Сеющая ветер

Альба давно знала, что желание напиться до беспамятства максимально проявляет себя именно когда требуется сохранять кристальную трезвость. После переговоров с боссом и родителями Бон-Бон она надеялась хотя бы на недолгое, но одиночество, однако, поднявшись по пожарной лестнице на крышу дома, где располагался «Рондель», застала там Пегги. Хотела было незаметно спуститься обратно, но поздно: одно кошачье ухо уже повернулась в её сторону. – Момент, – женщина-андроид подошла ближе, подавая ей руку, – Тут стервозная верхняя ступенька, лучше перешагнуть. – Спасибо, – приняв её помощь, Альба подошла к парапету, оглядываясь. Гидропоническая установка на этой крыше была старого образца и уже давно завяла, оставив после себя сухие стебли и бурую воду, в которой изо всех сил стремились выжить личинки комаров. Бесполезно. Инсектицидный раствор не даст им даже окуклиться. – Однажды получится, – проследив за её взглядом, хмыкнула Пегги, – Я не вмешиваюсь, слежу чисто из интереса. Постепенно раствор испаряется, с неба поступает свежая вода, и однажды эти контейнеры станут прибежищем жизни... Могу я поинтересоваться, с кем ты периодически переглядываешься? – А... – это было столь неожиданно, что Альба растерялась. – У него или у неё есть имя? – нисколько не тушуясь от проявленной вольности, спросила СевенЭйч. – Кроуфорд. Кроф. А что, ты встречалась с другими форсерами тульп? – Не-а, но повидала достаточно людей, которые таким образом преодолевали собственное одиночество. Они – и ты в том числе – характерно двигают глазами и головой. – Понятно. Не думала, что это заметно, – сложив локти на парапет, вздохнула Альба. Разговоры вымотали её, и, поскольку Пегги сочла нужным помолчать, случившееся можно было кое-как, но уложить в голове. Мать Бониты ответила на звонок практически в истерике: оно и понятно, ведь согласно данным спутника, её дочь переместилась на многие километры от дома. В этом разговоре Альба скорее держала оборону, ограничиваясь весьма и весьма скудным набором слов. В голосе её собеседницы сквозил гнев и бессилие: действующий закон признавал приоритет биологического родителя по части общения. Сложно было убедить в том, что Альба не собиралась забирать Бониту насовсем. Благо, ранее, чем разговор превратился в ток-шоу со скандалом, вмешался отец Бон-Бон, и вопрос каким-то чудом удалось уладить, конечно, не без упоминаний адвоката и уверений в том, что ребёнок вернётся в школу аккурат к началу нового учебного года. Гораздо больше осадка оставила разговор с боссом. Не зря же говорится: не бойся собаки что лает, бойся той, что молчит да хвостом виляет. Голос потёк из ретранслятора, словно ядовитая змея: – И чем же там занимается моя совушка? Вот здесь нужно было идти в атаку. От таких лучше защищаться, нападая. – Я налажала, – и раньше, чем собеседник смог что-то ответить, продолжила, – И беру отпуск. – Совушка, совушка, – он покачал головой с видом разочарованного в своём чаде благодетеля, – Можно же было сразу сообщить, а ты куда-то побежала, смотрю. Я разволновался. Давай так: я дам тебе отпуск, а ты отдашь мне малышку. Кстати, могу ли я на неё взглянуть? – Нет. На оба пункта, – старшая Мадригаль вдруг почувствовала, как шевелятся волоски вдоль её позвоночника. – Да ты что, Альба, – холоднокровие вдруг изменило боссу, и из-под маски дружелюбия показался бесжалостный интеллект, готовый почти на всё ради прибыли, – Уж не решила ли ты стать – ха-ха! – заботливой мамочкой? Брось. Ты же не умеешь обращаться с детьми. Кто угодно, но не ты. Обернись: ты сейчас в какой-то трущобе, разве же это подходящее место для ребёнка? – Думаете, нам всем сладко живётся в приёмных семьях? – в разговор внезапно вмешался Данте. На этот раз брови босса приподнялись: – Вот так-так. Совушка, как это понимать? Ты что, собираешь армию? – Я имею право видеться с ним и с ещё одной моей дочерью, твоё счастье, что я сама уладила все эти вопросы, – воспользовавшись эффектом неожиданности, снова заговорила Альба, – Младшая девочка остаётся со мной. Заказчики застрахованы и знают о рисках. Уверена, ты и армия твоих прихлебателей уладит этот вопрос. – Если ты намерена вот так взять и бросить