Сеющая ветер

Он снова видел себя таким, каким не был никогда: пареньком в серой руане. Но сны милостивы: если ты не можешь действовать в этой реальности, то скачешь из тела в тело. Другой облик, несколько трагичный, в теле высокого юноши, носящего чёрный жилет с замысловатой атласной вышивкой, нравился ему больше. Оба образа казались родными, но со вторым ощущалась особенная связь, будто между ними, как между технологиями начала века, размещался невидимый провод, позволявший передавать когда информацию, а когда и энергию. Данте не нравилось сравнение с пуповиной, тогда бы у образов появлялся материнский контекст, а здесь… Сны. Просто повторяющиеся сны, которые его психотерапевт рекомендовал записывать словно какой-то диковинный роман. Роман о семье, живущей среди гор, в выдуманном и при этом пугающе реалистичном городке под названием. Энканто. О семье, наделённой талантами за гранью понимания наступивших времён. Он написал четырнадцать глав. И теперь заставил себя расслабиться, чтобы узреть пятнадцатую. Оба подростка спустились вниз, ведомые восторженным криком девочки – её звали Амаранта – тут же всплыло в сознании Данте. Семья шустро стекалась на этот зов, к сверкающему пятну на стене, составляющему неотъемлемую часть их дара. Черёд Амаранты настал, и Данте чувствовал волнение даже в сердце Эрнандо. А вот и Бруно, этот странный старик. Каждый раз, глядя на седого предсказателя, Данте ощущал, что время от времени они словно снятся друг другу, но не до конца понимают, зачем и почему. В такие моменты вся эта история казалась реальной, и юноша просыпался в своей палате в холодном поту. Мадригали. Энканто. Всего лишь вычурный бред его мозга, уставшего от терапии и таблеток. Однажды сны закончатся. Быть может, этот последний. Девочка, до этого смелая и решительная, от чего-то жутко оробела перед дверью собственной комнаты. Вцепилась в платьице, пробегаясь глазами по толпе доброжелательных взрослых. Им хорошо, они уже это пережили. На секунду Данте заглянул в её сознание, похожее на истошно колотящегося об лампу мотылька, совершенно дезориентированного и при этом полного решимости всё же прорваться через этот напастный барьер между ним и тем, что казалось ему маленькой яркой луной. Чувство было невыносимым: беспомощность, тревога, ожидание. Спасение пришло оттуда, откуда не ждали. Хорхе, паренёк в серой руане, шагнул к ней навстречу, садясь на корточки и склоняясь к уху. Дар красноречия, с которым тяжело сладить, если заикаешься. Но так ли много слов необходимо, чтобы вселить уверенность в сердце ребёнка? Данте превратился в слух, готовясь скомандовать себе проснуться, едва прозвучат эти слова. Главное быстро записать их в блок внутренней памяти, и тогда этот посыл подсознания не исчезнет во тьме. «Неважно, что там. Ты это ты» – Кажется, просыпается, – заметила Бонита, помимо всего прочего успевавшая наблюдать и за братом, – Он шевелится и что-то бурчит. – Я заметила, – Альба выжидающе пригнулась, чтобы её груз в случае чего не перевесил, обрушив их обоих на асфальт, но чуда не произошло, и Данте вскоре снова обмяк, свесив голову через плечо биологической матери. – Что ж, – вздохнула старшая Мадригаль, перехватывая первенца поудобнее, – Пока победа за фармацевтикой… А мы забрались в какой-то тупик. Уверена, что мы идём правильно? – Если карта не наврала, магазин «Рондель» прямо здесь… Ага, – оказавшись во внутреннем дворике ничем не примечательного многоквартирного дома, дышащего на ладан и наверняка ожидающего сноса, Бон-Бон увидела вывеску, словно сделанную из крупных бусин. – Даже спрашивать не буду, – недоумённо проворчала Альба, стуча в дверь подвала при помощи свободного кроссовка. – Иду-иду! – послышался звон замков, и на улице показалось то, что старшая Мадригаль поначалу приняла за обман зрения. – СевенЭйч, модель «кошечка»! – не преминула восхититься Бонита, – Я таких только в музее видела! Судя по всему, звероподобному андроиду было не до неё: кошачьи уши навострились в сторону Альбы и её ноши, шевельнув каре цвета фуксии: – Да чтоб у меня сервера закоротило! Данте! Кто вы? Что произошло? Он в порядке?! – В порядке, он спит из-за лекарств. Мы можем войти? – Следуйте за мной, – выйдя наружу, буквально впихала их в помещение женщина-андроид, – Осторожно, тут крутая лестница. «Секс-бот работает в магазине фурнитуры для бижутерии» – чисто для порядка обдумала мысль Альба, оглядывая полки, ломящиеся от бисера, нитей искусственного жемчуга и искрящихся страз. – Сюда, – откинув шторку из бусин, указала на кровать новая знакомая. Судя по рисункам на стенах, Данте был тут частым гостем. – Спасибо, – Альба не без облегчения уложила сына на предложенное место, радуясь тому, что Ананси тут же покинул её тело, сворачиваясь в кольца вокруг своего господина. – Ай да многоножка, ай да хороший демон, – вдруг ласково проворковала СевенЭйч, гладя защитника по голове, – Что ж. Полагаю, вопросы есть и у вас, и у меня. Принёсшая парня троица кивнула, в том числе и Нина, должно быть, просто повторившая жест старших. – Идёмте на кухню, чтобы не шуметь здесь, – убедивший, что с Данте всё хорошо, женщина-андроид сняла с него обувь и укрыла бездыханное тело лоскутным одеяльцем, – Вот так. Спи, сокровище… А мы до сих пор не знакомы, – она выпрямилась, в знак приветствия вздёргивая рыжий хвост с едва заметной кисточкой на конце, – Зовите меня Пегги, я хозяйка этого места. Должно быть, вы успели проголодаться по пути сюда, сеньора… – Альба. Альба Мадригаль. А это Бонита и Нина. – Мадригаль? – кошачьи уши пришли в движение, – Вы сказали «Мадригаль»? Вот так чудеса! – Это что-то значит? – изумлённо спросила Бон-Бон. – Вполне возможно, но лучше пусть рассказывает Данте, – Пегги покосилась на юношу с весьма заметной нежностью, но затем, вспомнив о в гостях, дружелюбно улыбнулась, – Надеюсь, вы не откажетесь от полуфабрикатов.