Сеющая ветер

Дойти до Каситы и не нарваться на бесящихся детей Хорхе уже давно считал каким-то моветоном, ведь Лукреция и Амаранта прямо-таки пылали энтузиазмом, и, казалось, ничто на свете не способно исчерпать энергию этой неугомонной парочки. – Мы оленята! – Я сейчас из вас обоих души вытащу! – а вот этот прелестный голос принадлежал уже Эрнандо, который, похоже, был не готов к тому, что мимо него пронесутся два визжащих создания. – А вот и не вытащишь! – как обычно первой начинала дразниться Лукреция, – Нет у тебя такого дара! – А вот сдать тебя с потрохами матери... – угрожающе начал старший из двойни Мадригаль, но подружек уже и след простыл, – Никакого покоя в этом сумасшедшем доме... Шибальба, фу! – Да пусть бежит, – миролюбиво улыбнулся брату подошедший Хорхе, заметив, как пёс, перехватив фрисби, мчится вслед за детьми. – Вот тебе и имидж повелителя тьмы, даже собака без мозгов, – закатил глаза Эрнандо, а затем покосился на сиблинга, – А ты-то где шатался? – К Руфе ходил. – А... – он потёр шею безо всякого интереса, – Я-то думал, к девушке, хотя небо мне в свидетели, наша семья весьма лояльна по части родственных связей. – Сам знаешь, что это не так. И давай не будем о маме с папой, – тут же нахмурился обладатель дара красноречия. – Нашёл запретную тему, – цокнул языком Эрнандо, впрочем, и не продолжая, – Оп, батя на крыльце. Пожалуй, я не хочу с ним зависать. Займи его разговором, а я прошмыгну в комнату. – Погоди: это просьба или требование? – счёл нужным уточнить Хорхе, но тут же видел у носа кулак, – Ладно, ладно, сегодня ты даже противнее, чем всегда. – Сочту за комплимент, я постоянно совершенствую навыки главного паршивца в семье, – судя по лицу старшего брата, это было ни много ни мало предметом гордости, – Ну, иди уже. – А, вот и мои мальчики, – и не подозревая о перепалке сыновей по пути сюда, махнул им Бруно. Он был занят чисткой початков кукурузы. Рядом шныряли любимцы предсказателя – крысы. Периодически им перепадали зёрнышки, а особи помоложе весело шуршали улетавшей мимо корзины шелухой. – А. Ага, – сделав лицо форменного пофигиста, прошествовал мимо Эрнандо. – Старший, а ты не хотел бы посидеть со мной? – Не особо, а вот Хорхе в этом преуспел. Так что болтайте за меня. – Ты теперь слишком крут, чтобы говорить с отцом? – Хм, – Эрнандо обернулся, а затем одарил отца и брата дерзкой ухмылкой, – Думаю, да. Увидимся на обеде. – Мне ты так хамить не разрешаешь, – задумчиво пробормотал Хорхе, провожая глазами жилетку брата. – А ты хамишь? – взгляд зелёных глаз был тёплым. – Думаешь, стоит начать? – Недурно, ещё пару лет практики, и всё точно получится. – Я к тому времени уже стану взрослым, – усмехнулся Хорхе, садясь на свободное кресло и выбирая початок из корзинки, – И мне будет ни к чему изображать обиженного на мир подростка. – И то верно… Ты пришёл от Руфы? – Ты гадал?! – от испуга едва не разбудил спящий дефект младший сын Мирабель. – Ах, нет-нет, просто догадался. И направление подсказало, – седой Мадригаль улыбнулся, вручая кукурузные зёрнышко попрошайничающему крысёнку, который аккуратно тыкался носом в мочку уха хозяина. – Тогда ладно. А то ты знаешь, мне приходится следить и за Эрнандо, и за тобой. – Маме впору начать выплачивать тебе зарплату, – Бруно захихикал, начисто игнорируя возмущение отпрыска. – Что сказать, – забурчал несколько обиженный Хорхе, – Раз я мало что могу, то работаю вот так. Слежу. Но у меня не то чтобы хорошо получается. – Не будь так строг к себе. Уж мне ли не знать, насколько наши дары морока для своих владельцев. – Благо, это только здесь, – ненадолго отложив работу в сторону, Хорхе взглянул в сторону цепи гор, – Там я такой же, как и все. – И тебе это по душе? – Ну… – подросток стушевался, – Мама бы, наверное, не одобрила, но… Вся эта особенность… давит. А я просто хочу жить самой обычной жизнью. Это звучит эгоистично, да? – Как сказать, – на этот раз кукурузу отложил уже Бруно, – Мы с тобой сейчас в одинаковом положении. Но вот, делаем что-то полезное… А знаешь что? У меня в