меня, то… – То что? – лучшая сотрудница «Ньюборн Анлимитед» коварно прищурилась, – Накажешь меня? Найдёшь и убьёшь? Вряд ли, я тебе нужна, ты боишься, что я могу не вернуться, а что ещё хуже – пойти если не к юристам, то в газеты. Рассказать, сколько их детей я выносила и родила. Я помню всё. Каждого. Всех заказчиков. Думаю, они не больно-то обрадуются, если они узнают, как именно и от кого появились на свет их дети. Я уж и не говорю о нарушении моих прав, ведь я столько лет пахала на тебя день за днём, месяц за месяцем. – Послушай… – Нет это ты послушай. Я знаю, сколько ты кладешь в карман и сколько по факту платишь мне и остальным суррогатным матерям. Если я захочу истребовать от тебя материальную и моральную компенсацию, поверь, я куплю весь «Ньюборн Анлимитед» с потрохами! Босс перестал пытаться возражать, и лишь шумно дышал. Альба прежде никогда не показывалось ему с такой стороны, и теперь ситуация была патовая. – Чего ты хочешь? – наконец произнес он как можно спокойнее. – Я уже сказала. Я и мои дети путешествуем в земли наших предков. Младший ребёнок остаётся со мной. Как только я закончу с этим вопросом, мы поговорим о новых условиях моей работы. Всё же я теперь мать, мне понадобится более гибкий график. И да, – её взгляд снова стал грозным, – Даже не думай и посылать за мной своих псов. Никаких подковёрных игр, никаких интриг, иначе я пропаду в такой чащобе, что ни одна собака не отыщет. Это понятно? – Какова гарантия того, что ты не обратишься в суд и газеты? – он подправил галстук. Альба ликовала: это было туше. – Моё честное слово. Ему можно доверять, ведь я терпела твой произвол долгие годы. – Раз так, делай что должен, мы уладим вопрос с заказчиками и будем ждать твоего возвращения, сов… Альба. Молодая женщина отбила звонок, бессильно попятившись. И вдруг ощутила бережное прикосновение к плечам: Данте. – Ты отлично держалась. – Я хорошо изучила этого монстра за те семнадцать лет, что он меня эксплуатировал, – в голосе Альбы не было гордости, лишь усталость, – Возможно, я бы никогда не решилась на такое, не стой кто-то у меня за спиной. – А ты... – парень помешкал, – Ты правда помнишь всех детей, которых родила? Лучшая сотрудница «Ньюборн Анлимитед» улыбнулась: – Да. Правда, не ручаюсь, что узнала бы кого-то из них в толпе, но имена и момент рождения всегда со мной. Это как… Поэма. – Прочти пару строк, – заинтересовался юноша. – Хорошо. Данте, – она выдержала паузу, – Иньес. Томас. Доминик. Роса. Кармен. Франсиска. Альвара. Тереза. Хавьер. Анхела и Пилар, двойняшки. Мануэль. Рауль. Мария. – Всё-всё, верю, – Данте даже стёр испарину со лба, – Что-то мне нехорошо. – Настолько впечатляющий список? – Альба хотела было пошутить, но тут поняла, что дело в синдроме отмены: старший сын при всём желании не мог на раз два избавиться от действия препаратов. – Ох ты ж, – словно чуявшая такие моменты Пегги тут же подлетела к Данте, беря его под руку, – Идём, я тебя уложу. – Сам дойду… – пробормотал юноша, но это была всего лишь бравада: дрожь захватила даже его колени. – Да-да, в следующий раз обязательно дойдёшь, – и не подумала спорить с ним СевенЭйч, заводя парня в комнату. И вот теперь, споив ему какой-то отвар и убедившись, что её ненаглядное сокровище уснуло, Пегги составляла компанию Альбе. Они всё же решили перейти на «ты», и теперь чувствовали себя комфортнее, ведь стрессов хватало и без официоза. – Кроф был твоим? – решив, что паузу затянулась, решила развить тему СевенЭйч. – Разве что в моих мыслях, – временно отвлёкшись от предстоящего пути, всё же ответила Альба. – Вы с ним спали? – Ха, – молодая женщина взъерошила короткие волосы на виске, – Тот же ответ. Даже если бы возраста и желания совпали, моё тело весьма отличается от привычного. – Женское тело – настоящее роскошество по части ощущений, – Пегги подошла ближе, скользнув хвостом по ногам Альбы, – И теперь мне любопытно. – Даже не думай. – А то что? – её нос был совсем близко, а дыхание отдавало мятой. – А то нарушишь закон Азимова. – Правда? – Пегги прищурилась, – Я не намереваюсь причинить тебе вред. А приказам я уже не подчиняюсь. – Тогда, – понимая, что это какая-то изысканная форма