Сеющая ветер

– Итак, Нина. Ты уже достаточно большая девочка, чтобы узнать кое-что о своей семье, – с нарочито серьёзным видом заявила Бон-Бон, открывая специальную папку. – Думаешь, она что-нибудь поймёт? – скептически поинтересовалась Альба, глядя, как у отреагировавшей на изменение тона малышки выпало изо рта детское печенье. – Не недооценивай детей. К тому же, смотреть и понимать эмоции ей никто не мешает, – мудро подняла палец вверх Бонита. – Ладно, только не сюсюкайся, – старшая Мадригаль кашлянула, поняв, что это прозвучало как материнский запрет, – В смысле, разговаривай с ней как с человеком, пожалуйста. – А. Хорошо, – улыбнувшись во все зубы и поудобнее устроившись в гелевых объятьях сидения «Спинка», уже вёзшего их навстречу с Данте, Бон-Бон достала сложенный вдвое листочек с примерным семейным древом Мадригалей, – Смотри, Нинетта. Это Мирабель, твоя… прапрабабушка. Она была психологом, и что-то мне подсказывает, что очень крутым. У неё было трое детей, один из них, Эрнандо, твой и мой прадедушка, а у памятника его брата Хорхе мы были в Чапаррале. Большой такой памятник, да? Альба хотела было возразить что не очень-то и большой, но заметив, как Нина следом за сестрой подняла ручки над головой, передумала и снова уставилась на буквально пролетавший мимо пейзаж. – Сыном Эрнандо, как мы полагаем, был Сет, твой дедушка. Мы про него... – Бонита уставилась на Альбу в поисках поддержки, – Почти ничего не знаем. – На самом деле, есть кое-что, – неохотно, но всё же отозвалась старшая Мадригаль, – Но только на словах. Якобы он хорошо играл на гитаре, да так заразительно, что те, кто его слушал, пускались в пляс, но я не знаю, просто это оборот речи или правда. – Пусть будет дар, – с довольным видом распорядилась Бон-Бон, – Сет стал отцом нашей мамы Альбы, а уж там… Ну, ты поняла. Вообще немного грустно, что у нас такое семейное древо, кроме имени мужа Мирабель мы ничего не знаем про родителей с другой стороны… Да и он-то тоже из семьи. Начинаю думать, что всё это время Мадригали почковались. – Не, почкование – это по моей части, – усмехнулась Альба. – И всё равно. Тяжело объяснить это ребёнку, – вздохнула Бонита, снова глядя на их древо. – Пожалуй... – старшая Мадригаль помедлила, – Ты можешь сделать ещё одну запись. Хотя, разумеется, это будет... Условность. Можешь написать, что вашим отцом был Кроф. Точнее, его звали Кроуфорд, но... В общем, как хочешь. – Оу, – ощутив, что они подобрались к моменту откровений, на всякий случай закрыла капиллярную ручку Бон-Бон, – А кем он был? – Островитянином. Разнорабочим в моём приюте. Я полагаю, что именно его хорошее отношение ко мне привело к зачатию Данте. И несмотря на то, что этот опыт был мучительным, – оторвавшись от окна, улыбнулась девочкам Альба, – Я была бы не против, если бы он значился отцом вас троих. – Тогда решено! – снова открыв писчий инструмент, подкорректировала древо Бонита, – Ну вот, совсем другой разговор! Как думаешь, у нас есть шанс ещё поговорить с сеньором Игнасио? – Если снова его отыщем, то да, – старшая Мадригаль встала, услышав название станции, – Готовы к встрече с братом? – Всегда! Нина, идём к братику! – Бонита мигом подхватила сумку, – Скорей-скорей! Альба вышла из вагона последней. Чутьё подсказывало ей, что добром это не кончится. – А вдруг он пошёл характером в меня? – шепнул ей на ухо невидимый Кроф. – Ты максимум разбавил мой мерзопакостный норов, – одними губами ответила старшая Мадригаль, глядя на коммутатор. По дороге звонил шеф. Она отбила входящий вызов: обычно это означало «Ещё не готово». Но если сбросить ещё пару раз, начнутся вопросы. И сказать бы, но… Лучше по одной стрессовой ситуации за раз. Организм и без того ослаблен от рождения Нины. Случись вот такое лет пять назад – билась бы в истерике, а сейчас уже привыкла к гормональным штормам. Вот теперь и проверим. – Я глянула карту, тут можно дойти пешком, – сверившись с Интернетом, сказала биологической матери Бонита. – Клиника на окраине города? – вздёрнула бровь Альба. – Ну как же, – девочка фыркнула, – Экологичнее. – А. Ну-ну, – пожав плечами, последовала за ней старшая Мадригаль. Кали не производил впечатление города, кардинально отличающегося от столицы. Те же небоскрёбы, та же воняющая с верхотур гидропоника, чей запах