Сеющая ветер

Альба поняла, что всё ещё принадлежит миру живых, когда очнулась в больнице, под капельницей, на пугающе чистых простынях. Элитное место, даже лекарствами и хлоркой не особо пахнет. Прискорбно. Значит, то, что произошло той ночью, вовсе не сон. Девушка попыталась приподняться на локте и тут же ощутила, как грудь пронзила острая боль. Внутри ощущалась странная пустота, ни дать ни взять, удалили лёгкие, а заодно и сердце. Метка – или отверстие? – была бережно заклеена каким-то дышащим материалом. – О. Проснулась, значит. Это хорошо. Альба подняла глаза на высокого мужчину, чьи угольно-чёрные волосы были подстрижены под «ёжик». Ничего примечательного, самый обычный колумбиец. Казалось бы, мимо такого пройдёшь и не заметишь, но нет. От него веяло чем-то непонятным, почти как от мясника, который свежует туши не столько для блага покупателей, сколько для собственного удовольствия. – Где я? – В частной клинике «Ньюборн Анлимитед». Неужели мы толком не познакомимся? – Раз я здесь, – Альба в ложном акте смирения опустила голову на подушку, – Значит, Вы знаете моё имя, сеньор. – Сообразительная, – он ухмыльнулся, – Признаться, ты здорово заинтриговала меня и моих сотрудников, приведя этот мир годовалого младенца. Быть может, это удивляло бы меня меньше, будь у тебя хотя бы матка. Но ты и тут сделала по-своему. Думаю, ты и сама была не в курсе, что так умеешь. Я прав? Юная Мадригаль лишь вздохнула в ответ. Боль в груди притупилась, но по остальному телу всё ещё гуляла слабость. Если этот фанфарон не собирается выкидывать её из кровати, то, пожалуй, можно и выдержать паузу. – Я учёный, и не верю в чудеса. Но для меня ты – самое настоящее чудо, Альба Мадригаль. Я бы сказал, что ты сотворила ребёнка из ничего, но это не так. Твой организм отдал ему все имеющиеся ресурсы, вплоть до кальция из твоих костей. От падения на пол твои рёбра покрылись сетью трещин, поэтому, скорее всего, тебе сейчас больно, – как ни в чём не бывало продолжил вещать элитный хлыщ. Поскольку деваться было некуда, Альба слушала. В его тоне не было ни намёка на сочувствие, просто сухое изложение фактов, и это, как ни странно, успокаивало, ибо реальность могла попросту свести с ума. – А вот твой ребёнок жив и здоров. Вес в норме, умеет всё, что и положено годовалому малышу. Удивительнее всего то, что он не является подобием твоего клона. У вас даже группы крови разные. Разные гены. Но при этом ДНК-тест показывается совпадение на уровне «мать и сын», хотя ты попросту не можешь производить яйцеклетки. Я бы спросил про семенной материал и то, какими путями он мог в тебя попасть, но ты ведь не устрица, а ребёнок – не жемчуг, чтобы так формироваться. Альба хмыкнула. Корчит из себя крутого, и по виду явно большая шишка, а сам ни черта не знает. Никто не знает. Взрослые обожают корчить из себя богов, а на деле они всего лишь слегка подросшие дети, выучившие новые слова, чтобы замаскировать собственную беспомощность перед реалиями этого сложного мира. – Вы хотите изучать меня, пока не докопаетесь до правды? – И забрать тебя из приюта. Так что ответ утвердительный. Изучать тебя и всех детей, которых ты произведёшь на свет. Что скажешь? Вместо ответа Альба лишь приподняла брови. – Считай это платой за свободу. – Условия мне ясны, но я не уверена, что смогу провернуть такое ещё раз. – Твоя... – он замешкался, – Грудная утроба регенерировала спустя полтора часа после родов. Уверяю тебя, боль, которую ты чувствуешь, порождена трещинами в костях. Мы обеспечим тебя едой, витаминами и минералами. Ты ни в чём не будешь нуждаться. – Какой смысл... – она болезненно прищурилась: попытка говорить чуть громче вернула боль в грудине, – Содержать меня, когда в этом мире ежедневно рождаются тысячи никому не нужных детей? – Ха. Обычных людей может родить любая идиотка, а вот таких... – он достал из кармана голографический планшет, нажимая пару клавиш. Панель засветилась, и Альба узрела своего ребёнка, на этот раз умытого и в голубом костюмчике. Пухлое личико, окружённое волнами кудряшек, смотрело в камеру не по-детски серьёзно. В одном карем глазу виднелось восхитительное небесно-голубое пятнышко. – Видишь ли, Альба, – будущий босс девушки подвинул себе стул, садясь рядом с ней, – Чтобы сделать такие глаза, моим молодцам из лаборатории требуется совершить практически нереальные манипуляции. И такое сочетание оттенков встречается чрезвычайно