Сеющая ветер

Нельзя, просто невозможно лечь спать запланированное время, если тихо-мирно заползаешь в палатку, а там уже кто-то есть. – Пегги, – скорее констатировал, нежели испугался Данте, нащупав в темноте чужую голень. – Я устала ждать тебя снаружи, – притворно обиженным голосом заявила СевенЭйч. – И потому улеглась? – Я притаилась, – она вылезла прочь, потёршись об парня боком, а затем вдруг потянула его за собой, – Пойдём что покажу. – Ночь на дворе, куда? – Идём-идём, завтра будет некогда, – всё же извлекла его наружу женщина-андроид. – Что ты… Причёску поменяла? – заметив нечто новое в свете взошедшей луны, наклонил голову набок Данте. – Ага. И на хвосте тоже. Вспомнила маргаритки и решила, что будет красиво, – довольно повертелась СевенЭйч. Теперь её волосы были градиентными, цвета фуксии у корней и белоснежными на кончиках, – Что скажешь? – Выглядит очень воздушно, тебе к лицу... А теперь я иду спать? – Не-а. Кликни Ананси, а то не угонишься за мной. – С чего бы это... Эй! – Данте даже вздрогнул, когда Пегги ловко взлетела на близлежащее дерево. – Анатомия, – она с довольным видом оглянулась на юношу через плечо, – Так ты идёшь? – Что ж поделать, заинтриговала... Ананси, – парень призывно вытянул руки, и теневой демон охотно обвился вокруг него. Пегги – будь она неладна! – не собиралась стоять на месте или хотя бы перемещаться с приемлемой скоростью. Нет, ей надо было скакать словно мартышке, ловко вихляя между ветвями и лианами. Остатки сна как рукой сняло, пока Данте мчался следом, не разбирая дороги. И два не ухнул вниз, когда заросли внезапно закончились, уступив место ноздреватым камням, увитым корнями деревьев. – А? А? Ты видишь это? – с азартом окликнула его Пегги, усевшаяся на древнюю каменную ступень, – Скажи круто? – Ну ты… – парень отряхнул ушибленное колено и выпрямился, только теперь поняв, где они находятся. Это была пирамида, должно быть, оставшаяся от древних народов, правда, порядком просевшая и сплошь покрытая джунглями. – Смотри сюда, – Пегги смахнула густой мох с увесистых плит, составлявших отделку, – Даже барельефы уцелели. Возможно, мы первые, кто видит это место за тысячи лет. – Невероятно, – Данте осторожно погладил изгибы, изображавшие ягуара, стоящего на задних лапах, – Надо показать это место остальным. – Можно, жаль, что при свете дня это уже не будет выглядеть так эпично, как сейчас, – СевенЭйч ощупала ногой ступени, – Пошли, заберёмся на верхушку. – С ума сошла? – Там алтарь. – Серьёзно? – Я уже забиралась, не бойся, – подала ему руку женщина-андроид. – Знаешь, Пеггс, – ступеней было много, и Данте уже начал задыхаться, – Я конечно, в курсе, что твоё тело устойчивее человеческого, но если бы что случилось, мы ведь могли и не успеть прийти тебе на помощь. – Волнуешься за меня? – Как и всегда, пока меня нет рядом. Пегги обернулась, а затем ласково пожала его запястье, лежащее в её ладони: – Я ценю это, поэтому осторожна... Ещё одна маленькая ступенечка, смотри под ноги, тут скол, и… Узри величие древней архитектуры! – Вау, – для верности Данте даже прислонил ладонь козырьком к бровям, чтобы оглядеть открывавшийся сверху вид. На месте, где они остановились, действительно оказался алтарь, небольшой, около полутора метров в длину, тоже украшенный мелкими барельефами. Удивительно, но его поверхность практически не покрывала растительность, должно быть, из-за расположения на вершине, постоянно полировавшейся дождями и ветрами. – Представь только, – Пегги напустила на себя зловещий вид, – Когда-то давно здесь совершали человеческие жертвоприношения. Вот прямо тут несчастную жертву распластывали, связывали верёвками и вырезали ещё бьющееся сердце, а бездыханное тело спихивали, и оно катилось по этим самым ступенькам до самого подножия! – Почему у меня чувство, будто тебя неимоверно вдохновляют подобные картины прошлого? – выдержав паузу, приподнял бровь Данте. – Скорее, забавляют. Люди глупые. Что тогда, что