запасе есть подходящая история на такой случай. – О, расскажи, – Хорхе сел к отцу в пол-оборота. Где-то с год назад предсказатель увлёк чтением всяких сказок и притч, и излагал их на свой лад, когда находился кто-то согласный послушать. – Она и двух слонах, дедушке и его внуке, – начал Бруно, снова принимаясь за кукурузу, – Так уж вышло, что из стада остались только они. Старший слон сказал, что хочет передать младшему знания о том, что было в начале мира, а также обо всех великих слонах прошлого. Кому, как не слонам, всё помнить? Но он не учёл, что его внук был ещё мал, и больше хотел играть, чем что-то учить, – предсказатель усмехнулся сам себе, сгоняя с колена особенно назойливого хвостатого питомца, – Однако малыш всё же ощущал свою ответственность, и уже вечером, когда старый слон спал, решил повторить то, что услышал. И – вот же несчастье! – забыл, что было в самом начале. Хорхе ощутил, что вздрогнул. Дело было его собственно даре, призванном доскребаться до самых потаённых уголков человеческой души при помощи слов, или же в том, что у отца и правда здорово получалось рассказывать сказки? – Как он ни пытался отыскать нужное слово, ничего не получалось. Маленький только и мог, что хлопать ушами, думая, к кому обратиться за помощью. На его счастье, мимо как раз пробегала мышь, – Бруно откашлялся, чтобы чуть поиграть голосом, как делал во времена, когда его дети были гораздо младше, – «Эй… эй, привет!» – осмелившись, позвал зверушку слонёнок, –«Прости, пожалуйста, мне очень, очень важно знать, что было в начале времён!» Мышь изрядно удивилась: шутка ли, ей прежде никогда не доводилось говорится слонами. Однако чуть привыкнув к странному собеседнику, она ответила следующее: «Жизни мышей короткие, в мире происходит слишком много всего, поэтому я не знаю, что было в самом начале, однако со всей уверенностью могу сказать, что было в 8 888 888 888 889-й день». «Что за ерунда», – нахмурился слонёнок, – «День слишком мал, разве он стоит того, чтобы его запоминать?». Мышь лишь дёрнула усами, мол, не хочешь, не слушай, но слонёнок был любопытен, и, извинившись, попросил мышь рассказать о том, что было тогда. И она начала говорить. О мышах. О тех, кто был зачат и родился. О тех, кто нашёл новую пищу, чудом спасся от хищника и обрёл своё счастье. О тех, кому повезло гораздо меньше, и они встретились с забвением. Когда мышь закончила, слонёнок горячо отблагодарил её, ведь перед его глазами развернулась картина мира, которую он и помыслить не мог. Тем временем настало утро, проснулся старший слон. «Деда, деда, ты просто не поверишь в то, что я услышал!» – радостно затрубил слонёнок, – «Оказывается, каждая мышь помнит только день из всеобщей мышиной истории!» Вот только дедушка был не в восторге, и повелел внуку думать о более серьёзных вещах, ведь мыши известны тем, что только и могут бестолково пищать. Они двинулись дальше. Хорхе переменил позу, подперев рукой подбородок. Фантазия уносила его на просторы Африки, делая его кем-то другим. Без способностей. Даже не человеком. – Солнце палило вовсю, и вот старый слон прилёг в тени деревьев, а его неугомонный внук прибежал к расположенному рядом озерцу. Малыш весело плескался и вдруг увидел цветастую рыбку. Любопытство снова правило им. «Рыбка, а рыбка!» – окликнул её слонёнок, – «Скажи, а ты знаешь, что было в начале времён?». Рыбка остановилась, шевеля плавниками: «В начале времён? Ах, нет-нет, это было слишком давно. Мы, рыбы, помним только то, что случилось за секунду – ни больше, ни меньше. Но я могу рассказать тебе об этом. Хочешь?» Слонёнка обуяли сомнения. Где это видано, чтобы секунды имели значение? Но всё же он кивнул, и рыбка поведала ему, как делились крошечные водоросли, размножались микроскопические рачки, соли и минералы вымывались из земной плоти, чтобы устремиться в океан. «Так много всего, но разве же эта секунда важна?» – всё же спросил слонёнок. Рыбка даже совершила взволнованный круг: «Конечно! Это секунда внесла громадный вклад в развитие экосистемы!» Тут как раз проснулся