Сеющая ветер

Даже не подозревая о том, что тоскует по неизведанному, Данте в полудрёме представлял себя свернувшимся в утробе матери. Лекарство, наматывающее круги по кровотоку, постепенно всасывалось в ткани и готовилось покинуть его навсегда, но уже чем-то другим, невнятной смесью продуктов полураспада, перед этим оставляя невнятный подарок. Память Данте была собранием осколков, когда острых, а когда и обкатанных, словно побывавших в шлифовальной машине. Некоторые фрагменты были столь малы, что могли всплыть только на границе между дрёмой и пробуждением. Как сейчас. Данте раньше не задумывался о том, каким было его первое воспоминание, но теперь оно вдруг попалось под руку. Наполовину чёрное, наполовину белое. Хаос и покой. Сколько ему было? Год? Полтора? В белом не происходило ничего особенного, он словно отдыхал в каком-то помещении, чистый и накормленный. Ананси уже был с ним, прятался за ушной раковиной, и только благодаря ему в этой пустоте не хотелось плакать. А что же было до этого?.. Юноша нахмурился во сне, и его ручной демон переменил положение сегментов тела, думая, что хозяину стало неудобно. Хаос. Чёрная часть. Ненастье. Он, голодный и грязный, в каких-то липких ошмётках, на деревянных половицах, занозистых и затёртых до такой степени, что не видны даже годовые кольца. Ананси под рукой, ластится – ему по нраву тьма и непогода, а рядом... Совсем девчонка. Хрупкая и напуганная. Карие глаза кажутся практически чёрными. Её грудь измарана тем же, в чём он сам. Солоноватый запах. Кровь? Ихор? Кто она? А дальше – белое. Резко. И без объяснений, как и положено ранним воспоминаниям. Не без усилий заставив веки подняться, Данте некоторое время соображал, где находится. Это что, «Рондель»? А как же больница и эта женщина с двумя детьми? Приснилось, что ли? – Пег. Пегги, ты здесь? – точно зная, от кого можно получить объяснения, крикнул в сторону бисерной занавески Данте. – Здесь, сокровище! – тут же последовал ответ, – Завтрак в постель? Чего погорячее? – Яд, пожалуйста, – фыркнул юноша, отвечаю на их старую шутку, и только сейчас увидел, что на нём больничная форма. А. Выходит, не приснилось. – Пег, ты там одна? – пусть надежда и была весьма призрачной, но спросить всё же хотелось. – Эм… Нет, дорогой. Ждём, пока ты выйдешь. У нас сюрприз. – Как ты себя чувствуешь? – кажется, этот голос принадлежал старшей девочке, Боните. Эта… которая назвала его матерью, хранила молчание. – Всё в порядке, только переоденусь и выйду, – счёл нужным ответить Данте, аккуратно поднимаясь с кровати. Благо, у него тут была сменная одежда. – Ой, как мило, – довольно прищурилась Бон-Бон, увидев его в новом образе. – Я здесь не задаром живу, – с ворчанием пожал плечами Данте, подправляя футболку с принтом магазина, – А чего вы тут собрались как ведьмы на шабаше?.. Это что, моя рукопись? – Ты должен это увидеть, – убрав пресс-папье с обложки, Альба подвинула парню папку. Вместо этого Данте уставился на молодую женщину, а затем негромко подытожил: – Да, это ты. Я тебя помню. Старшая Мадригаль удивлённо приподняла брови: – Помнишь? – Да. Должно быть, это был момент моего рождения, – с этими словами он перевёл взгляд на папку. Альба взглянула на Пегги. Та изобразила рукой знак «ОК», мол, дайте ему оклематься. – Я ещё не начинала редактировать, тут должен быть был быть разворот, – решила прервать молчание Бонита, показывая брату лист бумаги, – Работаю над семейным древом. Не успела прочесть всё, в голове сумбур. Извини что взяли записи без разрешения. – Я так полагаю, вам их кое-кто сплавил, – с намёком произнёс Данте, глядя на Пегги. – Ты же всё равно меня любишь, верно, дорогой? – ничуть не смутилась СевенЭйч. – Время уже не отмотаешь, так что... – парень взглянул на схему Бониты, а затем молча вытянул чистый лист, чёткими и выверенными движениями перерисовывая начинания сестры. Застопорился только на потомках Нура и Жози, и, чуть подумав, поставил в пустых окошках значки пола: – Вот. Кажется, никого не забыл. – Нас, – намекнула Альба. – Да, – юноша снова поднял на неё глаза, принимаясь вычерчивать ветвь от Эрнандо, – Нас у тебя трое, или я чего-то не знаю? – Вас у меня трое. Но если собрать тех, кого я выносила за семнадцать лет, понадобится лист побольше. – Насколько больше? – Почти на две сотни. Пегги испуганно ахнула, но шустро прикрыла рот: – Простите, не сдержалась! – С такой плодовитостью всё древо перекосит, – Данте сделал всё возможное, чтобы не выказать никакой реакции, – Хватит и нас... Выходит, мои сны – не галлюцинации? – У меня есть идея, что вы с Бруно связаны, – Бонита изобразила то, что хотела сказать, сводя и разводя указательные