Красные мальборо

Удушающее чувство вины жестоко вцепилось в глотку Маши. Она сама себя душила навязанным чувством вины, за каждое слово или блеск от слез в черных глазах. Бедную Машу уверяли, что она не до конца понимает Киру, не до конца поддерживает Киру, не до конца верна ей и покорна в указаных действиях. Эта сцена в спортзале вбила ей в голову, что когда она на шаг отступила от выставленных рамок дозволенного Киры, она тут же сделала ей больно, тут же опустилась в ее глазах. Из неё делали виноватую, хоть она и не при чем. Теневая сторона Киры осознавала, что чувство вины — это эффективный инструмент воспитания и манипуляций, над хрупкой жертвой в целях достижения ощутимой власти. Как правило, это неосознанная манипуляция и для Киры чаще выступает как просто дурная привычка, взятая из прошлого. Они оба выглядят, как два травмированных ребенка, которые обречены вместе либо лечить душевные раны, либо разрывать все наложенные швы и пластыри, которые наложены на раны. В стрессовых ситуация тягостные мысли тянут нас в бездонную яму, этот принцип действует только в негативном ключе, так и происходило с Машей. Они все также стояли в этом пустом коридоре, по которому носился холодный сквозняк и запах тревоги. — Кир, чего ты, чего ты плачешь? — выспрашивала та, крепко сжимая ладонь, чтобы Кира взглянула на Машу, переполненную эмоциональным штормом внутри. Глаза самой девушки уже стали щипать, это чувство, будто секунда и все выльется наружу. Но она не позволяла себе именно сейчас показаться слабой, она боялась быть жалкой в глазах Киры. Кира быстро моргала, не давав и одной капли слабости стечь на щеки и на вопрос Маши она просто мотала головой, сопровождая мычанием. — Нет, я.. я не плачу, — ответила Кира, зажмурив глаза и в миг взяв себя в руки с привычной уверенностью глядела на Машу, — блять, мне страшно. — Кира всего секунду продержалась и снова растаяла как холодная льдина. — Меня к тебе тянет, твои вот эти глазки как у кота, блять, губы аж приторные и сиськи мягкие такие, — звучит так нелепо, так странно, но этот комплимент в голове Маши зацепится на долго, в момент ее губы стали растягиваться в робкой улыбке, а глаза сверкать от одаренного тепла, — но я не могу, не могу так, — закончила предложение Кира. В животе все скрутилось в тугой узел и Маша снова потухла, улыбка спала, но надежда не терялась, горела маленькой спичкой в душе, будто вокруг разлитого бензина. Достаточно было одного толчка и все внутри бы загорелось пламенем. — Почему не можешь? Почему? — нервозно выспрашивала Маша, не отпуская ее руку. — Я боюсь причинить тебе боль, я абьюзивный уебан, я сломаю тебя.. — с тяжестью говорила она. Ее передние пряди выпали из пучка и небрежно свисали на лице, что выглядело так по-простому. Открытость Киры вывела диалог на душевный и откровенный уровень, которого у них считай и не было, — я очень эмоционально уязвима, поэтому бываю жестокой из-за страха, что в ответ меня обидят куда сильнее. Машу ни капли не пугали слова Киры, она была уверена, что Кира не растопчет ее сердце в дребезги, она верила, что только она способна держать ее хрупкое сердце своими крепкими руками, не отпуская, чтобы не разбить. — Я чувствую себя в безопасности с тобой и только с тобой, мне хорошо с тобой. — уверяла ее Маша. Инфантильность так и играла в ней. — Нет, сука, ты не понимаешь, быть со мной это самоубийство, я могу сломать тебя так, что ты не соберешься уже никогда, — выпалила она, ее голос разлетелся эхом по коридору. Слезы уже текли ручьем, Маше было невыносимо больно выслушивать эти убеждения. Согласимся, что мучительно сжимать руку человека, который убеждает тебя, что он тебя сломает как личность и стоит держатся как можно дальше, но этот поток наивности и детской влюбленности уже было не остановить, уже поздно…

Любовь слепа, а сумасшествие водит ее за руку — вот идеальное описание происходящего.

