Сеющая ветер

Если ты делил с кем-то утробу, надо быть готовым к тому, что, возможно, однажды придётся делить с ним и люли. И неважно, за дело или в рамках профилактики. – Почему, – Мирабель говорила с расстановкой, а это значило, что проблема очень серьёзная, – Мне. Угрожают судом. Родители твоей подружки? – Мне казалось, ты ещё с прошлого раза составила о них исчерпывающее мнение, – лишь слегка прищурился Эрнандо. Не зная, что делать, Хорхе покосился на вошедшего в комнату старшего сына Бруно, который, должно быть, успел побеседовать с Умброй насчёт несостоявшегося побега к Элли. Почему сестра там, а он, Хорхе, такая же жертва, здесь? Он не зачинщик, в конце концов! – Это не ответ, – Мирабель перестала ходить из угла в угол и встала напротив сидящих на кровати отпрысков, – Или мне подождать, пока по твою душу явится полиция? – Если мне не изменяет память, когда-то давно ты могла расшвырять даже мафию при малейшей попытке навредить твоей семье, – Эрнандо намекнул на выглядывающую из-за кудрей хозяйки Вишнёвую тень, – Или ты любишь меня меньше, чем отца? Обладательница тёмного дара шумно вздохнула. Пошла жара: – Это было другое время и другая ситуация. Я была молода и неопытна, и мне жаль, если я дала тебе надежду на то, что такие вопросы приемлемо решать грубой силой. Но сейчас я хочу знать, что случилось, дабы решить этот конфликт в зародыше. – В зародыше. Как поэтично, – фыркнув, сложил руки на груди Эрнандо, – А случилось то, что они уезжают. Как там говорится? Ретроградный Меркурий отправился не в то место. – Эрнандо… – начал было Бруно, но его старший сын встал: – Да всё уже. Скоро проблема будет исчерпана. Я хотел хотя бы попрощаться, не по телефону – который, кстати, у неё отняли – но тут вы ловите меня и устраиваете допрос с пристрастием. – Сядь, – велела Мирабель, но контроль уже был утерян. – А то что? Сестру вы уже подговорили, мне не уйти. Или боишься, что я рвану сквозь горы и лес на отцовской машине-развалюхе? Хоть бы и так, всё равно не успею. Они уже в аэропорту. Так что это, – он дёрнул младшего брата за руану, призывая встать, – Если вас не затруднит, дайте мне проораться в одиночестве, поскольку я больше не увижу мою девушку. – Мне жаль, – негромко выжала из себя Мирабель, отводя глаза. – Ни черта тебе не жаль. У тебя проблем убавилось, – огрызнулся Эрнандо, но в его голосе слышались зарождающиеся слёзы, – А теперь уйдите уже!.. Заткнись, Шибальба!! Нервничающий от непонятной ситуации пёс шустро передумал лаять и сел, негромко скуля и косясь на людей, которых считал своей семьёй. Делать было нечего, так что взрослые и их младший ребёнок поднялись наверх, туда, где их дожидались Умбра и всегда чуявшая конфликты Жози. – Сможешь отсюда? – уточнил Бруно. – Да. Думаю, да, – дочка Камило убрала изо рта жвачку, мешающую случайным сработкам её дара в особо напряжённых случаях, – Только отойдите подальше. Дважды повторять не пришлось, и вскоре часть семейства, не занятая делами в городе, сосредоточилась в беседке возле маленького пруда, уже давно разросшегося до полноценной веранды – знай себе, нести угощение и зонтики. – Не доставать, – практически скомандовала остальным домочадцам Долорес. Пусть она уже и очень давно перестала сплетничать, но в особых случаях всё же пресекала попытки неуместных вопросов, – Мими, ты как? – Выпила бы, да только легче не станет. – Уже вечереет, не грех и проверить, – Ирен милостиво пододвинула ей банку пива, садясь рядом, – Налетай. Бруно, тебе притащить? Предсказатель покачал головой, снова уставившись на сложенные на коленях руки. – Что бы там