Сеющая ветер

Оклемавшись ото сна, больше похожего на трясину, Альба некоторое время лежала неподвижно, силясь понять, как она вляпалась вот в это вот всё. Интуиция говорила ей, что поход за Данте не закончится ничем хорошим, равно как и укрывательство от босса дефектного проекта. Какая-то часть настоятельно убеждала молодую женщину взять коммутатор и сообщить о произошедшем в «Ньюборн Анлимитед». Пусть будет штраф, отсрочка – Альба доделает то, что нужно, не впервой. А Бон-Бон лучше отправить домой, сказав, чтобы она как можно скорее забыла обо всём этом недоразумении. Если этот полный энтузиазма ребёнок хочет искать, где начинались их корни – так вперёд, когда станет старше, а с Альбы довольно. Слишком уже всё стало… Зыбко. Молодая женщина поняла, что её план летит в трубу, как только, выйдя из спальни, заметила свою гостью, ловко орудующую сковородкой. – О, доброе утро! – приветливо окликнула хозяйку дома Бонита, поворачивая что-то лопаточкой, – А я тут арепы готовлю. Да, это немного ретро, но всё равно вкусно. – А где… – начала была Альба, но тут заметила Нину за весьма странным занятием. – Я смешала сухую пшеницу и рис, как видишь, ей нравится их перебирать. Наверное, этот способ весьма ретро, но зато эффективный, – заговорщически подмигнула Бон-Бон. – Это гениально, – не могла не признать очевидное Альба, глядя на сосредоточенного ребёнка. – Да ладно, это бы что, – добавив немного масла, весело улыбнулась Бонита, – Мне не терпится увидеться с братом! Это же так круто: вдруг узнать, что у тебя есть брат! – Ты же в курсе, что он может быть не в восторге от нашего появления, да? – Ну, знаешь, – выудив тарелку, снова обернулась к ней девочка-подросток, – Мы же, дизайнерские, не совсем тупые. Знаем, что нас собирают не только из генов наших родителей, а значит, тот материал у кого-то до взяли. Вот если бы ты его бросила, тогда другое дело. – Так как бы... – развела руками старшая Мадригаль, – По сути, так оно и было. Мне было тринадцать, и я попросту не могла сообразить, что произошло. И что я ему скажу? «Случайная сработка, извини»? Плечи девочки вздрогнули от подавленного смешка: – Прости-прости! Кхм, знаешь, тебе очень идёт проявлять эмоции. Альба лишь приподняла брови, но ничего не ответила. – А как… – Бонита замешкалась, но затем всё же решилась, – Твой дар сработал в первый раз? Ты… Захотела или что? – Если бы я знала, – поставив чайник и поняв, что до плиты всё равно не допустят, сотрудница «Ньюборн Анлимитед» села за стол, – Сейчас мне достаточно просто дать телу команду, это как условный рефлекс, но тогда… – Что-то случилось? – тихонько спросила Бон-Бон. Альба замешкалась. Пусть генетически этот ребёнок и приходится ей дочерью, но достаточно ли между ними доверия?.. – Да. Можно и так сказать. Я потеряла... Дорогого мне человека. Бонита решила не давить, но, увы, получила результат, обратный ожидаемому: Альба замолкла, разморозившись только для того, чтобы сказать комплимент горке ароматных ареп и сообщить, что в холодильнике есть апельсиновый джем. Позавтракав быстрее всех и поняв, что об отсрочке можно было только мечтать, Альба приступила к сборам. Что-то подсказывало ей, что вернуться обратно в квартиру после похищения Данте будет невозможно, по крайней мере, не сразу. Хорошо что, выросши в приюте, молодая Мадригаль сформировала в себе здорового параноика: вооружившись вязальным крючком, она осторожно сняла грамотно подогнанную половицу под кроватью. Наличные. Так не отследят. На самом дне покоился матерчатый мешочек с самой серьёзной её инвестицией – бриллиантами. Занимают мало места, почти ничего не весят, не пищат ни на одном детекторе, а ещё, если всё благополучно, их цена увеличивается из года в год. Но такое в сумку не сложишь. Куда же..? Идея! Взгляд Альбы упал на декоративную портупею, подаренную Бонитой. Можно аккуратно раздвинуть швы, вложить сокровища и затянуть снова до поры до времени. Вертя вещицу из кожи и так, и эдак, молодая Мадригаль вдруг обнаружила клеймо автора: переплетающиеся буквы Р и М, заточённые в сферу с расходящимися от неё лучами. Припрятав гарантию своей финансовой