— Я обязательно.. Ты слышишь?! Я обязательно справлюсь, мы справимся с тобой, мой ангел, — этот юношеский максимализм убивал ее и явно раздражал Киру, но говоря честно, она же этого и добивалась. После ее высказываний, как бы уведомив о ее опасности, Кира была свободна в своих поступках и действиях. Слова «Я тебе говорила, я предупреждала» всегда сработают и будут актуальны. Напомню, все это не осознанно, самой Медведевой, кажется, что она искренняя и правда старается уберечь девочку, но подсознательно она уверенна, что, Маша при таких даже раскладах никуда не денется и не оставит ее. — Я так хочу любить тебя по-настоящему и искренне.. Обещаю, я буду стараться.. — собравшись мысленно вымолвила она, решившись менять свои принципы и перестраивать свое мышление. Она с улыбкой взглянула на перенапряженную Машу, которая словила миллионы панический атак, во время этих молчаливых пауз. Кира шершавыми, обветренными руками бережно взялась за горящие щеки Маши и приподняла ее опущенную голову к вверху. Она глядела в ее чистые глаза с такой нежностью, с такой чувственностью и мягкостью, как никогда ранее. Это заставило снова запорхать бабочек, даже с израненными крыльями, что порождало эту приятную щекотливость внизу живота. Кира ласкательно поглаживала ее личико, вытирая мокрые следы от слез, изнурительно разглядывая каждую соринку в ее глазах, а Маша терлась о ее ладонь, как удовлетворенный котенок. Медведева притянула к себе Машу, заставляя ее сердце забиться бешеным ритмом, и к губам той прилипли кроваво — красные, со вкусом табака, сухие, потрескавшийся до крови губы. Маша ощущала забавный, металлический вкус холодного циркуляра (разомкнутое кольцо в проколе губы). Они слились в этом поцелуе, пропитанным чувствами и каждый сантиметр тела ощутил удовлетворенность. Руки высокой девушки ползли в растрепанные пепельные волосы, прижимая губы Маши все сильнее, внося капли страсти, тем самым пуская мурашки, сотни и тысячи мурашек по коже Маши. — Маш, стой, — внезапно отстранившись Кира осознала, почему настолько горячие губы и щеки у девушки. Она аккуратно притронулась к ее лбу мокрыми от слюней губами, интуитивно измеряя температуру тела. — Ебать, кисуль, шуруй домой с такой температурой, — поражающая забота лелеялась хрипловатым голосом. Маша настолько растаяла от новой для нее Киры, что и не заметила, что весь этот стресс ослабил иммунитет и простуда быстро прониклась в ее организм. — Отвезешь меня? — молилась Маша посидеть еще под надежным крылом девушки. Кира шмыгнула носом, глубоко вздохнула и призадумалась. Сжала губы, свела брови, сделав задумчивый вид и добавила интриги в голове Маши. — Ладно, не брошу же я тебя. Сляжешь тут, кого мне потом целовать, — ласково улыбнулась она, — поцелуй в лоб на похоронах не считается, — минутка юмора просочилась в их диалог и заставила смеяться от нелепой шутки, — сегодня съебываешь с уроков, это не обговаривается, — сказала как отрезала Кира и взяла за руку Машу, сердце которой таяло при каждом слове заботливой, теплой, такой родной, её Киры. Их руки сцепились в крепкий замок и Кира ввела это тело за собой, чуть ли, не закрывая ее своим высоким ростом и массивными плечами. Одновременно ее грубая маскулинность и нотки женской нежности до безумия и влекли Машу. Даже при проносящихся единичных школьниках во время уроков по коридору, Кира не пускала руку, что удивляло еще больше, Кира лишь запугивала их своим пристальным, томным взглядом, поднимая одну бровь вверх. Гордый демон так прекрасен..

А если это любовь?

Есть ли у нас какое-то будущее?

Будем ли «мы»?

Кира припарковала машину у уже знакомой серой многоэтажки, выкинула бычок от сигареты в небольшой пластиковый стаканчик в машине, Маша вышла из машины, ступив на слякоть, а не на лед как в тот самый неприятный момент. Вспоминая его, она видела разницу в поведении и отношении к ней со стороны Киры и радовалась этому достижению. Её тяжелый взгляд смотрел на девушку, как на самое дорогое, что есть в этом мире. Держась за руки, они поднялись на нужный этаж и зашли в пустую квартиру. Кира заставила дрожащую от мороза Машу улечься под огромное, пуховое одеяло и глотнуть таблетку жаропонижающего. Сама она металась по кухне в поисках заварки для чая, скрепя всеми полочками этой старой кухни и ругалась себе под нос, когда, открывая ящики не обнаруживала чайные пакетики. Наконец найдя последний пакетик черного чая с бергамотом, по свисту чайника стала заливать горячий кипяток в найденную забавную кружку Виолетты с большой надписью «BOSS». Сделав губки бантиком, она дула на чай, чтобы он быстрее остыл и медленно делала шаги в комнату, где лежала Маша. — Босс, ваш чай, — насмехалась Кира и аккуратно несла кружку чая к кровати. — Благодарю. Уютная, домашняя атмосфера охватила их. Они непринужденно болтали о чем-то простом, о чем-то неважном. Маше хотелось бы чтобы это длилось целую вечность. Все обстоятельства складывались в ощущение, будто они — молодая пара, которая недавно съехалась в небольшую, уютную квартирку и вместе строят планы на будущее. Одна сторона Маши верила в такой исход их взаимоотношений, но реалистка наконец говорила в ней, что все в таком возрасте временно и импульсивно. Вдруг телефон Киры начал чуть ли не разрываться от приходящих сообщений. Она вытянула телефон из заднего кармана узких черных джинс и взглянув в него, встала с кровати. — Кисуль, я побежала, — и вот снова, снова неизвестность, снова она оставляет ее. Кира быстро схватила свое черное пальто и обуваясь попрощалась, — пока, — коротко и лаконично. Оставив все мысли уставшая, измученная Маша быстро нырнула в сон, обласканная этой заботой.