ни было, Жози сладит с его эмоциями, – пообещал Камило. Внезапный выход из дома застал его за смыванием грима: они с Ирен репетировали праздничный на вечер для одного из маленьких именинников племени муиска. – Я никогда не сомневалась в её способностях, – тепло, но чуть грустно улыбнулась кузену Мирабель, – А вот в себе как в матери – очень даже. Хорхе ожидал, что его спровадят вон, всё же не все взрослые любят, когда их авторитет подвергается сомнению, но этого не произошло. При попытке парня встать и уйти, соблюдя рамки приличия, Бруно придержал отпрыска за плечо. – Мам, – Хорхе сглотнул, чтобы дефект некоторое время был занят слюной, а не доставанием своего владельца, – Это же Эрнандо. Ты сама говорила мне, что мы рождаемся с определёнными чертами х… характера, и с этим ничего не поделаешь. А сейчас он просто… – поняв, что слово «запутался», быть может, и придётся по душе родителям, но плохо подходит к ситуации, младший из двойни начал предложение заново, – Ему просто тяжело, вот. Ты хорошая мама, и сделала всё, что могла. – Но этого оказалось недостаточно, – отхлебнув пива, обладательница тёмного дара с силой потёрла виски, – Не так-то легко нормально побеседовать с людьми, уверенными в том, что ты – мусор, получивший всё, что имеешь, благодаря одним льготам. – Матушка Элли не показалась мне такой уж стервозной при встрече, – мягко вмешался в диалог Бруно, – Мягкая и религиозная, но она боится своего мужа, а потому использует его слова. – Мы тоже хороши, – снова убавив уровень жидкости в жестянке, вздохнула Мирабель, – Ведь мы же всё равно как… Сбывшийся хэппи-энд. Не удивлюсь, если мы причастны к мечтам Эрнандо о том, что всё возможно. Хорхе хотел было оговориться, что его брат не столь наивен несмотря на юный возраст, но решил промолчать. Чего было не отнять у Эрнандо, так это привычки сначала делать, а потом думать. Из раза в раз. – Угомонила, – к беседке, пошатывать, приблизилась Жози. – Жива? – заботливо коснулась её лба Ирен. – Ужин пропущу, полна его бешенством до макушки, – словно в подтверждение своих слов зажала рот рукой пожирательница эмоций, – Зато он передумал бежать куда бы то ни было. – Я пойду к нему, – неожиданно даже для себя самого вызвался Хорхе. – Брат, может, хотя бы я? – предложил Нур. Младший из двойни решительно покачал головой: – Я справлюсь. Никто не выказал ни малейших возражений, когда Хорхе направился ко входу в Каситу. Как оказалось, и другая сторона конфликта, словно что-то почуяв, уже ждала у лестницы, ведущей на чердак: – Что, снарядили самого отважного? – Я… – Хорхе негодующе сжал челюсти, – Пришёл по своей воле. А теперь посторонись, это всё же моя комната. – Лезь давай, храбрец, – когда брат проходил мимо, Эрнандо отвёл глаза в сторону, чтобы не было видно полопавшихся кровеносных сосудов от прошедшей истерики. Желание старшего брата казаться непробиваемым одновременно восхищала и бесила Хорхе. – Сам заберусь, мне не четыре, – лишь фыркнул на поданную руку Эрнандо, и, очутившись в комнате обладателя дара красноречия, не преминул заметить, – Как ты тут только кукухой не едешь, а? – Закрываю глаза и думаю о Картахене, – привычно ответил Хорхе, действительно стараясь не смотреть на золотистые папирусы стен, по которым словно в матрице бежали когда вдохновляющие цитаты и афоризмы, а когда и просто бессвязные слова. – Хорошо хоть не об Англии, – не спрашивая разрешения, Эрнандо грузно плюхнулся на кресло-мешок, – В нашей семье уродливые комнаты, похоже, передаются по наследству. Когда мы в детстве приезжали сюда, я думал, пока долезу до отцовских