Один год и одна неделя

      От кровати Уолтер всё-таки открестился. Лёг на диване в гостиной сразу после ужина и, насколько могла судить Китти, моментально отключился. Сама она вышла на улицу, немного прогулялась, влившись в негустую, но весёлую толпу, посмотрела салюты и вернулась домой. Побродила по кухне, по своей комнате и тоже легла спать.       Из объятий сна её вытащил голос Уолтера.       - Китти. Китти.       - Что?.. – Она открыла один глаз, приподнялась на локте и оглянулась. В комнате было темно. Открыла второй глаз. – Который час?       - Четыре утра, - Уолтер, стоявший над ней, сделал шаг назад. - Мне пора ехать. Извини, что бужу, но ключей у меня, естественно, нет, надо, чтобы ты закрыла за мной дверь.       - Да… - Китти встряхнулась. – Да, конечно. – Отбросила одеяло, села и почти сразу встала.       Она не считала одиночное проживание поводом забыть о красивых сорочках. Сегодня спала в не самой закрытой шёлковой ночной рубашке золотисто-кремового цвета. Уолтер же, напротив, был одет с ног до… Ну, до шеи – шапки на нём не было, а вот шарф поверх куртки имелся. Одной рукой Уолтер придерживал лямку дорожной сумки, внезапно оказавшейся гигантским рюкзаком.       Первые мгновения Китти ждала одобрения, а лучше восхищения в глазах экс-мужа, она же знала цену себе и своей фигуре. Он вроде и готов был восхититься, но будто опомнился и отвёл взгляд. Они сейчас чужие люди, а смотреть на полуголых чужих женщин в его понимании – чуть ли не верх неприличия. Китти собралась оскорбиться, но потом сообразила, что у неё заспанные глаза и растрёпанные волосы. Да, лучше, что Уолтер не смотрит на неё впрямую.       - Идём. – Китти первая вышла из комнаты, на ходу прихватив с туалетного столика расчёску.       Когда они достигли прихожей, причёска Китти уже была в полном порядке.       - Ещё раз с Рождеством, - поздравил Уолтер напоследок, уже из-за порога.       - Спасибо, тебя тоже. И хорошей дороги, счастливо долететь.       - Спасибо.       Закрывая за ним дверь, Китти подумала, что они, наверное, больше никогда не встретятся. Стало грустно. Она не воспылала страстью к бывшему мужу, однако теперь, не чувствуя себя обязанной любить Уолтера, могла оценить его непредвзято, без раздражения. Не принц на белом коне, так ведь сама она не принцесса, и лошадь ей ни к чему. Красавцы с горящими страстными взглядами, готовые пламенно клясться в вечной любви, встречаются гораздо чаще, нежели мужчины, по-настоящему способные помогать, заботиться, поддерживать – короче, быть рядом и в горе, и в радости. Иными словами, таких как Чарли Таунсенд – пруд пруди, а таких как Уолтер – единицы. Клясться в любви можно сколько угодно, настоящее отношение раскрывается не словами, а поступками. Китти прочувствовала это на практике.       Позвонить или написать Уолтеру первой у неё не хватило бы совести: их расставание далось ему крайне тяжело, а Китти, несмотря на практические прочувствования, не была уверена, что хочет и сможет снова быть с ним. Ей, в принципе, нравилась её нынешняя жизнь – пускай иногда одиноко, зато не надо ни к кому приспосабливаться, никого терпеть через силу. Вот если Уолтер сам позвонит или напишет первым, она, пожалуй, обрадуется, ведь это её ни к чему не обяжет. Только Китти сильно сомневалась, что Уолтер решит опять с ней связаться - во всех смыслах.       Потому удивилась, когда он поздравил её с Новым годом. Не звонком и не сообщением, а электронным письмом. Он бы ещё голубиной почтой воспользовался! С другой стороны, для Уолтера электронная почта – оптимальный вариант. Ему некогда, да и нельзя отвлекаться на звонки и сообщения, вдобавок, связь там, где он находится, скорее всего, неважная.       В ответном письме Китти поблагодарила за поздравление, сама поздравила Уолтера и нажелала ему всяческих благ.       Их общение имело все шансы на том и закончиться, но в январе Китти отмечала День Рождения. Точнее, не отмечала.