Сеющая ветер

Стараясь не думать о том, насколько неприятно прикосновение вязаных петель к зубам и нёбу, шестнадцатилетний Хорхе Мадригаль возносил молитву всем видимым и невидимым богам для того, чтобы элементарно спуститься вниз без происшествий. Чердак для ребёнка, боящегося высоты: а Касита та ещё юмористка. Видать, решила, что если лестницы не восхитили его отца, Бруно Мадригаля, то уж сын точно оценит. Ага, как же. – Буня, я почти, честное слово, – в который раз найдя повод повременить со спуском, предупредил свою компаньонку Хорхе. Буня, Она же Бунуэла, капибара с едва уловимой рыжинкой в шерсти, вздохнула с явным разочарованием. И где только научилась? Или это уже травма от жизни с эдаким боязливым хозяином? – Вот теперь точно всё, – сунув в карман джинсов небольшой блокнот, Хорхе снова взял край своей серой руаны в зубы. И нет, она не была длинная, шанс упасть, споткнувшись об неё, был мизерный. И да, можно было придерживать её рукой, но ведь обе руки это для перил, а то мало ли что. Подросток крепко зажмурился и снова открыл глаза, а затем, смирившись с неизбежным, всё же начал путь вниз. Пожалуй, эта лестница была единственной причиной, по которой Хорхе не очень нравилось бывать в Энканто. Не считая собственного дара, разумеется. А семья есть семья, даже если она шумная, сумасбродная и выматывает твою интровертскую душу так, что под конец дня ты вползаешь в собственную комнату практически на четвереньках. Кстати о четвероногих. Уже на подходах к полу Хорхе пришлось вжаться в ступени, поскольку мимо просто на бешеной скорости промчалась необычайно колоритная, если не сказать, самая колоритная фигура не то что в Касите, а во всём Энканто, со спины которой неслись переливчатые детские визги. – Т-тётя Элфи! Придуманная эксцентричным Эженом Жаккаром воплощённая стараниями Адриана эльфийка притормозила, стуча я послушными её воле копытцами. Две девочки на её спине, войдя в контролируемый занос, вцепились друг в друга, но, поняв, что обошлось, залились звонким смехом. – А теперь по лестнице! – скомандовала та, что отличалась более светлым тоном кожи и носила ободок – Лукреция, дочь Алиты и Лучиано Мартинезов. – И во двор! – вторила ей темнокожая малышка чуть младше неё, с волосами, собранными в хвостике, чья форма навевала сходство с ушами мышки – долгожданное чадо Долорес и Мариано, Амаранта Мадригаль, – Вдруг у меня будет дверь с даром гонщика?! Я должна быть готова на все сто! – Так, так, наездницы! – замахала рукой Элфи, – А кто будет извиняться перед Хорхе? Мы его напугали. Прости нас, увлеклись. – Даже Буня не испугалась, – проворчала Лукреция, но до извинений всё же снизошла. Элфи пользовался авторитетом, и неспроста: её знания во многих областях наравне с умением подавать всё простым и доступным языком превращали женщину-кентавра в настоящий манок для подрастающего поколения. – Не вздумай, – повернув одно ухо назад, упреждающим тоном произнесла Элфи, и из-за цветочного горшка тут же показался коренастый афроамериканец с аккуратной бородкой: – Да как ты это делаешь? – Я узнаю твои шаги из тысячи, пусть они и тихие, melethron, – не обращая ровно никакого внимания на возмущённые детские «фу», эльфийка подставила мужу губы для поцелуя. – Кхм… Доброе утро, дядя Антонио, – Хорхе не хотелось прерывать ничьи нежности, но пренебрегать правилами этикета было бы неправильно. – Привет, Хорхе, – дружелюбно улыбнулся ему знаток языка зверей птиц, – Что-то ты рано. Тебя не Адриан разбудил, часом? Он так распереживался насчёт очередного проекта, что бродил по Касите всю ночь напролёт, Фиба устала его уговаривать, пришлось даже Жози позвать, чтобы успокоила. А теперь спит как младенец. – Так вот что это было, – Хорхе был готов признать, что слышал что-то в полудрёме, но если честно, не придал этому особого значения: слишком уж изматывающими были экзамены перед долгожданными сентябрьскими каникулами, а окончательно сданы они были только вчера. – Тётя Элфи, Ну давай ещё побегаем! – занудели девочки, похлопывая по пятнистым оленьим бокам. – Вы обе уже скоро вымахаете настолько, что тётя Элфи сломает спину при попытке вас покатать, – пожурил детей Антонио, – А кое-кто вообще ведёт себя не слишком-то серьёзно для будущей владелицы комнаты. Амаранта хихикнула. – Вечная дверная тема Мадригалей, – съязвила Лукреция, в этот момент как никогда напоминая Алиту. Молодая жена Лучиано не стеснялась оставлять своего ребёнка на семью сына мужа под предлогом невероятной занятости: она унаследовала пекарский бизнес от сеньоры Хуаниты и теперь кормила весь Энканто просто невероятными пирогами, периодически добавляя в меню и выпечку внешнего мира вроде шу и круассанов, идея готовить которые принадлежала