Сеющая ветер

Намахнуться, споткнувшись об капибару – эффектный, но не слишком приятный способ выйти из дома. – Буня... – с трудом подавив в себе желание выругаться, Хорхе встал, отряхивая руану и штаны и попутно проверяя, уцелели ли кости. – Идеально, – следом с крыльца высунулась Жози, прилежно доедающая последний кусок пирога. – Спасибо, старался, – пробурчал Хорхе, посасывая глубокую ссадину на ладони. – Да я не про то... На, – вручив ему корочку от десерта и подождав, пока ранка кузена затянется, дочь Камило кивнула в сторону дороги, ведущей в город, – Ты спугнул сталкера. – Это какого? – младший сын Мирабель присмотрелся и наконец узрел вихрастую голову, – А. Игнасио. Игнасио Лопес, мальчишка на год младше Жози, отчаянно фанател по дочери француженки вот уже второй год, и, казалось, его решимость только крепла. Дама сердца оставалась пугающе равнодушной, но чинно съедала любые сладкие подношения своего ухажёра. Лично Хорхе не имел ничего против Игнасио – тихого, пусть и чутка дёрганного парнишки – однако Жози, что называется, упёрлась рогом и просто ждала, пока воздыхателю надоест ломиться в закрытую дверь. Как ни странно, эта холодность породила неожиданный результат: обладатель дара красноречия и Игнасио сдружились, и периодически зависали вместе, когда вдвоём, а когда в компании Нура. В крайне редких случаях с подачи Камило («Да погуляй ты хоть на свежем воздухе!») к ним присоединялась и Жози, но она не любила активничать, так что в этом случае прогулка превращалась в пикник на одной из черепичных крыш, под раскидистым зонтиком юной мадемуазель, держать который приходилось, конечно же, несчастному Игнасио. – Прогуляюсь с ним, – решил Хорхе. Ему не терпелось рассказать приятелю о комете, – Можно без вежливых экивоков? – Можно, – ничуть не обидевшись на отсутствие приглашения, Жози в два укуса доела пирог и исчезла в глубинах Каситы, махнув рукой, – Разрешаю завести его в чащу леса и случайно потерять. – Это плохая идея, она же тогда помрёт и будет передавать тебе любовные вирши через Эрнандо, – подхватил её чёрный юмор младший из двойни Мадригаль. Жози фыркнула: – А ты потеряй как можно дальше, чтобы точно не отыскался. – Хорхе, привет! – заметив, что приятель, сопровождаемый капибарой, спешит к нему, сразу же раскрыл объятья Игнасио, – Давно не виделись! Какая отпадная щетина, ты уже почти мужчина. – Очень чешется, – посетовал Хорхе, закончив их сложное рукопожатие, состоящее из серии хлопков, тычков и прочих сакральных элементов. – И всё равно: будь у меня такая, я наверняка понравился бы твоей кузине, – Игнасио тяжело вздохнул, глядя на место исчезновения своего объекта страсти. – Не расстраивайся. Она ещё мелкая, не догоняет, – эта фраза казалось Хорхе оптимальной: ложь во благо, звучит оптимально пофигистски, в степени достаточной для подбадривания друга. Понимая это, Игнасио улыбнулся: – Как там в большом городе? – В основном я не вылезаю из школы, но в нашем районе открыли очень крутую пончиковую. Даже Эрнандо не брезгует, – дёрнул бровями Хорхе, взяв курс прочь от Каситы. У них был отработанный маршрут прогулок, к которому можно было добавить квест по поиску затаившегося от работы Нура, изучение ассортимента настолок в мастерской дяди Мариано и тайного уголка Элфи. – О. Кстати о пончиках. Я же на подработку к сеньоре Мартинез устроился, теперь разношу заказы клиентам в возрасте, ну и помаленьку учусь печь, – Игнасио не без гордости продемонстрировал шов на рукаве, где, если присмотреться, виднелась мука. – Ух ты, поздравляю! Нравится? – восхитился Хорхе. – Сеньора Мартинез шутит, что если продолжу в том же духе, выдаст за меня Лукрецию, – захихикал приятель. – Не соглашайся, она та ещё обезьянка, – подхватил его смех обладатель дара красноречия, и вскоре друзья свернули на просёлочную дорогу, решив что перекус, пожалуй, может и подождать. Бунуэла обогнала их, с довольным урчанием топая по теньку. Это была одна из аллей, созданных трудами тёти Исы, где можно было отдохнуть от праведных трудов. Но мало кто знал, что в переплетении живой изгороди есть тайное ответвление, сделанное таким образом, чтобы не быть видным со входа в аллею: ради поиска нужного ракурса требовалось сойти с тропы, аккурат в красный лилейник. Это растение было выбрано неслучайно: мама