Сеющая ветер

Пока микроволновка, деловито пыхтя, готовила для компании наггетсы с сыром, Пегги шустро накрыла на стол, убрав с того обрезки нитей и проволоки. Посуда была щербатая: видно, пользовались ей нечасто. – Можешь потрогать, я не возражаю, – заметив, что Бон-Бон смотрит на неё во все глаза, предложила СевенЭйч, протягивая руку, и девочка-подросток осторожно коснулась искусственной кожи, мерцающей, словно коралловый песок. Лично Альба против воли косилась на зону груди новой знакомой. Какой это размер? Четвёртый? Вроде и смирилась уже, что ничего не вырастет, и знает, что у андроидов может быть любая комплектация, а вот поди ж ты. – Они мягкие, совсем как настоящие, – проследив за её взглядом, сказала Пегги, игриво виляя хвостом. – Кхм, – старшая Мадригаль почесала затылок, – Так… откуда Вы знаете Данте? И кто вы друг другу? СевенЭйч изумлённо приподняла брови: должно быть, ей было в новинку, что кому-то из людей взбрело в голову обращаться к ней на «Вы», однако Альбе это казалось правильным. Они нашли в этом магазине убежище в самый что ни на есть критический момент, и фамильярничать только потому, что хозяйка не вела род от Евы, было более чем глупо. – Хочется верить, что я его девушка, и у меня есть, что предложить ему на восемнадцатилетие, но, – Пегги хихикнула, морща аккуратный носик, – У нас более чем высокие отношения. Даже целовать его не даёт… А Вы? – А я – его биологическая мать, – насладилась местью за отсутствие ответа на первый вопрос Альба, глядя, как тушуется собеседница. – Вы?! Ох, простите, я не… Хотя погодите, Вы же его не растили, но если… Я его обожаю, даже если Вы против, и сделаю всё возможное, чтобы Дан был счастлив, вот! – Я не имею права диктовать ему, с кем быть и как жить, – сразу же оговорилась старшая Мадригаль, – И не знаю Вас достаточно, чтобы сформировать отторжение или же приязнь. Однако я вижу, что здесь мой… сын чувствует себя в безопасности, а значит, Ваши с ним отношения весьма близкие и тёплые. – Можно сказать, мы вместе строили «Рондель», – не без гордости обвела взглядом пространство Пегги, – Данте превосходный художник, и я использую его чертежи, чтобы создавать новые изделия… А, вот, – порыскав на одной из полок, женщина-андроид положила на стол фантастически красивую брошь в виде цикады, переливающуюся от пайеток и гранёных кабошонов. – Это братик сделал? Какая красота! – выдохнула Бонита, следя, чтобы произведение искусства не отправилось на дегустацию к Нине, – Так, погуляй немного, у меня скоро коленки продавятся. Спущенная на пол девочка, и не думая капризничать, отправилась на поиски приключений. – Угощайтесь, – вывалив наггетсы на большое блюдо, поставила их в центр стола Пегги, – Очень рада, что познакомилась с другими родственниками Дана. А Ананси вас не напугал? Он только выглядит грозно, на самом же деле этот демон ласковый, словно шёлковая лента... Надеюсь, Вы отдали Данте на усыновление не из-за этого? – Мне было тринадцать, – подняла брови Альба. – Оу… – кошачьи уши отогнулись в извиняющемся жесте, – Так значит, у вас встреча семьи в связи... С чем, кстати? ДЗЯНЬК! – Классика, – поняв, что Нина до чего-то добралась, вскочила Альба. – Дурные микросхемы, – ругнулась сама на себя Пегги, следуя за гостями, – Я была уверена, что там ничего не бьётся, но… О… Все трое остолбенели на входе в торговый зал магазинчика. Добычей Нины стала баночка блёсток, но внимание взрослых привлекло не это. Девочка сидела на полу, тогда как содержимое расколотой склянки вращалось между детскими ладошками, словно маленькая золотистая галактика. Фиолетовые глаза довольно мерцали. – Я уберу осколки, меня не так-то