Ирен. – А ну кыш! – в шутку рявкнул Антонио, и Элфи, с показанным испугом вставшая на дыбы, помчалась по лестнице, унося с собой младших членов семьи. – Буня, ну что ты ворчишь, он же всё-таки спустился, – заметив недовольство на мордочке капибары, Антонио потрепал питомицу по загривку, – Кстати о ворчании. Твоя мама там никак не отлипнет от работы, я отсюда слышу, как она переносит сеансы, и всё никак не перенесёт. – Ты же знаешь, какая она ответственная – только и мог что сказать Хорхе, – Она создаёт... М... Финансовую подушку безопасности. – Мы семья, и не оставим вас без поддержки, нет необходимости так надрываться. – Мы тоже говорим ей об этом, и папа, и Умбра, но маму не переубедить. – Ого. Даже Умбрита не справляется? – Цитирую: «Дочь, не вздумай предлагать нам деньги, у тебя уже своя семья» – скопировав волевую позу матери, изобразил нужную сценку Хорхе. Антонио широко улыбнулся: – Вылитая Мими. Кстати, позволь заметить, ты стал увереннее с нашей прошлой встречи, дефект почти не… – Я пойду, ещё увидимся! – раньше, чем речь зашла о том, что могло заставить организм вкусить прелести появившегося в детстве проклятия, Хорхе припустил вниз по лестнице, сопровождаемый грузным топотом уже проголодавшейся Бунуэлы. Перед, как прогуляться до матери, чей голос доносился откуда-то с улицы, Хорхе заглянул на кухню: – Доброе утро, дядя Ви. – А, – отправив в кастрюлю щедрую щепоть из смеси специй, обернулся к парню индус, – Доброе утро. Скоро будем завтракать. Я уже думал, опять сеньора Джульетта пытается встать за станок этого пищеблока… На, накорми животину. – Ой, не, я её ещё не видел, – честно признался Мадригаль в серой руане, протягивая Бунуэле подаренную морковку. Несмотря на умение готовить целебную еду, Джульетта всё же ощущала давление возраста, из-за чего семейство, не сговариваясь, отвоевало у неё кухонные дела, полностью утренние и около половины обеденных. Благо, Виджай трудился не один. – Вроде замариновалось как надо, – на кухне показалось ещё одно лицо, чуть полноватая девочка-подросток двенадцати лет от роду, с кожей лёгкого карамельного оттенка и восхитительными льдисто-голубыми глазами. Копна белоснежных волос была подвязана платочком, как и всегда при готовке, – Привет, Хо. Маму успокоить? – Нет... Да. Пока не знаю, Жози, – улыбнулся ей Хорхе. Жозелин Жаккар-Мадригаль пожала округлыми плечиками, и младший сын Бруно ощутил, как его покидает неприятный осадок после напоминания дяди Антонио о дефекте. – Не удержалась. Тебе полегче? – заметив, что Хорхе выглядит куда более расслабленным, спросила Жози. – Да, спасибо. Очень помогла, – паренёк перехватил у неё кадушку, помогая поставить на стол, – Рад, что ты так быстро вернулись. Как там фьорды? – Тают, – несмотря умение буквально пожирать чужие эмоции, сама Жози уступала по эмоциональности разве что своему деду Эжену Жаккару, – Папа говорит, и хорошо, ибо там холодно. – Как-то жестоко, – хихикнув, покачал головой Хорхе, – Главное, чтобы дядя Камило не простудился. – Не простудится, я же слежу. Всё как и говорила прабабушка Алма. Если не я, – с деловым видом достав доску и разделочный нож, девочка принялась помогать Виджаю с полуфабрикатами, – Эти двое не ровен час помрут с голоду или ещё от чего. Хорхе с улыбкой кивнул, но не стал развивать тему. Алма Мадригаль, дожившая до рекордных девяносто девяти лет, всегда подмечала серьёзную и послушную правнучку. Отчасти, возможно, потому, что белоснежная макушка оставалось легко различимой даже при весьма запущенной катаракте, которую почившая глава семейства отказалась лечить наотрез. Остальные Мадригали не слишком удивились тому, что волшебная дверь Жози расположилась аккурат возле комнаты абуэлы, и теперь, когда Алмы не стало, девочка ощущала некую пустоту, во время приездов сюда предпочитая находить себе место на кухне, любя и вкусно поесть, и готовить что-то новенькое. – Моего лентяя не видал? – перевернув кулинарными щипцами куски курицы, спросил Виджай. – Не, пока нет. Наверное, Нур с моим папой. – Ага. С утра учится, как же, – закатил глаза индус, – Спит, наверное, ещё и похрапывает. Чудо, что на второй год в школе не оставили. А твой брат где? «В своём подвале, ненавидит всех и вся», – хотелось ответить Хорхе, но в итоге он так ничего и не сказал. Оставалось надеяться, что Его Светлость Эрнандо Мадригаль выйдет сам, не то мама отправит его будить. – Да, мистер Родригес, мы обязательно проработаем с Вами эту ситуацию при следующей встрече! – донёсся до Хорхе голос матери, тон, который она называла «Да положи ты уже трубку и оставь меня в покое». – Если что, ты знаешь, где меня искать, – легонько улыбнулась Жози, и Хорхе, настроившись, отправился на встречу с Мирабель.