Сеющая ветер

Разговаривать стоя посреди парка было несподручно, так что честная компания переместилась в расположенное неподалёку кафе «Астра-ратон». Несмотря на космическое название, интерьер скорее попахивал классикой: бежевые занавески на окнах неяркая на полу, стены, на которых крупные планы приготовленной по-домашнему еды не без труда делили место с сувенирной продукцией. Единственным, что могло отослать посетителя к тайнам Вселенной, были выложенные стеклянные мозаикой столики с увесистыми чугунными ножками. Цветастые плашки порой мелькали и на спинках местных стульев, впрочем, далеко не на всех. – Обязательно прогуляйтесь до озера ратонов прежде чем ехать дальше, – подмигнул Игнасио Лопес, с кряхтением устраиваясь поудобнее, – Дети приходят в восторг от этих зверушек. А если захотите экскурсию… – Сеньор Лопес, – тоже усевшись за столик, Альба боевито скрестила руки на груди, – Я прекрасно понимаю, чем живёт Чапарраль теперь, но мы здесь не ради крыс-переростков. – Хм. Да, простите. Привычка старожила, – почесав горбинку носа, новый знакомый подмигнул присоединившимся к ним девочкам. В руках у Нины виднелась плюшевая игрушка-ратон, и единственное, что сейчас занимало мысли ребёнка, так это какое ухо начинать совать в рот в первую очередь. – Я не смогла отнять, – заметив вопросительный взгляд Альбы, тяжело выдохнула Бон-Бон, – Так что купила. Старшая Мадригаль лишь кивнула, на самом деле поражаясь адовому терпению подростка. – Чего желаете? – дождавшись, пока гости соберутся вместе, подскочила к столику официантка, – У нас подают отменный серебряный физз, яйца для которого несут наши домашние курочки. И цитрусы тоже местные. – И газировка? – решила пошутить Альба. – Нет, увы, она из автомата, – более чем дружелюбно улыбнулась сотрудница кафе, – А маленькой можем сделать сок-пюре. – Попробуйте чуррос с шоколадным сиропом, – словно бы невзначай обронил сеньор Лопес, переглядываясь с официанткой. Альбе пришло в голову, что эти двое работают в тандеме, дабы соблазнять профанов-туристов, но поздно: физз и чуррос образовались на столе как по мановению волшебной палочки. – Итак, Мадригали. Скажите, вы тоже... – Игнасио сделал финт мозолистыми пальцами, – Особенные? – В каком смысле? – на всякий случай переспросила Альба. Они жили в каком угодном мире, но только не в том, где запросто принимают волшебство за чистую монету. – У каждого Мадригаля был дар, вроде… Благословения. Например, Хорхе был блестящим оратором, даром что заикался в детстве. А вот Эрнандо умел общаться с мёртвыми. – Жутковато, – поёжилась Бонита. – Должно быть, дары были так распределены их-за их матери, Мирабель. – Так значит, она всё же не случайный человек, – Альба даже испугалась собственного энтузиазма. Кто же знал, что поездка в глушь позволит им найти живого свидетеля давно минувших дней? – О, так вы знаете про Мирабель? – сеньор Лопес отставил стакан в сторону, увидев, как Альба достаёт из рюкзака свою заветную папку, – Выглядит как целое исследование. – Поможете с пробелами? – с надеждой взглянула на него Бон-Бон. – Сделаю что смогу, золотко, – взгляд старика пробежался по всем троим. – Что-то не так? – решила уточнить Альба. – Думаю, на кого вы похожи... Ага, – открыв «альманах» с самого начала, сеньор Лопес утвердительно закивал, – Да, это точно сеньора Мирабель и её Тенюша. – Кто? – удивилась Бонита. – Что-то вроде ручного демона, – Игнасио без обиняков указал на тёмное пятно у плеча женщины на фото, – Я же говорю. У Мирабель был дар иной Природы, нежели у остальной семьи. И это передалось двум её детям, Эрнандо и Умбре. А вот у Хорхе был светлый дар, от отца, который был предсказателем. – Погодите, я запуталась, – замахала ладонью Альба, сожалея, что