слабую сторону, прятав ее глубоко на трех замках внутри, ключи которых давно были утеряны. — Ефремова, запомни, мальчишки меня не привлекают, — ехидно произнесла Кристина и подмигнула той и по коже Маши прошлись мурашки омерзения и странных ощущений, — Ебать, а че мы тут рисуем? — заметив художества, она старательно попыталась рукой притянуть тетрадь к себе, но той, к счастью, удалось вырвать тетрадь из ее рук и закинуть глубоко в рюкзак. — Не твое собачье дело, — прошипела она и ее брови хмуро стали съезжать к переносице, образовав складку на лбу, губы плотно сжались, являя собой тонкую линию, а нос забавно дергался из-за невидимого импульса. На Машу прицепились десятки заинтересованных взглядов всех одноклассников, чертовы сплетники и любители интрижек. — Ефремова и Захарова, голубки мои, хватит шептаться! Я рассказываю важный материал, — произнесла преподаватель, грозно глядя на их конфликт, — еще одно слово и за дверь, — Лариса Васильевна раскидывалась ложными предупреждениями, стараясь, ключевое слово стараюсь, вызвать страх и мотивацию ее слушать. — Слово, я за дверь? — наивно поверив в такую практику ухода с урока, сказала Маша. — Нет, слово и ты к заучу, — она на столько напряженно это сказала, что левый глаз стало передергивать, — итак, продолжим тему.. — натянув снова маску доброй женщины, продолжая рассказывать материал. — Не вышло съебаться, так еще и экскурсию проводить, вот печаль, беда, обида, — играла на нервах Кристина, на что Маша изогнула бровь, с немым укором взглянув на девушку. — Давай так, я проведу эту блядскую экскурсию за пять минут, и ты отстанешь, — не выдержав блондинка искала компромисс. — А может просто спортзал покажешь, вместо всех этих музыкальных, химических кабинетов и подобной бесполезной хуйни. — Договор, по расписанию в любом случае физра сейчас. Недолго им оставалось сидеть в этой томной и скучающей атмосфере, их спас этот радостный звук — звонок с урока, означающий конец этих бесконечно идущих нудных минут. — Белобрысая, как тебя хоть звать? — вспомнив важный, упущенный момент знакомства, поинтересовалась Кристина, вставая со стула и со спешкой закидывая серый рюкзак на спину. — Святая дева Мария, — коротко и лаконично ответила она, и быстро перебирая ногами шла к выходу. — Маруськой будешь, — вымолвила она и закинула свою большую руку на хрупкую Машу, которая бы сломалась без особых усилий как мамина стеклянная ваза. — Нет, — с презрением посмотрев в голубые, как летнее небо, глаза, Маша умело увильнула из-под руки Крис. Они шли вдоль школьных коридоров, быстро мелькая сквозь толпу крикливых школьников, где Маша искала глазами Виолетту, которая должна была ее поджидать. Ви поднялась на носочки и махала рукой, потерявшейся в толпе подруге, давая ей координаты своего местоположения. Она как всегда встречала со сверкающей улыбкой, тонкие брови поднялись вверх, реснички хлопали, на секунду прикрывая ее карие, очаровательные глаза, а яркие тату на лице скукожились от широкой улыбки. Маша заметив Виолетту подбежала с распростертыми руками и, они крепко обнялись, шелестя зимними куртками друг об друга. Пока следом плелась большими шагами потерянная в этом хаосе Кристина, Виолетта