безопасности, а также разложив деньги в стратегических местах, Альба примерилась к рюкзаку, стягивая лямки так, чтобы было достаточно удобно нести. Положила внутрь запасные футболки, нижнее бельё, дорожную аптечку и... Хозяйка квартиры оглянулась на папку с историей семьи. Прикинула, сколько это займёт места, затем вздохнула и на всякий случай аккуратно упаковала самодельный талмуд в водонепроницаемый чехол. – Не грусти, – воспользовавшись тем, что Бонита и Нина остались на кухне, окликнул молодую женщину Кроф, – Даже если эта квартира тебя не дождётся, в мире довольно мест для жилья. – Тебе не так обидно, ты её не обустраивал, – Альба с грустью огляделась. Это место было её убежищем. Норой, где каждый уголок преследовал цель обеспечить максимальное удобство владельца. И теперь от этого надлежало отказаться. – Ты ужасно грустная, – заметила Бонита, как только они втроём сели в вагон сверхскоростного «Синка». Теперь своя сумка была и у девочек: Нина волею судеб и с помощью старших сменившая пижамку на модную майку и вельветовые шортики, была занята терзанием кружки-непроливайки с запасом детского чая в ней. – Плакала моя квартира, – Альба откинулась на спинку простеленного гелевыми вставками сидения, как и много раз до этого наивно пытаясь уловить момент, когда активизируются электромагнитные катушки, толкающие обтекаемый, словно пуля, поезд на скорости до 450 км/ч. Согласно информации, полученной Бонитой со страницы Данте, он и его семья проживали в городе Кали: там же располагалась и клиника. Дорога в один конец должна была занять не более получаса. – А у меня для тебя сюрприз, – выдержав деликатную паузу, оповестила молодую женщину Бон-Бон, – Только нам придётся выйти чуть пораньше. – Это куда? – вместо восторга насторожилась Альба. – В Чапарраль. – Что нам делать в этом захолустье? – Просто доверься мне. И мы ненадолго, а после – сразу к братику. Вздох молодой Мадригаль был таким тяжёлым, будто Бонита предложила ей высадиться посреди амазонской сельвы. – Добрый день, сеньора, сеньориты, – в купе втиснулся весьма добродушный кондуктор, – Ваши билеты и документы, пожалуйста. Вот она, первая проверка на вшивость. – У меня папина фамилия, – с совершенно нейтральным лицом пожала плечами Бон-Бон, заметив, что сотрудник поезда с любопытством разглядывает её проездной широкого профиля. – Понимаю… – кондуктор бросил взгляд на Альбу, которая изо всех сил разыгрывала притомившуюся с дороги мать, – Славные у Вас девочки. Давайте вот так, чтобы Вам не переворачивать все вещи в поисках документов. – Вот спасибо, – Альба протянула руку к портативному митохондриальному секвенсору, похожему на губную гармошку. Одноступенчатая проверка на совпадение митохондриальной ДНК, простая, но эффективная, с соскобом эпителия из-под ногтя. Интересно, в клинике, где лечится Данте, на ресепшене установлено что-то подобное, или нечто более серьёзное? – Не бойся, золотко, это не больно, – не упустил шанса посюсюкаться с Ниной кондуктор, пока Бонита удерживала её во время процесса. Младшая девочка с интересом наблюдала за тем, как из прибора выскальзывает тонкий, словно язычок колибри, щуп, щекочет под ногтем и тут же втягивается обратно, – Ну надо же, какие глазки. Кто-то вырастет в настоящую красавицу. Альба дежурно улыбнулась. Вид гордой матери давался ей труднее предыдущего. – Полный порядок, – услышав мягкий сигнал прибора, кондуктор вежливо коснулся своей фуражки кончиками пальцев, – Желаю вам отличной поездки, сеньора и сеньориты Мадригаль. Сработал прибор или нет, а Альба смогла расслабиться только когда сотрудник поезда закрыл за собой дверь: – И всё же мы чокнутые. – И пускай. Зато весело, – Бонита встала, маня за собой Нину, – Скоро наша остановка. Чапарраль. *** Станция производила удручающее впечатление. Глазам Альбы и её детей предстал городок, который никогда не был большим и полным жизни. Некоторые вещи будто обречены быть маленькими и незаметными до конца времён. Зато кругом царила не присущая мегаполису тишина, да и воздух казался на порядок чище. – Я всё же не пойму, что мы тут делаем, – пробормотала старшая Мадригаль, ожидая, пока