не взяла кофе, – Даром обладали все, кто входил в семью? Генетически, или и после брака тоже? – Там была та ещё история, – поскрёб щетину сеньор Лопес, – Дело в том, что Бруно был дядей Мирабель по матери. – А разве так можно? – изумилась Бон-Бон, перестав потягивать свой физз. – Нет, конечно, но в жизни чего только не бывает. У них была большая разница в возрасте, лет в тридцать пять, и, разумеется, в родном городке жить вместе было невозможно, хотя их история любви совершенно точно не была ошибкой и продлилась до гробовой доски. Хорхе рассказывал, что его родители сбежали в Картахену, а вернулись уже с Умброй... Жаль, нет её фото, – увидев диссертацию, прищёлкнул языком сеньор Лопес, – У неё были очень необычные глаза, один зелёный, другой совершенно чёрный. Она умела читать по теням. – У неё были дети? – уточнила Альба. – Да. Сын. Индиго. Очень замкнутый мальчик. Наверное, пошёл в деда, сеньор Бруно некоторое время провёл в застенках, где его лучшими друзьями были крысы… И не смотрите на меня так, разве бывают семьи без странностей? – Без понятия, – честно ответила Альба, вооружившись листом бумаги, – Итак, Бруно и Мирабель Мадригаль, трое их детей: Умбра, ваш друг Хорхе и Эрнандо. Как я выяснила, у Индиго не было детей, а Хорхе, судя по всему, погиб в дни кометы. Выходит, мы – потомки Эрнандо. – Не так быстро, – пролистнув ещё страницу, остановил её Игнасио, – Семья Мадригаль была очень большой. У Мирабель были родные и двоюродные братья и сёстры... А можно листочек? – Да, так как-то сподручнее, – тут же уступила Альба, не без интереса наблюдая за тем, как из-под руки нового знакомого выходит раскидистое дерево, две ветви которого были помечены как сросшиеся: инцестный брак. – Вот, – обведя имена в аккуратные рамочки, начал рассказывать Игнасио, – возможно, вы потомки Нура, Амаранты или… – он вдруг замешкался, – Жози. Ах, какие воспоминания. Я долго за ней ухаживал, но она предпочла своего коллегу-полицейского… кажется, полицейского, как родился сын, она вообще ничего не рассказывала… Но без обид, вы совершенно не похожи на Жози. – А на Нура? – Ну… – сеньор Лопес задумчиво прищурился, – Разве что отчасти. У него была дочь, как мне помнится, совсем малышка, но красавица, совсем как Исабела, её бабушка. В тот день… – он затих, но тут зачастил скороговоркой, будто не желая вспоминать, – А я говорил, что моя покойная жена Лукреция дружила с Амарантой? Они даже продолжили общаться после катастрофы, вот только, боюсь, контакты потерялись. – А что насчёт неё? – показала на ещё одно имя Бонита. – Руфа? О, нет-нет, видите ли, она не допускала до себя мужчин. Содержала кузницу, вечно мастерила что-то эдакое из проволоки, камней и кожи... Я готов поклясться, что портупея на Вас сделана ею. У Руфы был торговый знак, Р и М в сфере. – Серьёзно? – уже не смогла сдержаться Альба, – Да ладно, так не бывает! Старик загадочно хмыкнул, качая головой: – Вы родом из Энканто, а это место чудес. – Вот ты где, папа! – колокольчик на двери кафе звякнул, и к столику быстрым шагом приблизилась статная женщина лет сорока от роду, – Опять ты к людям пристаёшь со своими байками про волшебную деревню в горах?.. Простите, сеньора, сеньориты, мой папа отменный рассказчик, но при этом ещё и страшный выдумщик! – весь вид её выражал смущение и тревогу. – Но они из семьи Хорхе! – запротестовал Игнасио, – Они Мадригали! – Папа, – вздох его дочери был полон отчаяния, – Пожалуйста, хватит. В этих горах ничего не осталось. Ничего и никого. Прими уже это. Старик заметно присмирел и позволил дочери поднять его за локоток, но пока она отвлеклась на оплату его заказа, повернулся к Альбе и прошептал: – Найдите Энканто. Все ответы будут ждать вас там и только там.