7:00

— Ненавижу утро! — сонно щурясь от первых солнечных лучей, бьющиеся из небольшого окна, недовольно вымолвила блондинка от этого звонкого, режущего уши будильника, который она забыла отключить. — Виолетта! Просыпайся, тебе в школу! — с болью в горле, Маша хрипло будила голосом подругу, уснувшую на диване. — Мне ко второму, дай поспать, — с утренней раздражительностью сонно бормотала Виолетта, даже не открыв глаза. Заставив себя подняться на ноги, Маша встала, укуталась в нагретое одеяло и поплелась на кухню. Это ужасное болезненное утро: боль горле, сухость во рту, вечно шмыгающий нос и невыносимая головная боль, покалывающая висок. Блондинка, роясь в аптечке, закинула в себя пару таблеток от горла и стала заваривать любимый крепкий, бодрящий кофе. Зимнее солнечные лучи заливали комнату теплым светом, а Маша заливала в себя кофе, которое приятно грело горло. Вскоре и подруга поднялась по будильнику и сидела с ней рядом на кухне, попивая в спешке остывший чай, одновременно дописывая конспект по истории. Доделав его, она быстро металась по квартире, одеваясь, собираясь и нервно нецензурно выражаясь. Вот наконец она стояла и обувала изношенные кроссовки возле железной двери. — Ты конечно предательница, одну в школе меня оставляешь, — жаловалась она, приседая на корточки и крепко затягивая шнурки, — у тебя кстати есть сиги? — она подняла голову, на стоящую, болезненно выглядящую Машу и поинтересовалась. — Да, возьми пачку в кармане той парки, — Маша указывала пальцем на левый карман. — Никогда не понимала, откуда деньги у тебя на эти дорогущие Мальборо, — она быстро кинула красно-белую пачку в рюкзак и обняла Машу, все еще закутанную в одеяле, дрожащую от болезни. — Лечись тут! — приказала она, пародируя голос строгой мамы, накинула большую, дутую куртку и быстро вылетела из квартиры. Маша снова улеглась в теплую постель и залипала в телефоне. Ей строчил «Саша и его богатый папа» со словами «Ты где?», «Ты обещала поговорить», «Маша!!». Каждое выползающее сообщение от него заставляло ее закатывать глаза и игнорировать его настойчивость. В ее голове была лишь она — блондинка с холодной харизмой, ее больше никто не интересовал. Проходили дни, Маша сидела в ожидании хоть одной весточки от Киры, звонка, смс, возможно даже она ждала ее приезда с апельсинами и сладостями, но так ничего не получила. Но с другой, хорошей стороны, ей становилось лучше, она быстро выкарабкалась из этой болезни и чувствовала себя намного лучше. Очередной вечер она засыпала одна, ибо Виолетта поехала повидаться с мамой на пару дней. Ее топило чувство одиночество и пустоты. Тягостные мысли тянули ее, но сонливость переборола их и Маша быстро уснула, свернувшись в клубочек, поджав ноги, а руки скрутила вокруг себя, создавая ощущение объятий.

2:47

Маша вздрогнула всем телом от вибрирующего телефона в руках и громкой мелодии с испугом в глазах. Она сильно зажмурила глаза, заставив себя проснутся и щурясь смотрела в льющийся яркий свет из экрана. Ей названивал контакт с именем «Кирочка». Сонливость быстро пропала, вместо нее появилась легкая улыбка. Она приподнялась на кровати и мигом взяла трубку и приложила телефон к уху. — А… — прокашлялась она, убрав охриплость из голоса, — Ало? — Маш, мне так хуево, — пьяная Кира стала ныть в трубку, казалось будто перегаром тянет прямо из телефона, на столько голос девушки был нетрезв. — Что случилось, что такое? — испуганно, распереживавшись выспрашивала блондинка. — Я рассталась с Юлей.. — лукавая ухмылка появилась на лице Маши, но огорчение за состояние Киры резко сменило ее выражение лица. — Почему? — смутилась она. — Из-за тебя, блять, Маш, из-за тебя! Это все из-за тебя! — повышала тон Кира. И снова крик и снова необоснованные обвинения, и снова несправедливость.

Когда мы раздражаемся и злы,

обижены, по сути, мы на то,

что внутренние личные узлы

снаружи не развяжет нам никто.