пальцы, – Ну, знаешь, как в квантовой физике, когда место и время не имеют значения. – Занятно, – не найдя свободного стула, Данте ловко подхватил на руки Нину, садясь на отведённое ей место. Игравшая с цепочками из страз девочка очень удивилась, но, решив, что так даже уютнее, продолжила теребить бижутерию, с комфортом устроившись на коленях у брата. – Кажется, я забыла про один заказ, – вдруг встрепенулась Пегги, – Пойду доделаю, а то будет неловко перед покупательницей. Бонита, хочешь со мной? – Ой, да, очень! – покосившись на процедуру «гляделок» между Данте и Альбой, тут же встала следом за ней девочка-подросток. – Славненько, – почти что пропела СевенЭйч, проходя к прилавку, – Где же он… А. – Я думала, это только предлог, – шепнула Бонита, глядя, как Пегги достаёт из ящика увесистый пакет тёмно-синего бисера. – Это совпадение, но, как по мне, весьма удачное, – женщина-андроид вытащила из-под прилавка широкий лоток наподобие тех, куда кладут хирургические инструменты, а также три баночки, выстроив их шеренгой возле пакета. – Тебе помочь? – вежливо назвалась Бонита. – Это хлопотное и весьма нудное занятие для человека, так что можешь просто посидеть рядом или погулять по залу. – Пожалуй, останусь тут, – решила не отходить от новой знакомой Бон-Бон, – Пегги, а… Как думаешь, они будут ругаться? – А Данте уже быковал? Ну знаешь, – СевенЭйч оторвалась от высыпания бисера, – Когда он подходит и будто в ноздри заглядывает. – Думаю, было, – с трудом заставила себя не хихикнуть Бонита. – Тогда уже всё в порядке, не волнуйся. Но, возможно, это затянется... Так, не пугайся, – из запястья женщины-андроида внезапно показались тонкие гибкие усики, похожие на рыбьи кости, и, словно оценив фронт работ, принялись шустро перебирать бисер. – Видишь ли, дешёвый материал не бывает откалиброванным, и это сказывается на готовом изделии: то игла застрянет, то поделку перекосит, – пояснила Пегги, складывая пару щепоток в нужную баночку, – А дорогое может позволить себе далеко не каждый. Вот я и сортирую бисер за небольшую плату, используя кое-какие модификации. – Очень круто, – по меркам Бониты баночки заполнялись с какой-то воистину фантастической скоростью. – Это автоматический режим, ничто не мешает мне разговаривать, – намекнула Пегги. – Я молчу не из-за этого, а потому, что выглядит залипательно, – призналась девочка, глядя, как тает бисер в пакете. – Могу представить... Так и что дальше? Поедете искать Энканто? – Энканто? – Ага. Раз семья реальна, то и Энканто тоже не выдумка. Но путь ваш будет пролегать через леса и горы. Впрочем, – закончив с наполнением одной баночки и поняв, что больше туда не помещается, Пегги наклеила на склянку этикетку, написав серию арабских цифр и добавив римскую «I», что, должно быть, означало оттенок цвета и сорт, – С умением делать еду из ничего и теневым демоном, бегущим без устали, это уже не кажется невозможным. – Думаете, Данте согласится путешествовать с нами? – Разумеется. Он не из тех, кто картинно упирается, а потом ждёт, чтобы его уговаривали... Что такое? – Мои родители, – лицо Бониты наполнилось сожалением, – Пусть Альба и моя настоящая мать, но я люблю свою приёмную и семью. – Они знают, где ты? – повернула в её сторону ухо СевенЭйч. – Нет, я соврала, что осталась ночевать у подруги… Как я объясню им, где я и что происходит? – Ты не должна делать это одна, – хвост с кисточкой вильнул в сторону занавески, намекая на Альбу, – Это и её ответственность. Полагаю, ей есть, что сказать, когда она вылезет из скорлупы. Во всех смыслах. – Как я поняла, у неё мерзкий босс, – Бонита опустила взгляд на сложенные на коленях руки. Даже не осознавая этого, девочка сцепила пальцы в столь плотный замок, что они побелели. – Может она и старше, но тоже боится. возможно, ещё больше чем ты. Я понимаю, пусть никогда и не принадлежала к роду человеческому, – кажется, последнее утверждение вызывало у Пегги грусть, – Но и бежать без оглядки тоже не вариант. Так проблем не решить, согласна? – Более чем. Бонита вздрогнула. Альба подошла к ним просто невероятно тихо, но весь её вид выражал решимость: – Пегги права. Достаточно бегать. – На меня не смотри, – увидев ищущий взгляд сестры, смахнул занавеску Данте, – Психи со стажем с трудом убеждают других, что они не психи. Особенно если вдруг решили направиться в чащу леса, движимые собственными снами. – Считаю, это уважительная причина, – поддержала своего парня Пегги. – Раз так, – Бон-Бон перевела взгляд на биологическую мать, – Выйдем, решим свои вопросы, а затем двинемся на поиски Энканто? – Да, – не удержалась от улыбки старшая Мадригаль, – Сначала вопросы, а потом Энканто.