редко даже в популяции. – Вы делаете... – юная Мадригаль поморщилась, вспоминая нужное слово, – Дизайнерских детей? – Именно так, сеньорита. И у меня есть все основания считать, что ты, в отличие от высоколобых трудяг, возящихся с микроскопами и чашками Петри, можешь взять и… просто выдумать ребёнка с любой внешностью, – его холёные пальцы с аккуратным мужским маникюром изобразили подобие взрыва. – Быть может, – чуть подумав, ответила ему Альба. В голове не щёлкнуло, и озарения тоже не снизошло. Такое только проверить. Но, желательно, не прямо сейчас. – А мальчик на тебя похож. Тоже довольно серьёзный, – на лице владельца «Ньюборн Анлимитед» зажглось и погасло подобие простой человеческой улыбки, – Кстати. Не помешает дать ему имя. Пусть ты и не будешь его воспитывать. – Имя? – с подозрением покосилась на него Альба. – Да. Твой первенец, как-никак... Ну что? – Данте. – Какой странный выбор, – он вздёрнул брови, но девушка уже понаблюдала за этим человеком достаточно, чтобы расшифровать наигранную реакцию от настоящей, – Уверена? Юная Мадригаль моргнула вместо ответа. – А знаешь… – тот, кого теперь можно было называть боссом, взглянул на голограмму следом за ней, – Ему действительно идёт. *** – Данте, – произнесла Альба Мадригаль из настоящего одними губами. Теперь это имя дальше, чем звёзды. В любви ли дело? Впрочем, можно было поубиваться философией и потом: собравшиеся в актовом зале жаждали её услышать. Благо, на такой случай у Альбы уже давно были заготовлены шаблонные фразочки о пути в светлое будущее и важности красоты человечества и для человечества, на чём она успешно и выехала, спустившись на своё место под аплодисменты и завистливо оценивающие взгляды инкубаторов «Ньюборн Анлимитед». Наверняка думают, кто из них вынашивает её изделие. Какое счастье, что все они ошибаются, всё же никто из них не сможет восстановиться так же быстро, как её особая утроба. – Что же ты, Совушка. Грустишь о прошлом? Альба невольно вздрогнула, поднимая глаза. Босс. Годы высыпали соль на его смольно-чёрные волосы, а лицо избороздили морщины, но милее эта тварь не стала. – Да вот думаю, зачем пригнали, – оклемавшись, как можно скорее изобразила ухмылку Альба. В этом мире, если ты маленький и слабый, приходится делать вид, что тебе всё нипочём, и нападающий непременно и сдохнет от отравления, укуси он тебя. – Разве я смею дёргать лучшего работника по пустякам? – босс поманил её в свой кабинет, аккурат через толпу расходящейся по завершении презентации аудитории. В спину вперились злобные взгляды: ох, что же они думают. Старо, как мир. Бритва Оккама для недалёких людей. Да только Альбу ждала очередная эксплуатация. – Девочку, значит, – рассмотрев снимки родителей пожала плечами Альба, – И они не против, что получат годовалого ребёнка? – Наоборот. Будущая мать модель, и хочет как можно быстрее использовать малышку в своих фотосессиях. Поэтому и задизайнить надо великолепно. Как ты можешь, – подойдя ближе, босс коснулся её коротко остриженной чёлки самыми кончиками ногтей. Жест владельца. Спустя годы уже практически не тошно. Не лапает – и ладно. – Скажи, зачем ты сегодня навещала одного из своих детей? – вдруг спросил он, наклоняя голову набок. – Это не просто мой ребёнок, – молодая Мадригаль стояла, облокотившись на спинку стула в нарочито-расслабленной позе, но её отказ от предложения сесть красноречиво говорил о том, что она не желает оставаться в этом месте ни одной лишней минуты. – Что же ты, Совушка. Небольшой косячок при производстве, глаза-то по-прежнему прекрасны, и родители от неё не отказались, да и ты, – рука босса переместилась Альбе на плечо, ощущаясь как самый настоящий меч, готовы рассечь надвое без суда и следствия, – Делаешь всё возможное, чтобы такого не повторилось. А теперь бери новое задание. Аванс переведём сегодня же. На такое можно было только кивнуть. – И да, Совушка, – окрикнул её босс, едва Альба положила ладонь на ручку двери, – Ты уж береги себя. Стресс очень вреден во время беременности, дети – это наше всё. Твой Данте до сих пор… Особенный. Но пусть это останется нашим секретом. А теперь иди. Альба крепко сжала челюсти, запирая в клети зубов свою гордость и то, что считала незыблемой истиной. Данте был особенным не из-за того, что его матери на момент родов было всего тринадцать, а из-за странной тени, которую юная Мадригаль увидела возле него в ту ненастную ночь.