перемешивался с нотами перегретого металла и бетона. Удивительно, но даже при колумбийской жаре в подаренной Бонитой портупее было не жарко, хотя материал изделия и был похож на кожу. Возможно, эта штука сшита из чего-то порождённого даром вроде того, что достался Бон-Бон, как знать. – Всё обойдётся, – заметив, что старшая из компании энтузиастов медлит у стеклянных дверей, Бонита дотронулась до её запястья. Альба вздрогнула, но кивнула: – Пошли. Клиника не понравилась старшей Мадригаль с первого взгляда. Оформление под камень и абстрактные картины на стенах навевали ассоциацию с «Ньюборн Анлимитед». – Здравствуйте, мы к Данте, – с задорной улыбкой доложила сотруднице на ресепшене Бонита. Та, кажется, удивилась: – Я бы спросила, к какому именно, но такой пациент у нас только один. А Вы… – Я его мать, – эта фраза очень некстати напомнила Альбе цитату из одного старого фильма, только, помнится, там речь шла об отце. – О, – показав на статичный прибор для проверки родства при отказе в документах и услышав одобрительный писк, сотрудница клиники заметно оживилась, – Знаете, конечно, это не моё дело, но было бы здорово, если бы Вы навещали его почаще. Я знаю, что у Вас другой брак и ещё дети, но это бы позитивно сказалось на ходе лечения. Пусть Данте и мальчишка, и почти что совершеннолетний, но ему нужна мать… Извините, целую речь толкнула. – Да ничего, – только и могла что тупо выдавить из себя Альба, следуя за ней по коридорам. Странная смесь из негодования и раскаяния теперь плескалась по грудной клетке будто доза травматина. Выходит, Данте просто оставляют здесь и надеются, что проблема решится сама собой? – Ваш мальчик делает успехи, мы уже неделю не наблюдаем у него вспышек беспричиной ярости, думаю, экспериментальное лечение биотоками сыграло в этом не последнюю роль... – сверившись с электронной базой данных, ответствовала Альбе сопровождающая, – Странно, что он не рассказывал о сестрёнках, они милашки. Впрочем, Данте не то чтобы очень разговорчив… Погодите минутку, я приведу его с процедур, но, пожалуйста, недолго, у Вашего сына по расписанию приём лекарств, они скоро подействуют. Заходите. – Как-то… Минималистично, – высказалась Бонита, когда автоматическая дверь палаты закрылась за ними. – Тошнотворно, – выбрала термин поточнее Альба, укачивая Нину, закапризничавшую в этих кипенно-белых стенах. Помещение было практически квадратное, стол и стул – привинчены к полу, роль кровати выполнял пусть и уютный на вид, но футон. Над столом, прилепленные на скотч, размещались рисунки, выполненные либо углём, либо мягким цанговым карандашом. Птицы, насекомые, иногда – люди. Пусть изображения и были угловатыми, это только придавало им шарма. – А у него талант, – восхитилась Бонита, с немалым уважением рассматривая примеры чужого творчества. По ту сторону двери пискнула карта доступа. Вся троица обернулась. – Ну и что тебя сюда принес... – начал было долговязый подросток, но, зайдя и поняв, что не знает никого из присутствующих, несколько оторопел, – Кто вы такие? Пара секунд прошли молчании. Фото, найденное боссом для презентации, не говорило о Данте ровным счётом ничего. Он оказался довольно высоким, не меньше метра восьмидесяти, и более худым, но, возможно, в этом были виноваты лекарства. Чуть выступающие скулы и тени под глазами предавали подростку несколько трагичный вид, но телосложение и неуловимый изгиб бровей… Альбе казалось, что она увидела Крофа, только другого, молодого, такого, каким она его не застала. – Эм… Привет, – поняв, что инициатива сегодня её сильная сторона, начала Бон-Бон, – Прости за беспокойство, но мы по делу. Я Бонита, это Альба, это Нина. – Вы назвались моей матерью, – подросток не моргая глядел на старшую Мадригаль, – Вас бы не пустили без проверки. Не думаю, что есть резон подделывать документы для встречи с психом вроде меня. Выходит, Вы… Альба кивнула. – Ну надо же, – он усмехнулся, но скорее от растерянности, – Чего вам надо? Трогательного примирения? Денег? За этим тут дети? – Эй! – нахмурилась Бонита, но биологическая мать остановила её: – Я ничего не прошу и ни на что не имею права. Но я просто обязана сообщить тебе о том, какой семье ты принадлежишь. – Не утруждайтесь, – пройдя мимо них, Данте встал у стола, опёршись об него бедром, – Вы