Сеющая ветер

Планы Эрнандо практически никогда не отличались замысловатостью: основной масштаб работы его «Я сваливаю, а вы прикрываете» приходился на брата и сестру, пока говорящий от имени мёртвых занимался своими делами вплоть до разоблачения, если, конечно, оно наступало. Так что, в который раз пообещав молчать под угрозой бесчестной расправы, уже давно его не пугавшей, Хорхе смог вырулить в город, чтобы хоть немного прогуляться. Было одно место, которое он мог почитать за полноценное убежище: мастерская Руфы. Несмотря на резкость владелицы, там было вполне комфортно. Ещё будучи маленьким, Хорхе с огромным удовольствием наблюдал за процессом создания украшений. Проволока и самоцветы в руках Руфиты становились чем-то большим, чем были в начале. Неслучайно у неё были покупатели как в Энканто, так и за его пределами: даже сейчас вход в мастерскую был завален коробками, ожидавшими своих будущих владельцев. По факту, эти запасы караулили Умбру: раз в две недели лучшие подруги совершали вояж в Картахену со всем этим добром. – Кто там крадётся?! – буквально рявкнула рослая Мадригаль, хватаясь за молот. – Это я! Я! – аж подпрыгнул Хорхе, успев схватиться за сердце. – А. Упс, прости, пожалуйста, – отложив «холодное оружие, не менее испуганно подняла ладони на уровень плеч ученица Ребекки Делано, – Ты как? Поскольку заикание набросилось на любимую жертву изголодавшимся ягуаром, Хорхе вместо ответа поднял большой палец вверх. – Садись, передохни, – выдвинула ему стол кузина, – Будешь золотое молоко? Парень кивнул исключительно из вежливости. Напиток из куркумы, «занесённый» в семью Виджаем, очень полюбился рыжей Мадригаль. Ломая традиции, она предпочитала его традиционному кофе. Впрочем, дочери тёти Луизы всегда нравилось бунтовать. – Тебе горячий или холодный? – уже заварив чашку для себя и для гостя, уточнила Руфа. – Со льдом, пожалуйста, – отозвался Хорхе. Пара глотков расслабила горло, и он смог поинтересоваться, – Так что за история с молотом? – А, это, – рыжая Мадригаль заскребла затылок, улыбаясь во все зубы, – Ухажёры прохода не дают. Поскольку боятся, стали подкрадываться. Если бы не жара, сделала бы тут дверь-сейф. – Но ведь ты крутая, было бы странно, если бы ты никому не нравилась, – тепло прищурился ей Хорхе. – Ой, заливай больше, – Руфа отмахнулась, но было заметно, что комплимент всё же ей польстил, – Жаль, никак до них не доведу, что мне это неинтересно. Глянь только, – мускулистая рука обвела мастерскую, – У меня навалом работы. Ещё столькому хочется научиться. И рисую наброски я долго. Да ещё и общение с клиентами. Сплошные дела! Времени только вот на это, – она подняла увесистую кружку с золотым молоком, более всего напоминавшую Хорхе супницу. Мало того, что от напитка поднимался пар как от жерла вулкана: сверху виднелась увесистая шапка из красного перца. Руфа Мадригаль была горячей женщиной во всех отношениях. – Лягушек переправили? – тоже отпив от своей порции, поинтересовалась Руфа. – Ага. Всё хорошо. – Не сомневалась, – она размяла шею, повертев головой. – Над чем сейчас работаешь? – Колье снова в моде, но я немного шалю, – заговорщически подмигнула рыжая Мадригаль, – Хочешь посмотреть? – О. С удовольствием, – радуясь, что можно отставить напиток в сторону, Хорхе шустро поднялся, следуя в её «творческий уголок». Там Руфа размещала вещи, которые либо были дороги ей как автору, либо не могли отыскать своих хозяев. Наверное, новое баловство относилось к одной из этих категорий, ведь любые другие изделия, ничтоже сумняшеся, были расположены на видных местах вне зависимости от степени завершённости, помимо прочего создавая творцу отличному рекламу. Нельзя было не улыбнуться, зайдя в эту комнатку: будучи ярой фанаткой творчества Туве Яссон, Руфа попросила Нура сделать ей несколько муми-троллей, и теперь вымышленные