с Машей обменялись традиционным приветствием, ударяясь кулачками разновидными способами, образуя заученное рукопожатие, придуманное с далекого 7-го класса. — Маруська, ты че застыла? — Кристина со своим высоким ростом, не заметила стоящую Машу и чуть ли не упала, задевши ее плечом, — А это что за разрисованная девчуля с тобой? — переводя взгляд на Виолетту спросила она, разглядывая каждое ее тату и пытаясь прочитать набитые фразы на английском. — Маш, поясни, — возмутилась та и обе девушки перевели на нее взгляд. — Так, это Крис — нагленькая новенькая, — на свой страх и риск Маша представила так девушку, — а это Виолетта или Вилка — моя хорошая подруга. — Хех, че не ложка? — кинула глупую шутку Кристина и сама же с нее хохотала, — ладно, будем знакомы, — вернув прежнюю строгость сказала она. Кристина протянула руку Виолетте, на что та медленно, с еле заметной брезгливостью в ответ пожала руку, во избежание лишних конфликтов. — Ви, я побежала, встретимся позже, — кинув это подруге, девушка быстро развернулась, не дождавшись ответа. В ее голове тикали часы, буквально отсчитывая минуты, чтобы она поскорее показала все Захаровой и бежала к обладательнице ее души и тела, —Крис, иди за мной. Добравшись до спортзала, Маша зашла и остановилась, отдышаться, пока Кристина заходила в помещение. — Нихуя спортзальчик, в гандбол играете тут? — дух спортсменки заговорил в Кристине, глядя на мотающихся парней по залу с бело-синим мячом. Каждый их крик и прыжок отдавался в голове тройной силой отчего та лишь сильнее начинала болеть. — Да, такое тоже бывает, — прерывисто говорила она из-за учащенного дыхания, держась рукой за грудную клетку. Маша была далека от спорта, поэтому любая физическая нагрузка для нее была тяжелой. — Ты уж тут не сдохни, присядь вот на лавку, — Кристина взяла ту за плечи и усадила на лавку, рядом со входом и сама следом присела рядом, — меньше курить надо, блять, дыши ровно, вдох-выдох, — помогала та настроить дыхание глядя на бледную Машу с явными синяками под глазами от недосыпа, но для той этот внешний вид был обыденным, а для розовощекой Кристины это было достаточно необычно и странно. Переведя дыхание Маша рассказывала, что где находится, во что они здесь играют и чем занимаются. Но исключая себя, вечно прогуливающую этот урок, посещая лишь сдачу нормативов в конце четверти. В разговоре Маша немного расслабилась и убрала свою защитную оболочку грубости и колкости, даже смеялась с глупых шуток Кристины. Проблема Маши была в измученной психике, которая не давала ей ни секунды покоя от тревожности, но в данный момент ей удалось отвлечься и безудержно смеяться. Вдруг взявшийся ниоткуда пронзительный взгляд заставил задержать дыхание, напрячь все мышцы по телу. Этот взгляд черной нитью вытягивая все из души Маши, ее тело непроизвольно каждый раз немеет при виде этого силуэта, покрытым тату. Кира стояла у раздевалки и с далека, упорно глядела на сидящих, не отводя взгляд ни на миг, будто выжидав лишнего движения Кристины, чтобы накинутся на нее, разбивая кулаки в кровь, как по свистку. Медведева искусывала изнутри десну и шевелила сжатыми губами в разные стороны, импульсивно дергая бровью.

