Зимние костры

Юнги терпеливо сидит в кресле, пока Чимин старательно обрабатывает его раны. Больше всего пострадало лицо. Он шипит, когда жжение становится особенно болезненным. Юнги старается не показывать, что всё его тело сплошная пульсирующая боль. Он видит, как Чимин реагирует на каждый звук, как появляется страдание в его глазах. Это убивает его самого. — Тебя нужно везти в больницу, — строго повторяет Ханыль. Братья спорили об этом почти всю дорогу домой. Юнги проявил небывалую стойкость и напрочь отказался ехать в медучреждение. — Нет, — уже в который раз твёрдо отвечает Юнги, — нам не по карману больничные счета. Это не впервой. У меня ничего не сломано, я точно знаю. Остальное заживет. Юнги понимает, как больно это слышать Ханылю, но это было правдой. Не хочет, чтобы из-за срочно потребовавшихся денег, он успел ввязаться в ещё какую-нибудь историю. Часть тела уже немеет, и ему становится немного легче благодаря сразу нескольким таблеткам обезболивающего. Но левый глаз страдает особенно сильно и почти не открывается. Замороженные овощи, которые принёс из кухни Джинён, уже превращаются в кашу. Юнги отдает обмякший пакет обратно и слегка дёргается от острой боли в боку. Чимин помогает устроить его поудобнее на кровати и собирается отстраниться, чтобы накрыть одеялом. Юнги неосознанно сжимает сильнее его ладонь, удерживая рядом. — Оставьте нас, — просит Юнги и смотрит на братьев. Чимин не отлипает от него ни на секунду, а Юнги даже и не думает этому сопротивляться или что-то говорить о дистанции. Ханыль и Джинён выходят из комнаты, избегая смотреть на пару. Теперь, когда они знают наверняка, что между друзьями что-то есть, всем становится ожидаемо неловко. — Юнги… — вздыхает с сожалением Чимин, откладывая на стол испачканные ватные тампоны. — Я знаю, что ты сейчас скажешь, — не даёт продолжить ему Юнги, — больше не хочу ничего слышать. Лучше обними. Чимин смотрит в упрямое лицо и понимает, как бесполезно просить быть осторожнее. Чувствуя себя во всём виноватым, осторожно утыкается носом в любимое местечко на шее. Израненные руки тут же обнимают его, заключив в надёжное кольцо. В маленькой комнате висит резкий запах заживляющей мази и спирта. — Знаешь, я тут подумал, — слышит Чимин низкий грудной голос, — может свалим вдвоём на летних каникулах куда-нибудь подальше отсюда? Чимин поначалу не верит собственным ушам. Только они вдвоём? Счастливая улыбка расползается на губах. — Давай, а куда? — Ещё не придумал, — смущённо признаётся Юнги и чуть мечтательно продолжает, — куда захочешь. Возьмём машину брата для удобства. Пока в дороге будем думать, куда отправиться и где остановиться, можем рассветы встречать и провожать закаты. Вместе. Слово «вместе» он произносит с таким трепетом, что невольно заставляет совсем ещё юное сердце наполниться сладким нетерпением. Чимин жмурится от удовольствия, только представив себе их будущее. — Мне всё равно куда, — он осторожно целует Юнги в щёку, — лишь бы с тобой. Хоть автостопом по Корее. Юнги пробует улыбнуться, насколько позволяют ссадины и разбитые губы. Наконец-то Чимин искренне радуется, перестав судорожно стирать молчаливые слёзы с щёк. У него получилось отвлечь его, прогнав тревогу из этих красивых глаз. Для лучшего результата помог бы поцелуй, но их общее состояние не позволяет это сделать. Юнги очень жалеет, что не позволил себе вчера как следует поцеловать мальчишку.