зверьки красовались в невероятных, поистине футуристических украшениях. – Что-то аж ладошки вспотели, – в голосе Руфиты прорезалась волнение, когда она остановилась у прикрытого стенда, – Если совсем убого, так и скажи, хорошо? – Ты забыла, какой у меня дар? – замотал головой Хорхе, – За критикой тебе к Эрнандо. – Эх. Ладно, была ни была, – создательница украшений одним движением сдёрнула хлопковую ткань и замерла, ожидая, пока кузен оценит её работу. Парень оторопел, глядя на то, что открылось его взору. Это была декоративная женская портупея из тонко выделанной кожи, судя по всему, выращенной не без помощи Умбры и тёти Изабеллы. В переплетении ремешков угадывался знакомый узор в виде буквы Y. Конструкция была инкрустирована адулярами и узорами из тончайшей проволоки. – Странно, но… Я бы хотела с ней увидеться и подарить это, – вдруг произнесла Руфа, порядком удивив своего зрителя, – Эта сеньорита из предсказания твоего отца. Чем бы ни была отметина на её груди… Наверное, с этим несладко живётся. Создавая это, я думала о её хрупкости. Где-то внутри. Бред, да? – Вовсе нет, – Хорхе бережно погладил сочетание проволоки и камней, по странному стечению обстоятельств напомнившие ему лягушачью икру, – Я бы на её месте непременно это надел. Красота редкостная. – Правда? – Конечно! – Фух. Ты даже не представляешь, как я рада это слышать. Было бы здорово увидеть это на ней, но… – убедившись, что изделию было уделено достаточно внимания, мастерица вновь закрыла своё детище тканью, – Мама бы сказала, что это вульгарно, но мода любит играть со смыслами. Кто знает, что будет через пару десятков лет. Да хоть бы и через год. Женщинам всегда хочется быть красивыми… А, да. Не знаешь, Элли понравился тот браслет с сердоликом, который заказывал Эрнандо? – Я не вхожу в круг доверенных лиц, – пожал плечами Хорхе, выходя из потайного уголка обратно в мастерскую и краем глаза словив мелькнувший в окне силуэт одного из воздыхателей кузины. Должно быть, мониторят, с кем это Руфита так мило беседует. – А. Ну что ж, сама спрошу. – Знаешь, – уже собираясь возвращаться в Каситу, задумчиво произнёс Хорхе, – Я уверен, ей бы понравилось. – Кому? – уже допивая своё золотое молоко, Руфа играючи скручивала из проволоки узор, отдалённо напоминавший клавиши фортепиано. – Портупея. Девушке с предсказания папы. – Скажешь тоже. – Да точно. И камушки как на подбор, – поглядев, как пылинки куркумы высыхают на дне выделенной ему чашки, паренёк в серой руане пытался избавиться от одной мысли, но наконец решил, что бороться бесполезно, – Руфа. – А? – Я думаю, в твоей коллекции не хватает Туу-тикки. Ну той, из части про зиму. Дочь Луизы перестала крутить проволоку и обернулась к кузену. Хорхе уже было испугался, что ляпнул что-то не то, но двоюродная сестра вдруг одарила его приятной, полной тепла улыбкой: – А ведь верно. Туу-тикки мне и не хватает. Ты совершенно прав. Он легонько кивнул, отставляя кружку в сторону: – Пойду предложу помощь с обедом, пока никому не пришло в голову проверять, работает мой дар или нет. – Вот, может, не надо брать пример со старшего брата и выделываться? – Руфита в шутку отвесила ему лёгонький подзатыльник, – Я, конечно, не знаю, чего ты хочешь, может, стать вторым Мартином Лютером Кингом, но максимализм это не всегда путь к успеху. Как и дар. Взгляни на все эти побрякушки: они не имеют практически ничего общего с магией, текущей по моим венам, да и пользы они, по сути, не приносят... Ну ты понял или нет? Мне работать пора, а я тут распинаюсь для того, кому действительно предназначено этим заниматься! Имей совесть! – Я всё понял, честное слово! – шустро замахал ладонями Хорхе, – Большое спасибо, не смею тебя больше отвлекать! – То-то же, – дождавшись, пока её робкий кузен вылетит за дверь, Руфа снова принялась за плетение, – Туу-тикки… А ведь да.