легко порезать, – СевенЭйч шагнула вперёд, чем привлекла внимание ребёнка, и танец блёсток резко изменился, слепившись в три фигурки, одна из которых, судя по всему, принадлежала самой Пегги. – Это же… – женщина-андроид снова замерла. Блёстки отыгрывали сценку: вот двое мужчин пристали к ней, и пусть сюжет не сопровождался звуком, было заметно, что они скандалят. Фигурка пятилась, тогда как молодчики напирали, и в тот самый момент, когда ситуация грозила перерасти в критическую, между ними оказались Данте и Ананси, прогнавшие хулиганов прочь. – Всё было точно так. До чего жаль, что я не умею плакать, – СевенЭйч приложила ладонь к щеке, всё же убирая осколки и осевшие блёстки, – Погодите. А как мелочь это сделала? – А я могу превратить наггетсы в стейк вагю, – как бы невзначай заметила Бонита. Пегги медленно встала, шевеля ушами: – Выходит, вы… Волшебное семейство Мадригаль? Альба утвердительно кивнула. – Тогда… – вернувшись в комнату и заботливо подоткнув одеяло под Данте, а также погладив широкий лоб Ананси, Пегги отодвинула несколько норовистую дверцу винтажного шкафа и протянула гостям толстую тетрадь в бордовой обложке, – Дан хранит это в электронном виде, а я переписываю, поскольку мне нравятся его сны. – Мадригали? Он видит сны о Мадригалях? – осторожно предположила Бонита, очень вовремя предотвращая ещё одну попытку Нины стащить банку с блестяшками, на этот раз со стразинками. – У вас тоже что-то есть? – оживилась Пегги. – Вырезки из газет и всякое такое, – поделилась Альба. – Обмен? – улыбнулась СевенЭйч, – То есть я хотела сказать, что если этого вопрос только вашей семьи… – Думаю, учитывая, как ты заботишься о Данте и его творчестве, тебя вполне можно считать частью семьи, – не стесняясь, мягко сжала ладонь Пегги Бон-Бон. – Странно, – доставая папку, в встрепенулся Альба, – За всё время, что мы здесь, у меня не прошло ни одного звонка от босса. – Ох, боюсь, мы знаем друг друга не очень хорошо, – СевенЭйч игриво прикусила кончик собственного хвоста, – Учитывая, что Данте часто прятался здесь, когда его, как я теперь знаю, приёмные родители разводились, я установила в «Ронделе» глушилки всех сортов. Надёжнее только в свинцовом гробу, и пока вы здесь, внешний мир не видит и не слышит вас. Так что отдыхайте сколько понадобится… О, значит, Мирабель Мадригаль и в правду существовала? Надо же, именно так я её и представляла во взрослом возрасте, она мой любимый персонаж, смелая и решительная… А фото её мужа Бруно у вас нет? – Увы, – заметно погрустнела Бонита, отодвигая опустевшую чашку от наггетсов. – Ну это поправимо, – загадочно подмигнула Пегги и снова куда-то отошла. На этот раз в её руках оказалась папка с держателями-резиночками, – Здесь некоторые наброски Данте по мотивам его снов, и Бруно тоже есть. Момент... А. Вот он. И молодая Мирабель. – Они красивая пара, – невольно восхитилась Альба, пока Бон-Бон принялась за чтение рукописи. – Не дело им валяться где ни попадя, – Пегги постучала по разъёмной спирали папки Альбы, намекая на свободные листы, – Как насчёт сделать единый монументальный труд с картинками, вырезками и прочим? Вот Дан удивится, когда оклемается! Подумать только: вся история его рода! – Я не уверена, что после всех этих лет между нами сложатся хорошие отношения, – потёрла предплечье Альба. – С Вами, может быть, и нет, но девочки, и уж тем более ваши общие предки точно ни при чём, – резонно, пусть и не слишком деликатно высказалась СевенЭйч, в очередной раз освобождая стол и доставая невесть откуда взявшиеся скотч, дырокол и ножницы, – Давайте сделаем что-нибудь прекрасное, а дальше пусть нас догоняет хоть Дан, хоть целый мир.