Сеющая ветер

Время от времени Касита напоминала Хорхе расширяющуюся после Большого взрыва Вселенную: куда ни пойди, обязательно что-то происходит, и ты поспеваешь к месту событий не то чтобы вовремя. Вот и теперь, выскочив на веранду, чтобы выловить разбесившихся детей и направить их если не на путь истинный, то хотя бы на обед, обладатель дара красноречия стал невольным свидетелем ритуала Умбры. – Не стоило, милая, право, – Бруно, в волосах которого появилась тёмная прядка, уже разжал их с дочерью руки. Вокруг Умбры плясали зелёные искорки и песчинки: несмотря на запрет родителя, она применяла теневую магию, чтобы хоть немного продлить его дни на Земле. – Я молода и здорова, так что всё в порядке, – старшая дочь Мирабель с нежностью пожала его запястье, – Да и вон сколько кругом событий, тебе не помешает быть пободрее. – Это ещё ничего, солнышко. Видела бы ты меня, когда горожане что ни день заставляли меня гадать. Я после этого валялся на гамаке, словно старая ветошь, – тихий смех отца прервал писк крысят, которые не поделили место на коленях предсказателя. – Ты сильный, я знаю, – Умбра ласково боднула отца лбом в лоб, и тут заметила младшего брата, – Уже идём, только папа чуток оклемается. – Я с ним посижу, а ты иди, – предложил Хорхе. Опоздание на обед из-за того, что Эрнандо окрестил «обрядом некромантии», считалось уважительной причиной. Но забота лишь отчасти руководила младшим сыном Мирабель: то видео оставило в душе какой-то неявный след, отпечатавшись, словно лапа доисторического чудища в сырой глине водопоя. – Сынок, что случилось? На тебе лица нет, – заметив состояние отпрыска, даже позабыл о собственном отдыхе Бруно. Хорхе бросил на него задумчивый и при этом какой-то жалобный взгляд. Если бы папа мог, он бы погадал и точно сказал о последствиях падения той кометы. Или нет. Иногда судьбу и правда лучше не знать. Бруно Мадригаль неслучайно был парией в Энканто: люди хотели слышать только хорошее. Чего уж говорить о космических масштабах, это тебе не облысение и не золотая рыбка. – Пап, а… А что нужно, чтобы быть активистом? Не подумай плохого, я сейчас не про тех, кто приковывает себя цепями к деревьям или вроде того! – увидев изумление в оливковых глазах, поспешил оговориться Хорхе, – Просто я сегодня видел ролик одного человека, и… Мне кажется, он прав, предупреждая об опасности, но его никто толком не слушает. – Выходит, он всё равно что Кассандра, – потерев седой подбородок, высказал мысль Бруно. – Кто? – Кассандра. Она была наделена даром предсказания, но при этом проклята: никто не верил тому, что она говорила. Древнегреческие боги любили издеваться над людьми, или, как говорит твой брат, им просто нравилось делать ситуацию интереснее. Хорхе усмехнулся, качая головой. Вот кого надо было наделять даром красноречия: у Эрнандо всю жизнь было своё мнение, отличное от других, ему бы с трибун вещать, а не с мёртвыми общаться. Но видно, боги, если они существуют, распорядились с дарами нового поколения Мадригалей именно интереса ради. И не поспоришь: увлекательно выходит. – Ах, да. Твой вопрос. Я отвлёкся, – встрепенулся Бруно, – Думаю, активист может выбрать из нескольких университетов. Если его прельщает экология, будет лучше выучиться на биолога. Если же права людей, наверное, логично будет избрать стезю юриста или журналиста. – Юриста? – Да, чтобы когда тебя спрашивают, почему надо сделать так, а не иначе, не быть голословным, – улыбнулся сыну Бруно, – Так и о защите прав каких людей речь? – Это... – Хорхе повертел головой, но, видно, любимая табличка отца осталась в их с матерью комнате, – Примерно как твоё предсказание на далёкое-предалёкое будущее. Всё слишком зыбко, как сон... Но я чувствую, что это моё. Не знаю, почему. Мне больно, когда люди высмеивают того учёного на видео... Ты понимаешь? Бруно тепло прищурился: – Возможно, будет нелегко, но ты говоришь с таким жаром, что, пожалуй, такому не жалко посвятить жизнь. – А если всё решится без меня? – решив, что сработал дар, Хорхе стал говорить тише: точно не было известно, подействует ли эта хитрость, но ему сейчас надо было не убеждать, а получить беспристрастное мнение. – Кто сказал, что быть на скамейке запасных плохо? Подстрахуешь. Но вообще мнения людей редко меняются в нужную сторону. По любому вопросу: мы копаемся в мелочах и тянем до тех пор, пока не