проверки, Альба не моргая уставилась в имитацию человеческих глаз, – Ты, как существо свободной воли, неволишь меня и делаешь выбор в пользу действия, не интересуясь моим мнением. Выскочившие было тонкие усики на запястьях СевенЭйч втянулись обратно с мягким «вжу»: – Выходит, ты его любила. – Выходит, что так. – И ты предпочитаешь хранить ему верность, пусть даже это бессмысленно? – Да, – Альба и сама никогда не задумывалась об этом. – Таковы все люди, – женщина-андроид облизнула нос, полулениво потягиваясь. Альба поёжилась, уловив волну мускуса: СевенЭйч имели огромную власть над теми, кто попадал в их сети, особенно если сами этого хотели, – Вы стремитесь действовать логично, а сами иррациональны. – Это плохо? – Это завораживает. Это то, что я стремлюсь понять, – она небрежным жестом подправила лямку где-то под своей коротенькой блузкой, завязанной чуть выше пупка, – Мы, СевенЭйч, не считаемся людьми, не считаемся животными. Мы лишь навороченные игрушки, не более того. Так почему когда-то давно у меня был клиент, который пришёл всего раз, а потом лил горькие слёзы, причитая, что изменил жене, умершей целых восемь лет назад? Альба промолчала, давая ей выговориться. – Я не причинила ему вреда, но он плакала и трясся, будто сумасшедшей. Я растерялась. Я никогда не видела человека в таком отчаянии. Даже биометрию сняла: его тело не отвергло ни моих ласк, ни мои феромоны. Но где-то вот тут… Или тут, не знаю, – Пегги с усмешкой постучала себя сначала по лбу, а потом по груди в области сердца, – Он любил. С тех пор я не могла нормально функционировать. Я искала то, что было у него. И вот наконец нашла. – Данте? СевенЭйч улыбнулась: – Он не реагирует на мой флирт. Я для него не объект. Не игрушка. Он первый, кто увидел во мне человека. Заботился обо мне. Защищал. И сейчас продолжает. Так что, – она достала из набедренной сумочки ключ-карту, тряся её в воздухе, – Я отправляюсь в путь вместе с вами, и если окажется, что где-то там есть место, подходящее для Дана, я без раздумий останусь с ним! – Простите, – долетел до них со стороны лестницы тихий голос Бониты, – Не хочу прерывать ваш час откровений, но я не могу уложить Нину. Я уже спела все колыбельные, что знала, но она знай себе играет со своим даром. Ананси пляшет на стене, изображая разных зверушек, а она делает их из микробисера... Прости, Пегги, но она заистерила, пришлось взять кое-что из твоих запасов. – Нормально, лишь бы с ума не сходила, – непринуждённо замахала ладонью СевенЭйч, – Альба, как оцениваешь свои шансы?.. На меня не смотри, моя модель андроида сопровождает лишь процесс, а не результат. – Как тонко, – пробурчала старшая Мадригаль, спускаясь с крыши и заходя в отведённый ему уголок. Нина обрадовалась её появлению. Сиреневый микробисер между её ладошек тут же сложился в равностороннюю «Y». – Она всем такие придумала, – шепнула биологической матери Бонита, – Когда я подхожу, возникает ложка. – А у меня кошечка, – не без гордости заметила Пегги. – Значит, так, малая, – Альба села напротив ребёнка, стуча ногтем по подносику, который хозяйка магазина отвела для развлечения маленькой посетительницы, – Бисер – на место. И я знаю один – только один детский стишок, и если после него ты не заснёшь, пеняй на себя. Всё ясно? Крохотные бусинки тут же вернулись на место, а фиолетовые глаза выжидающе уставились на Альбу. Та откашлялась, затем без единой модуляции в голосе провозгласила: – «Членистоногий хищник штурмует водосток. Обильные осадки! Его унёс поток! Звезда простимулирует осадков испаренье, Членистоногий хищник продолжит восхожденье». Было непонятно, кто растерялся больше – ребёнок или же случайные зрители, но тут Нина заливисто фыркнула, захлопав в ладоши. – Шикарно, – Альба сунула малышке в руки купленного в Чапаррале плюшевого ратона, – А теперь живо спать. Стоило молодой женщине подняться, как Нина протянула к ней ручки с призывным хныканьем. Альба вздохнула с видом раба, проданного на сахарные плантации, но всё же уложила ребёнка с собой. Сейчас было не до капризов, ведь недоверчивый к миру разум старшей Мадригаль призывал выдвинуться завтра как можно раньше. А для этого требовалось хорошенько выспаться.