Бон-Бон сверится с Интернетом. Нину поманили растущие у обочины дикие цветы, которые практически сразу же пришлось изымать из детского рта, конечно, выслушав приличествующие случаю протесты. – Ага! Поняла! – как раз вовремя прищёлкнула пальцами Бонита, – Нам через парк, не забыть спуститься по лестнице. – Восторг, – устав от вывертов младшей, Альба загребла девочку на руки, чувствуя, как ноет спина. Организм, привыкший носить детей только во время беременности, теперь, кажется, готовил своей хозяйке список вопросов относительно перегрузок, – Так ты мне скажешь, зачем мы сошли с «Синка» в этой дыре? – Ага. дело в том, что тут расположен памятник Хорхе Мадригалю, который был построен на частные пожертвования. Альба хотела было сказать, что могла обойтись информацией из Интернета, но сочла нужным промолчать. – За мной, – Бонита чесала вперёд с энтузиазмом первооткрывателя, и было крайне сложно не заразиться от неё романтическим флёром приключений. Даже Нина перестала скорбеть по несъеденному цветку и теперь созерцала окружающий мир во всю ширь своих фиолетовых глазёнок. Парк, по которому они шли, производил впечатление лёгкой запущенности, но это, скорее, было вызвано почтенным возрастом деревьев и кустарников, а никак не отсутствием ухода. Потрескавшиеся дорожки регулярно подметались, а стволы деревьев даже были старомодно побелены. В переплетении ветвей и листьев заливалась песнями многочисленная живность. Птицам и мелким зверушкам во все времена претила нарочитая ухоженность, и они с удовольствием селились там, где веяло первозданном хаосом джунглей. – Вообще парк неофициально посвящён жертвам кометы, – решив, что тишины было более чем достаточно, пояснила Бонита, – Его так величают простые граждане, власти же не препятствуют, но и не поощряют эту инициативу. – Ничего нового, – лишь дёрнула плечами Альба, разглядывая просвет между деревьями старой аллеи, – Это он? – Думаю, да, – Бон-Бон замедлилась, поднимая голову вверх. – При слове «памятник» я представляла… Ну, знаешь, памятник, – вздёрнув бровь, старшая Мадригаль воззрилась на гранитную стеллу порядка двух метров высотой, на вершине которой покоился более чем скромный бюст мужчины средних лет. Встреть Альба такого в толпе – и не запомнила бы. Курчавый, с пробивающейся жидкой бородкой и тонкими усиками, мягким овальным лицом и робкой улыбкой, Хорхе Мадригаль производил впечатление земледельца из глубинки, а никак не человека, призывавшего людей отстаивать права. С другой стороны: а что она хотела увидеть? Пламенного оратора верхом на вставшим на дыбы коне, увенчанного лавровым венком? – Обычно я говорю, что не нужно обладать выдающейся внешностью, чтобы совершить великое дело, – вдруг раздалось со стороны клумб, и к путешественницам вышел пожилой человек лет семидесяти от роду, в рабочем комбинезоне и со смотанным шлангом в руке, – Рад видеть молодёжь в нашем парке. Вы знаете, кто это? – Хорхе Мадригаль, политический деятель, борец за права простого народа в дни кометы, – начисто игнорируя правило о разговорах с незнакомцами, бодро ответила Бонита, – Мы к нему и приехали. – О, в самом деле? – густые брови старика радостно взметнулись вверх, – Неужели в столице стали организовывать действительно хорошие туристические маршруты? В таком случае, разрешите представиться: Игнасио Лопес, хранитель парка и один из инициаторов создания памятника. Я был лично знаком с Хорхе в пору юности и с гордостью могу назвать его своим другом. – Правда?! Так это же восхитительно! – едва ли не заверещала Бон-Бон, – Сеньор Лопес, а Вы сможете рассказать нам о нём как можно больше? – С превеликим удовольствием, но… – пусть пожилой хранитель и обрадовался, но всё же перевёл недоумённый взгляд на Альбу, – Признаться, я теряюсь в догадках относительно того, зачем вам такая информация. Старшая из путешественниц выдержала паузу. Количество адептов, посвящённых в тайну её происхождения, снова намеревалось возрасти. И с этим можно было только смириться. – Будем знакомы, – наконец произнесла молодая женщина, протягивая руку старику, – Моё имя Альба, а это Бонита и Нина. Наша фамилия Мадригаль.