рассказывала, что точно такие же цветы тётя Исабела высадила для неё и отца, чтобы обозначить дорогу из Энканто. Забавно, но, припомнив это, Хорхе даже ощутил некоторое волнение, будто тоже, вслед за двумя бунтарями, прямо сейчас направлялся на поиски собственной судьбы. – Нигде не спрятаться от этих вездесущих детей, – шутливо пожурила мальчиков Элфи. Она лежала, поджав оленьи ноги, на выращенной специально для неё траве, такой густой, что зелень казалась изумрудной, и притом даже пружинила под ногами. Хорхе знал, что жена дяди Антонио лукавит: она точно слышала их появление ещё когда ребята только ступили на тропинку. Буня, по-стариковски вздохнув, окунула морду в чашу сделанного Нуром питьевого фонтанчика, вообще-то предназначавшегося для птиц. – Здравствуйте, – совершенно безбоязненно обнялся с женщиной-кентавром Игнасио. Некоторые старожилы Энканто боялись прикасаться к Элфи в силу её внешности и происхождения. Младшие же были гораздо толерантнее, хотя, возможно, дело было исключительно в присущей возрасту гибкости. – Теперь ты Харон, – припомнил старую шутку Хорхе. Элфи улыбнулась в ответ: – И чего изволят мои Геркулесы? Послушать мудрость веков? Посостязаться в беге и ловкости? – А просто поболтать можно? – тоже расцвёл в улыбке Игнасио. – О, так наши желания совпали, – эльфийка расположилась на боку, вытягивая задние ноги, – И о чём же? Будем придумывать, как покорить сердце Жози? Соседский мальчишка густо покраснел: – Скажете тоже! Она это… ну, короче, мы сами, вот! – Ладно, ладно, – пригладив его волосы, Элфи обернулась к Хорхе, – Что-то ты не весел, мой мальчик. – Я сегодня перед обедом смотрел видео про комету, – решил поделиться обладатель дара красноречия, – И ты знаешь... Это ведь гораздо опаснее астероида хотя бы потому, что она быстрее. Если люди не воспринимают шансы столкновения всерьёз, то... Словом, патовая ситуация. – Временами люди ведут себя как люди, а временами ни дать ни взять животные, – Элфи почесала нос подошедшей в поисках ласки Бунуэле, – И я никак не возьму в долг, по каким правилам идёт эта игра. – Ты говоришь загадками, – нахмурился Хорхе. – А, ой. Сейчас поясню, – эльфийка заправила прядь за остроконечное ухо и продолжила развивать мысль, – Животные не осознают своего конца. Когда олень, подстреленный на охоте истекает кровью настолько, что уже не может бежать, он останавливается. Дрожит, потом неловко ложится. В его сценарии не предусмотрен конец, понимаете? Он просто... Делает передышку, вот и всё, не догадываясь, что это его последнее мгновение. Хорхе с Игнасио кивнули с сосредоточенным видом. Элфи знала множество любопытных вещей, но её собственные рассуждения были ещё круче. – Люди же наоборот: сталкиваясь с приближением конца, они пишут завещания, прощаются и прощают, обращаются к религии: когда просят о милости, а когда рассыпаются в проклятьях. Очень часто аргументом в борьбе за вечность становятся дети: люди изо всех сил стараются ими обзавестись, не понимая, что простая память хрупка и исчезает по щелчку, если никто не расскажет ребёнку, кем были его родители. – А как же гены? – недоумённо переспросил Игнасио. – Человечество весьма и весьма однородно, вариации оттенков волос и кожи не в счёт. Иными словами, люди поколение за поколением сеют ветер, сами того не подозревая. А уж чем станет этот ветер, – она звериным движением лизнула нос, втягивая воздух, – Просто сквозняком или дыханием, играющим мелодию на флейте, никто не знает... Но я отвлеклась. Ребята отрицательно закачали головами, мол, всё в порядке. – Подытожу, – Элфи снова переменила позу, подтягивая задние ноги под живот, – Люди считают, что без их генов мир рухнет, и они пострадают больше всех, однако если угроза кажется им чем-то нереальным, тем, что прежде не случалось на их веку, они поразительно не волнуются. Хорхе на всякий случай проморгался: – Наверное… понял. – А мне объяснишь? – удивлённо воззрился на него Игнасио. – Не грузите свои светлые головы, – Элфи взъерошила обе макушки, вставая, – Если хотите, посидите тут ещё, нам с Антонио пора осматривать местных зверушек. – Пусть она и говорит запутанно, – тихонько шепнул другу соседский паренёк, – Но точно что-то шарит в жизни. – Ага, – так же тихо ответила ему Хорхе, – Надеюсь, что однажды мы поймём, что именно.