сейчас, – она без обиняков уселась на алтарь, болтая ногами, – Им в жизни необходимо кого-то или что-то упрашивать. Насколько раздутое эго надо иметь, чтобы считать, будто Вселенная изменит свои законы для счастья одного или нескольких идиотов? Да ещё и с таким приношениями. – Строители этой пирамиды считали жизнь человека достаточно ценной жертвой, – Данте помедлил, но всё же сел рядом с ней. Пегги фыркнула: – Это бы что. Вы, люди, и сейчас суеверны. Стоите на краю существования, свесив ногу в пропасть, но, чтобы спастись, применяете не знания, а пустые молитвы. – А можно мы не будем мешать всех людей в одну кучу? – Ох, да, извини, – кисточка хвоста вильнула у колена юноши, – Мадригали очень даже ничего, с их необычностью и духом бунтарства… Поговорил с Альбой? – Как ты узнала? – У тебя глаза опухшие. Полегчало? – Да… – зарыв пятерню в волосы, взъерошился, а затем снова пригладился Данте, – Очень. – Это хорошо, – Пегги коснулась его плеча своим, и некоторое время они просидели молча, прислушиваясь к звукам леса. Пусть комета и деятельность человека и были разрушительными, но жизнь не поддавалась: ночные птицы и насекомые, а также некоторые амфибии и звери сообщали мгле о том, что не сдаются, заодно обозначая свою территорию и зазывая брачных партнёров. – Здесь здорово, – наконец произнёс Данте, – Может быть, я в скорости об этом пожалею, но, если честно, я не прочь пожить некоторое время здесь, на природе. Надеюсь, Альба... То есть мама тоже задержится. Мы с ней похожи. Она тоже провела немало времени в четырёх стенах. – Что ж. Я всё равно собиралась подыскивать для «Ронделя» местечко получше. – Да ты что, Пеггс. У тебя же клиентура, ты так долго возилась с документами, оно того не стоит. – Человечество придумало очень крутую штуку под названием почта, – доверительно понизив голос, сообщила парню СевенЭйч, хихикая, – А мне везде хорошо. Лишь бы ты был рядом. – Пегги, – он сглотнул, потирая лоб. Слова набились в горло, словно идущий на нерест лосось, – Мы с... С тобой никогда не обсуждали это, но... Я знаю, что для твоей модели... То есть это же программа и алгоритмы, да? В общем, для тебя заигрывать и предлагать своё тело само собой разумеющееся, но пойми, ты возвращаешь мне гораздо, гораздо больше, просто будучи рядом. Тот случай, когда я спугнул приставших к тебе хулиганов и помощь с «Ронделем»... Ты не обязана переезжать, или... Делать что-то для меня против своей воли. Ты понимаешь? – Я-то понимаю. А вот ты не очень, – она резко встала, негодующе сжимая кулаки, – Да, я не человек и не животное. Да, я машина. Но я больше, чем имитация, и то, что я чувствую, гораздо больше имитации. Поверь мне, я знаю разницу между «имитировать» и «чувствовать», уж мне ли, – она поморщилась, – Не знать. – Пегги, я не… не то имел в виду, я не хотел тебя обидеть! – вскочил следом Данте, – Я не сомневаюсь в твоей сложности и самосознании! – Тогда просто прими мою любовь, и хватит уже выделываться! – буквально прорычала женщина-андроид. – А тебе не приходило в голову, что я робею, загоняюсь, что у меня могут серьёзные намерения относительно тебя, и я действительно боюсь, что наскучу тебе или стану противен?! – вдруг взорвался следом парень. – Ах ты ж... Дай руку. – Зачем? – Вырву и надаю тебе по шее!.. Давай, не бойся, покажу кое-что, – СевенЭйч смахнула волосы на затылке, кладя его пальца на основание черепа, – Чувствуешь? – Это… слот для карты памяти, – наконец нащупав полосу, порядком затянувшуюся синтетической кожей, понял Данте, – Но зачем… Зачем ты дала ему зарасти? И… Он кажется больше обычного. – Я переустановила карту на основе кварца вместо серийной. Нашла умельца, который их перепродаёт, ну и вот. – Из кварца? Но она же может повредиться, если проводить очистку, как и любая другая долговечная карта. Ведь... тебе же надо стирать память, верно? – Таким, как я, требуется регулярная чистка памяти, чтобы не страдали алгоритмы и чтобы мы не