выглядите молодо. Должно быть, я был ошибкой юности. – Нет, это… – Альба отреагировала на его фразу резче, чем рассчитывала. По дороге сюда она много раз прокручивала этот диалог в голове, но слово «ошибка» рубанула похлеще топора, – Это не так просто объяснить, ведь и я, и ты, и девочки – часть одной исключительной семьи. И у каждого из нас есть дар. Данте не шелохнулся: – Дар? – Альба работает в «Ньюборн Анлимитед» и может делать дизайнерских детей без оплодотворения и зачатия, причём рожает их годовалыми. Так родились ты, я, и Нина, – пользуясь паузой, затараторила Бонита. – Чего? – на этот раз не смог сдержать удивление Данте. – А вот я умею готовить, но если я захочу, то могу превратить в парфе обычный песок, – Бон-Бон перевела дух, видимо, сказалось волнение, – Нина ещё не показала нам свой талант, но сейчас не о ней. Ты один из нас, мы уверены в этом! – Я кое-что видела, когда ты родился, – негромко произнесла Альба, заметив требующий пояснений взгляд сына, – Тень. К тебе метнулась тень. Я не знаю, что это такое было, но… – Вам показалось, – он нахмурился, но заметно задрожал. – В нашем роду было целых две заклинательницы теней, не волнуйся! – поддержала разговор Бонита, не понимая, что ситуация перестала быть стабильный. – Меня. Здесь. Лечат. От зрительных галлюцинаций и вспышек ярости, – Данте говорил медленно и с расстановкой, но между строк читалось зарождающееся раздражение, – Вот уже как пять лет. – Погоди, мы… – начала было Бонита, но старший брат буквально прошил её взглядом: – И вы с вашим рассказом о волшебной семье появляетесь только сейчас?! – Мне надо было убедиться, – с трудом произнесла Альба. – Убедиться? Да неужели? Родить и вырастить ещё двух маханутых, чтобы догадаться насчёт… Как бы это назвать? Особенности? Воздух в помещении заметно похолодел. Данте шагнул навстречу Альбе, делая упреждающий жест ладонью в сторону девочек, мол, не подходите. – Если опустить детали, то да, – не сдавалась старшая Мадригаль. Пусть Данте и был похож на Крофа, характер ему достался от матери. Разъяришься – проиграешь. – Буквально пару минут назад ты сказала мне, что видела тень аккурат после моего рождения. Или я ещё и глухой помимо того, что чокнутый? – подросток навис над ней, будучи и выше практически на целую голову. Бонита невнятно пискнула «шея», но Альба и сама видела, что замысловатая татуировка в виде сколопендры заворочалась в своих границах. – Я была истощена и теряла сознание, и думала, что мне показалось. – Что происходит? – должно быть, отведённое время вышло, и в комнату сунулся санитар, – Биометрия скакнула. Сеньора, сеньориты, вам лучше уйти. – Я не договорил, – не поворачиваясь, ответил ему Данте. – Парень, не глупи, это для твоего же бла… Чёрный силуэт настиг его на середине слова – и санитар рухнул без сознания. Нина взвизгнула. – Здесь спокойно не побеседуешь, а под честное слово меня не выпустят. Думаю, самое время сбежать, – услыхав трезвон сигнализации, принял решение парень и рявкнул, – Ананси! Тень из татуировки обозначилась окончательно, поднявшись над головой своего повелителя на добрых полтора метра и расставляя многочисленные лапы. Над острыми, словно клинки челюстями сверкали крошечные красные глазки. Сколопендра. Гигантская тень-сколопендра. В голове Альбы внезапно возник момент, когда она по наущению босса ходила на концерт классической музыки в современной аранжировке. Особенно запомнилась Ave Maria в переосмыслении ритмов электро, и именно она теперь заиграла в совершенно растерявшемся сознании. – Ананси, вытащи нас отсюда, и быстро, – Данте отвёл в сторону руку, и громадная тварь, потёршись об неё головой размером с добрый чемодан, вдруг заполонила собой всю комнату, словно взорвавшаяся бочка с нефтью. Вокруг голов всех четверых появились пузыри-скафандры воздуха, и уже неподвластные тела колонной выстроились в грудной части теневого демона. Сквозь призрачную плоть цвета колы Альба слышала приглушённые звуки выбитой двери, раскрошившихся плиток и крики людей: тварь двигалась так быстро, что многие даже не понимали, что произошло, отлетая в разные стороны словно кегли. В скорости Ананси не уступал даже «Синку», довёзшему их до Кали. А уж сила вообще не поддавалась никакому измерению: он мчался вперёд, оставляя после себя