апартаментов, накачаю ляхи как у кенгуру. Вместо смешка Хорхе вздёрнул брови. Подобные шутки свидетельствовали о том, что на душе у брата воцарился не то что хаос, а самое настоящее отчаяние. Жози своим даром могла убрать чересчур бурные реакции, но вот устранить саму проблему ей было не по силам. Нужно было выяснить, в чём дело. Только не с наезда, а нормально. – Ты знаешь, – подойдя к дорожной сумке, Хорхе вытащил оттуда батончик маршмеллоу с солёной карамелью. Это лакомство хранилось исключительно для подкупа сиблинга, – Мы с Игнасио сегодня шли по той улочке, где ты отбил меня у хулиганов два года назад. – Нашёл что вспомнить. Ещё и слово какое подобрал – «отбил», – даже появление лакомства не заставило Эрнандо воспрянуть духом – он лишь вертел батончик в руках, не пытаясь вскрыть упаковку, – Так, припугнул только, чтобы неповадно было. – Ну вот уж нет уж. Помню будто это было вчера: они меня поколотить хотели, и тут ты выходишь из-за поворота и так мрачненько «Ваш покойный дед шепчет мне выкрутить вам уши и оставить их на его могиле». Их как ветром сдуло, и больше меня не задирали, – подойдя к брату и попросив батончик обратно, Хорхе ловко надкусил негодную упаковку с бракованной линией отрыва и вернул открытое лакомство, – Поешь. Что бы ни было, нет смысла морить себе голодом. – Да, папуль, – съязвил Эрнандо, но всё же принялся жевать. Оккупировав ещё одно кресло-мешок, Хорхе терпеливо ждал. – Если я скажу тебе, что случилось, ты клянёшься никому не говорить? – голос Эрнандо прозвучал скорее устало, нежели с угрозой. – Конечно. – И Умбре тоже. – И Умбре, – серьёзно кивнул Хорхе. Умбра означала степень секретности побольше матери. Высший приоритет. – В общем, – Эрнандо размашистым жестом потёр лоб, прочищая горло, – У Элли задержка. Она мне только сегодня сказала. Конечно, не факт, что это что-то серьёзное... Не красней как монах-отшельник, бесишь! – Н-но вы с ней... – Хорхе мучительно сглотнул, – П-предохранялись? Эрнандо уставился на брата немигающим взглядом. – Понял, неважно, – обладатель дара красноречия тоже потёр лицо, собираясь с мыслями, – Но это же бывает, да? Это может быть не связано с… Ребёнком. У неё стресс, конфликт с родителями. И вы в любом случае молоды. – Я не хочу, чтобы её мучили. Да, я напортачил, признаю, но… Ну вот, я даже не могу взять на себя ответственность! – говорящий от имени мёртвых с рычанием склонился, обхватив голову руками, – За нас решили взрослые, как всегда! – Эрни, – Хорхе положил руку брату на плечо, – Я знаю, что мы уже не дети, но в этом случае, боюсь, стоит им довериться. Ваше расставание с Элли это ужасающая жестокость, и ни она, ни ты не должны страдать. Но если вдруг на свет появится третий, будучи нежеланным, он пострадает гораздо больше. И родители Элли... Да, они истеричные параноики, но я уверен, что они сделают всё возможное, чтобы подарить своей дочери лучшее будущее. Дар сработал – Хорхе и сам искренне поверил своим словам. Эрнандо снова сел прямо, быстро вытирая глаза от набежавших слёз: – Матери над подумать и взять тебя на стажировку. – Я решил, что хочу стать юристом, – заметив, что брат оклемался, Хорхе мигом подсунул ему ещё один батончик. – Юристом? Огонь. Хоть от кого-то не будет проблем, – старший из двойни Мадригаль встал с кресла-мешка, грубовато похлопывая брата по макушке, – Ну да мне без разницы. Делай что нравится… Что там за вопль, во имя Анубиса? Хорхе прислушался. Визжал кто-то из девочек, самоотверженно, во всю мощь лёгких, но не от страха, а от восторга. Это была Амаранта. В её крике чётко различалось слово «Дверь!».