становится слишком поздно. Воины. Эпидемии. Глобальное потепление. – И никто не верит Кассандре, пока не… – Хорхе помрачнел, но тут жилистая рука отца мягко потрепала его по плечу: – Кажется, у меня есть сказка как раз для тебя. – Целых две за день, да я счастливчик, – младший из двойни сказал это совершенно искренне, – Только придётся поспешить, а то мама будет ругаться. – Конечно-конечно, – заговорщически подмигнул ему Бруно, – Это коротенькая притча о буйволе, который бодал гору. Он пыхтел изо всех сил, когда к нему подкрался голодный комодский варан. Ощутив укус, буйвол взвыл от боли: «Что ты делаешь?». «Как это что?» – удивился варан, – Я хочу есть, а ты показался мне славной добычей. К тому же, наверное, ты не в себе, раз бодаешь камни». «Я хочу сдвинуть наш остров, – поджав раненную ногу, с мрачным видом пробормотал буйвол, – «Если хочешь – ешь меня, но только когда я это сделаю». Варан удивился. Сдвинуть остров? Видано ли дело. Вместо ответа буйвол кивнул на небо, где хищник, присмотревшись, увидел яркую звезду с длинным светящимся хвостом. Хорхе так оторопел, что на мгновение перестал дышать. Комета в сказке! Папа гадал? Или это просто удачное совпадение? Просто не верится. – Буйвол поведал варану о том, что эта комета несётся прямо на их остров, – заслышав приближающиеся к веранде шаги, торопливо заговорил Бруно, – И о том, что никто из зверей не поверил его снам и предчувствиям. Поняв, что произошло, варан махнул хвостом от негодования: «Но ведь я отравил тебя своим ядом! Пройдёт три дня, и ты умрёшь!». «Я прощаю тебя, ведь ты просто подчинился инстинктам» – чуть подумав, ответил буйвол, – «Но если ты веришь мне, пожалуйста, помоги спасти остров». – Вот они, притаились, – из дома вышла сама Мирабель Мадригаль, на ходу складывая вчетверо хозяйственный фартук. – Девочки! Точно! – вспомнив поручение, хлопнул себя по лбу Хорхе. – Без паники, они сами прибежали, захотели пить, – фыркнула обладательница тёмного дара, – Querido, ты в порядке? – Да-да, всё хорошо, mi locura, – ответил на её объятья Бруно, – Мы немного заболтались. Хорхе, расскажу, чё закончилось, после обе… – Сейчас! – младший сын вцепился в его пончо так, будто от этого рассказа зависела жизнь, – Хотя бы в двух словах! – Хорошо, – Бруно ласково взъерошил кудрявую макушку подростка, – Буйвол и варан толкали остров вместе, а комета всё приближалась. На третий день силы буйвола иссякли, а комета уже заняла добрую половину неба. В отчаянии варан предложил другу забраться наверх, чтобы встретить неминуемое с достоинством в первых рядах. Они ожидали конца, бок о бок, и… комета пролетела мимо. Мирабель, хотевшая что-то сказать, осеклась, ожидая продолжения истории вместе с сыном. На её плече обозначилась Вишнёвая тень, тоже навострившая уши. Казалось, все они присутствовали при каком-то невероятно важном историческом событии. – Наутро буйвол умер, и на вершину горы стали слетаться грифы, уже давно ждавшие своего часа. И каково же было их удивление, когда они увидели варана, копавшего могилу для того, кто за эти дни стал его другом, а не просто добычей. – Похоронить кого-то означает сделать его особенным, – вдруг раздался голос Эрнандо. Семейство, собравшееся на веранде, хором вздрогнуло, повернувшись к нему. Старший из двойни хмыкнул: – Ничего такая сказочка, но если вы не пойдёте есть сию же минуту, нам с бабушкой Джу придётся со всеми почестями хоронить во дворе наш манговый пирог. – Мы не можем такого допустить! – шутливо всплеснул руками Бруно, выпрямляя спину, – Чувствую себя отлично, вот перекушу – и будет вообще шикарно. – Эрни, – пропустив родителей вперёд, шепнул брату Хорхе, – А почему похороны делают кого-то особенным? – А ты точно у нас умный? – в привычной манере отозвался старший из двойни, – Это же проще простого. Животным всё равно, для них мёртвое – это просто цикл, они не препятствуют хищникам и другим претендентам на тушу, если приняли смерть, конечно же. А вот люди берегут... Ну, ты понял, иди уже жрать, не беси меня, в конце-то концов. Хорхе не успел увернуться от подзатыльника, но не то чтобы пожалел об этом. Должно быть, Эрнандо больше смыслил в мире мёртвых в силу своего дара, но теперь места захоронения виделись младшему из двойни Мадригаль чем-то иным, а не только данью традициям и памяти. Способом сказать миру «Здесь лежит тот, кого я ценил».