каменный щебень, будто вышедшая из-под контроля бетонодробилка с алмазным сверлом. Послушный воля хозяина демон влетел на лестницу чёрного входа, но помчался не вниз, а наверх. Когда они дружно выскочили на улицу и помчались по крышам, Альба поняла, что орёт, как и Бонита, тогда как Нина прямо-таки исходилась заливистым визгом вперемешку с хохотом. Данте сохранял гробовое молчание, и старшая Мадригаль не сразу поняла, что случилось, когда он принялся крениться набок. Ананси, лучше всех знавший своего хозяина, моментально изменил маршрут, спустившись глухой переулок по совершенно отвесной стене и только теперь выпустил горе-путешественников, которые с непривычки высыпались из его тела словно картофелины из прохудившегося мешка. Радостно было только Нине: Бон-Бон отползла куда подальше на четвереньках, зажимая рукой рот, поскольку её укачало. Ананси, уже ужавшийся, хоть и не намного, спрятал потерявшего сознание Данте в кольцах своего тела, напоминая фантасмагорического многолапого дракона, лелеющего сокровища. – Мы... не можем здесь оставаться, – уняв дрожь, проговорила Альба, – Но не похоже, что он скоро очнётся... Нина, не трогай. В руках девочки был зажат клочок бумаги, и она раздумывала, отправить ли находку в рот. – У тебя есть плюшевый ратон, отдай… Отдай, кому говорят, – только каким-то чудом выудив клочок из рук протестующего ребёнка, Альба хотела было выбросить находку в мусор, но вовремя остановилась. – Это же из комнаты Данте, – оклемавшись, заглянула через плечо Бон-Бон. – Да, – старшая Мадригаль ни за что бы не призналась себе, что ощутила стыд из-за порванного рисунка. То, что осталось на клочке, изображало композицию из баночек с таблетками и стеклянных пузырьков, наполненных бусинами. – Здесь подпись, смотри, – Бонита перевернула лист, – Ай да Нина, ай да молодец, шустрее Ананси! Решив, что обсуждение теневого демона можно отложить и на потом, Альба присмотрелась к полустёртой потными лапками Нины карандашной надписи: – «…встречи в «Ронделе», твоя П». – А у братика-то есть подружка, – захихикала Бонита. – Соберись, пожалуйста, – старшая Мадригаль понимала, что у них нет другого выхода, кроме как рискнуть, – Поищи, что такое этот «Рондель». – А, ой, точно. Один момент! Пока Бонита выясняла этот вопрос, Альба разглядывала своего первенца. Действительно похож на Крофа, но вот волосы что-то среднее: прямые аж до самых стул и начинают виться только чтобы упасть крупными колечками на плечи. А этот взгляд... Это голубое пятнышко в одном из глаз, словно частичка души её любимого. Бред. Полный бред. – Нашла! – вернувшись из своего информационного астрала, довольно прихлопнула в ладоши Бонита, – Одна проблема: далековато, хотя переулками легко доберёмся. Вот только... – она с подозрением покосилась на Ананси, – Если Данте заснул на пару часов, у нас проблемы. – Что ж, – Альба вздохнула, закатывая рукава, – Это уже на мне. Я это начала, я это и решу. – С ума сошла? Надорвёшься! – запротестовала Бон-Бон, поняв, что старшая Мадригаль хочет взять сына на закорки, – Он же больше тебя! – Ну... Когда-то и мне надо проявлять себя в качестве матери, верно? – усмешка оказалась горькой. Альбу начинало пожирать чувство вины. Но даже вина не могла помочь поднять Данте. Ананси не препятствовал её попыткам, но, сообразив, что она делает, вытянул голову, касаясь руки женщины призрачными антеннами. – Мы не навредим ему, но ты можешь помочь? Всё же к скорости теневого демона предстояло привыкнуть: просительница и ахнуть не успела, как сегментарное тело неведомым образом расплескалось по её коже, будто обвиваясь вокруг костей и мышц. – Вау, у тебя полоски появились! – голос Бон-Бон звучал скорее восторженно, нежели испуганно. Не обращая внимания на трансформацию, старшая Мадригаль сосредоточилась на основной задаче. И не ошиблась с прогнозом: Данте оказался не тяжелее плитки шоколада. – Поспешим, я не знаю, сколько Ананси может пробыть со мной в этом симбиозе, – скомандовала девочкам Альба, – Веди нас скорее в этот «Рондель»… Бонита! – А, да! Пошли, конечно, – схватив на руки Нину, указала в нужном направлении Бон-Бон, – Ты знаешь, мы особенные, и теперь, найдя друг друга, и вовсе в бегах! Правда круто? – Аха, – из Альбы против воли вылетел нервный смешок, – Да уж. Круче не бывает.