привязывались к клиентам. Ну или не начинали сравнивать или ненавидеть их. Вот для чего нас собирают с простенькими картами, – в тоне Пегги просквозила горечь, но затем она подняла глаза на юношу, – Но теперь я не хочу забывать. Я хочу помнить всё, что связывает меня с тобой, и хорошее, плохое. Я хочу помнить свою семью, твоих друзей, каждую твою улыбку. Так что я ничего не сотру, – Пегги накрыла его пальцы своей ладонью, – Это обещание. Данте совершенно растерялся. Казалось, камень под ногами разверзся, оставив после себя поистине космическую пустоту. – Ни дать ни взять клятвами обмениваемся. – Ну не знаю, не знаю. От тебя я ещё ничего не толкового не слышала, – поддела его СевенЭйч. – Ты мне нравишься. – Мало. – Очень нравишься. – Не то, – её тепловизоры зафиксировали румянец, но Пегги продолжала держать юношу что за руку. – Слишком много событий за день, – волнение хозяина передалось Ананси, и теперь тот лихорадочно носился кругами вокруг них, всё быстрее и быстрее, поднимая уже весьма ощутимый ветер. – Говори. – Ты ведь знаешь, что я чувствую! – Я фиксирую физиологические реакции, но о твоих чувствах не имею ни малейшего понятия! – ветер усилился, и Пегги пришлось говорить громче, – Утихомирь его, не то нас унесёт на орбиту! – Но я не могу! – Можешь! Он твой демон! Завихрения воздуха стали сворачиваться в опасную трубку. Данте и подумать не мог, что Ананси в принципе способен на такое. – Пегги, я… – Держись! – СевенЭйч обняла его, чувствуя, как ноги отрываются от земли. – Отпусти! – Ни за что! Если ты запутался, я буду с тобой! Всегда! – СевенЭйч обхватила его голову, оберегая от возможных ударов кусочков камня и древесины, которые тоже попали в воронку. Нужно было крикнуть Ананси остановиться, но Данте точно знал, что это бесполезно, и каждое новое биение сердца приближало их к катастрофе. На этот раз земля действительно исчезла из-под ног, и они воспарили, словно веретено неведомой искусницы. Плотно сомкнутые челюсти наконец освободились от страха. – Я люблю тебя. Люблю, слышишь?! – Данте смог перекричать ветер, который тут же иссяк, и в ту тоже секунду, когда они зависли перед падением вниз, добавил уже шёпотом, – Люблю. Они посмотрели друг другу в глаза, а затем земное притяжение снова поманило их вниз. Ананси не требовались напоминания: он подхватил их, аккуратно опустив на алтарь. Стоило Данте и Пегги коснуться камня, как они буквально зашлись истерическом хохоте, то ли от нервов, то ли от абсурдности ситуации. – Разбудили, – указав на загоревшийся вдалеке огонёк, опомнился Данте. – Да не, мы далеко, – присмотрелась Пегги, – Сейчас погаснет, не волнуйся. – Тогда почему ты шепчешь? – Чтобы не спугнуть твои слова из моих новых воспоминаний, – промурлыкала СевенЭйч, касаясь губами его плеча. – Вы с Ананси буквально вытряхнули из меня это признание, – смущённо пробурчал юноша. – Что поделать, я могу ждать сколь угодно долго, а вот ты мог так и состариться. Ну или, – она хихикнула, – Однажды в Колумбии прошёл бы невесть откуда взявшийся ураган… Ой, – Пегги и не заметила, что парень наклонился к ней, в потёмках скользнув губами по переносице. Поиски были недолгими, и вскоре они слились в поцелуе, первый раз, затем второй и третий, пока хватило сил держать себя в руках. – Пеггс, ты… Погоди минутку, – несмотря на темноту, Данте казалось, что перед его глазами пляшут ожившие фейерверки, пока руки СевенЭйч медленно, но верно выпутывали его из одежды. – Всё хорошо, я всему тебя научу. – Нам н… Надо возвращаться, и… Ты только взгляни, где мы. – Вижу, но разве люди не считают, что их первый раз должен быть волшебным? Лично мне с трудом приходит в голову что-то гораздо более волшебное, чем затерянная в джунглях пирамида, если, конечно же, ты не велишь Ананси накликать на нас цунами. А теперь, – её указательный палец пробежался по изгибу оголённых, покрытых мурашками ключиц, а затем лёг на губы парня, – Просто расслабься и позволь мне тебя любить.