Подавленная ревность.

Маша смотрела на озлобленную Киру, а Крис все также лила ей в уши очередную историю с пьянки. Потерянной в ситуации Маше пришла в голову идея, плохая идея, построенная на примере с детства, как мама выводила на ревность отца, чтобы он снова вернулся. Это ужасный вариант, который заканчивался гематомами и дырками в обоях, но в тот момент сознание девушки не посетила никакая здравая мысль, дабы откинуть плохую идею. Маша снова перевела взгляд на увлеченную Кристину и стала вдумчиво слушать ее и театрально, наигранно смеяться где нужно и где нет, единственное, что ее выдавала это ее левая нога, которая непроизвольно отстукивала быстрый ритм на исцарапанном линолеуме. Тревожность вернулась, вместе с Кирой. — Не нервничай, — вымолвила Кристина и медленно положила холодную, избитую руку на колено Маши, сделав ее непоколебимым. Кира больше не смогла стоять на месте в цепях самоконтроля и быстрыми и громкими шагами приближалась к лавочке. Маша почувствовала страх, как холод и сдавливающие ощущение в животе. О, ревность, есть ли в мире что-то более надежное, чтобы узнать, что к тебе чувствует человек? — Руки грязные свои убери, блять, это моя девка, — прикрикнула Кира, наклонившись к той, стиснув зубы. — А то че? И схуяли это твое, вещь твоя, блять? — привстала Кристина, оказавшись выше на пару сантиметров, и возмущенные девушки оказались почти нос к носу. Казалось будто глаза Киры наливаются кровью от ярости, кулаки были сжаты и напряжены, в то время как Крис чувствовала себя будто в своей тарелке, абсолютно спокойно и уверенно, что пугало Машу. Кира ей когда-то говорила: «Если нападут — бей первой», вот именно из-за этих слов Маша тревожилась за девушку, тревожилась, что она начнёт эту мордобойню и получит от широкоплечей Кристины по ебалу, что вероятнее всего. Маша неподвижно сидела, скованная страхом, от которого было невозможно дышать, она не могла ни помочь, ни разнять их, она боялась, что Кира заденет и ее и тогда тот осколок надежды остаточно пронзит сердце и надежда затеряется. Тишина была удушающей. Они долго стояли напротив друг друга, сжимая кулаки крепче и крепче, глаза щуря больше и больше, а Машу обволакивал страх больше и больше с каждой, выжидающей секундой. — Брейк, твоя так твоя белобрысая, успокойся, — расслабленно сказала Кристина, подняв ладони к верху и сделала шаг назад, — мир? — Кристина предложила пожать руку Кире, в знак перемирия, которая стояла все еще с кулаками наготове ожидая удара, думая, что этот отвлекающий маневр для слабаков. На протянутую руку мира Кира брезгливо покосилась и молчаливо сделала шаг к Маше, больно взявшись за запястье, дернула ее руку, подняв все онемевшее тело на ноги и повела за собой из зала. Как только дверь захлопнулась, Кира зажала ту как антистресс игрушку в объятиях, настолько сильных, что казалось кости вот-вот надломятся. Маше одновременно стало на душе так умиротворенно и тепло, но с другой стороны она боялась, что ее ожидает та же участь, что и маму. — Моя, — сладко, но с горечью собственничества шептала Кира над ухом, мягко прикасаясь губами к голове Маши, вдыхая запах волос. Громадные руки Киры прижимали крепче и крепче, так что той трудно было вдыхать кислород. Удушающие объятия, чуть ли не ломающие кости. Да что же это все-таки было?

Собственнические замашки?

Страх потерять своего человека?

— Машенька, увижу с этой девкой тебя, она будет в больнице валятся, а на счет тебя подумаю, — крепкое кольцо рук все сильнее сдавливало хрупкое тело, будто не прижимая, а выжимая жизнь из возлюбленной..? Она смотрела в одну точку и неосознанно сдавливала тело Маши, представляя сцены, вызывающие ревность. — Кир, больно, — невнятно и еле слышно вымолвила Маша, выдыхая последний воздух из легких, так как рот и нос были плотно прижаты к грудной клетке Киры. Кира ослабила хватку и позволила Маше вдохнуть полную грудь воздуха. Она стояла, набирая побольше кислорода, держа зрительную связь. — Ты поняла меня? — переспросила Кира сомнительно взирая ей в душу, — Налево не ходить и быть верной мне всегда, тогда заслужено будешь любимой. — Да, — послушно согласилась Маша выполнять указания. Но она же не в женской колонии, где она заключенная, а Кира пошлый наблюдатель. Они же в школьном коридоре. — Почему ты так со мной.. так грубо? — несправедливость заставила говорить Машу, держа скрещенные руки за спиной. — Прости, я не хотела. Я собственница, мои кулаки не сдержать, когда ты с другой или другим, я не знаю, как иначе, блять, — искренность лилась из уст Киры в тот момент, она была настоящей, слабой и хрупкой. В ее глаза начали подступать капли слез, Кира как по рефлексу стала смотреть вверх, не давая соленой воде обжигать ее кожу и в тот момент Маша нежно взялась за грубую руку Киры и крепко сжала ее. — Я понимаю, я с тобой, — прошептала Маша, обреченно усаживая Киру в центре своего сердца.