дедушка, но поспешивший к нему слонёнок уже не стал делиться тем, что услышал... О, у нас новые слушатели. – Почему не позвал раньше? – расстроенно протянула Амаранта, – Я же не знаю начала! – Я с удовольствием расскажу её тебе заново, не волнуйся, – жилистая рука ласково погладила кудряшки внучатой племянницы. – Но я всё равно дослушаю, – девочка попросилась на колени к Хорхе и замерла в ожидании продолжения сказки. Бруно охотно кивнул: – И вот однажды утром случилось неожиданное: когда слонёнок попросил дедушку продолжить рассказ, тот лишь похлопал ушами: «Какой рассказ? О чём ты?». Они уже как три дня шли по пустыне, и слонёнок решил, что его дедушка просто устал. Но всё было гораздо серьёзнее: старый слон рухнул на песок, и, хоть и просил внука не волноваться, малыш кинулся на поиски воды. Куда не кинь взгляд, простиралась пустыня и искрошенные от ветра скалы, на слонёнок упорно продолжал поиски. Вдруг среди зарослей верблюжьей колючки мелькнула пятнистая спина. Это была гиеновидная собака, грызшая сухую кость. «Скорее! Мне нужна вода! Мой дедушка умирает!» – крикнул ей слонёнок. «О. Это важнее, чем грызть кость?». – ДА!! – буквально завопила Амаранта, перепугав окруживших их крыс, – Как вообще можно об этом спрашивать?! – Собака задала этот вопрос не просто так, – терпеливо принялся разъяснять Бруно, – Она была во власти рефлекса, и не смогла сразу распознать серьёзность положения. Судя по лицу девочки, негодной собаке, существуй она на самом деле, было бы не вымолить прощение и за месяц. – Во всяком случае, собака знала ближайший оазис, и отвела слонёнка туда. Малыш набрал полный хобот воды, но, увы, опоздал: когда он вернулся, дедушка уже умер. На веранде временно воцарилась тишина. – Такая себе сказка, – пробурчала Амаранта, хмурясь, – Он же так старался. Почему не вышло? Несправедливо! – Дослушай до конца, – мягко успокоил девочку предсказатель, – Слонёнок только и мог, что расплакаться, а собака – поджать хвост и сочувствующе поскуливать. «Деда, как же так? Мы же были последними!» – горестно затрубил слонёнок, – «От кого я теперь узнаю, что было в начале времён? Как же наша культура? История? Теперь всё потеряно!». «Почему потеряно?» – недоумённо переспросила собака. «Деда слон умер, и теперь не сможет передать мне знания обо всём! А я был слишком глуп и плохо его слушал!» – снова расплакался слонёнок. «А» – собака вдруг завиляла хвостом, и её округлые уши взметнулись вверх, – Ну, это точно не беда. Иди за мной. Озадаченный слонёнок отправился за ней, пока собака, припав носом к земле, не встала у песчаной насыпи, которую слонёнок и его дедушка преодолели накануне. «Смотри» – она игриво высунула язык, – «Вы оставили следы. Видишь? Всё на свете оставляет следы, а значит, никогда не исчезает полностью». Слонёнок задумался. Перед его глазами в свете заходящего солнца виднелась цепочка отпечатков ног – его и дедушки. «Собака, а собака» – наконец решил уточнить он, – «А куда ведут все эти следы, если пойти по ним?». Его спутница довольно прищурилась: «В начало времён». – Вау, – это слово выдохнул и Хорхе, и Амаранта, почти одновременно. – Дедушку очень жалко, но знания уцелели, это хорошо, – сделала вывод девочка, спрыгивая на землю, – Я сбегаю к маме, а потом приду послушать начало сказки, ладно? – Это было очень… глубоко, – подождав, пока дочь Долорес скроется из виду, произнёс Хорхе, – Но я немного не догоняю. Важнее жить, чем знать свою историю, относиться к незнанию со смирением, или ощущать себя чем-то большим, чем просто слоном или человеком? – Думаю, ты найдёшь свой ответ, – оливковые глаза отца блеснули, но затем снова стали задумчивыми, – И я очень надеюсь, что и она отыщет свой. Не надо было переспрашивать, о ком идёт речь. Незнакомка из старого гадания. Отец был уверен, что она не знает про то, кто она и откуда, и Хорхе мимолётно пожалел о том, что не может рассказать ей эту мудрую сказку, чтобы помочь ответить хотя бы на часть вопросов о мире и её месте в нём. Если, конечно, она вообще задаётся чем-то подобным.