***

Проходит ровно неделя со дня того памятного для всех боя. Эта стычка была далеко не первой. Она давно назревала и была лишь делом времени. Даже сейчас в воздухе продолжает висеть ненавистное напряжение. Казалось, что вся школа перешла в режим ожидания и люди терпеливо ждут, когда наступит следующий раунд. Юнги так же появляется в школе на последних уроках. На тренировки его допускают сегодня впервые за последнее время. Ему здорово влетело от строгого тренера, когда он явился в зал спустя три дня после событий в школе и с разукрашенным лицом. Синяки остаются и по сей день, но в целом, выглядит он намного лучше прежнего. Раон тоже затаивается. Юнги созванивается с братом несколько раз в день, спрашивая, объявлялся ли преступник. Юнги подозревает, что главарь выжидает, чтобы Ханыль расслабился и перестал его опасаться. Ханыль отвечает за свои слова и теперь держит Сон Шихёка под контролем. Он не смеет больше трогать парней, но продолжает на них коситься с ненавистью. Как же, щёлкнули по носу и заставили подчиниться. Сону казалось, что теперь вся школа смеётся над ним. Мало того, что Юнги, который младше его, ничуть не прогнулся и выстоял, так ещё и у всех на глазах отобрали любимую игрушку – Пак Чимина. — Пусть подавится своей ненавистью, — заявляет Юнги, когда Джинён рассказывает о Шихёке, — всё, что может теперь делать эта тварь – просто смотреть. Но когда-нибудь я вырву ему глаза. Чимин ёжится. Юнги всегда держит слово. В такие моменты он пугает, пусть Чимин и успел увидеть его разным. Когда Юнги проявляет жестокость, никто в нём уже не мог разглядеть малолетку. — Может просто забудем уже о нём, — робко блеет Чимин, его нервируют подобные разговоры, — сейчас ведь всё спокойно. Маленькая компания располагается на крыше пятиэтажки, где живет Чимин. Когда-то давно они притащили туда с местной помойки чей-то старый диван. Выглядел он более или менее прилично, но сидеть на нём было удобнее, чем на холодном бетоне. Джинён принес из дома плед и накрыл им старую обивку, чтобы не брезговать и спокойно на нём располагаться. Джинён и Чимин устраиваются на диване, а Юнги стоит у края крыши, опираясь руками на железную перегородку и устремив взгляд вниз. Он смотрит на тусклые огни фонарей и окон, гадая, что же будет дальше. Вдыхая в себя морозный воздух, оглядывает подозрительно спокойный в последнее время район. Похоже на затишье перед бурей. — Что происходит, Юнги? — не выдерживает Джинён, — ты что-то знаешь? — Если бы, — тихо отвечает Юнги, но его никто не расслышал. Он оборачивается и идёт к парням. — Да ничего конкретного, просто молчание Раона напрягает, — Юнги присаживается на подлокотник, рядом с Джинёном. — Как же он бесит, — шипит тот, — как будто нам мало проблем. Юнги тянет губы в улыбке, пытаясь выглядеть как можно искренней. — У Ханыля есть человек, который обещал помочь. Какой-то Чон Хосок. Так что всё будет хорошо. — А это ещё кто? — удивляется Чимин. — Следователь. Брат говорит, что он не из нашей части города и работает в отделе по борьбе с наркотиками. Раон промышляет не только в нашей стороне. — Он настолько обнаглел, — Джинён пребывает в шоке, — и всё равно, Раона никто ещё не посадил. Если не остановить, Хон так весь город себе подчинит, а потом что? В последнее время Юнги обсуждает с друзьями то, чего не стоит. Но Юнги делает это намеренно. Он хочет, чтобы они понимали всю серьёзность положения и были предельно осторожны. — Легко может это сделать, — согласно кивает он, — брат говорит, что сейчас Хон самый молодой из лидеров и у него большие планы. Поэтому Раон собирает себе сильных и умных ребят, чтобы не проколоться на мелочах там, где нельзя. — Ханыль, — хмурится Чимин. — Да, — подтверждает Юнги. Ребята мрачнеют и обмениваются молчаливыми взглядами. Каждый думает о том, что неспокойная жизнь в ближайшее время покажется им настоящим раем, в сравнении с тем, что ожидает их в будущем. — Вставайте, нужно по домам. Вы уже трясётесь от холода, — поднимается с места Юнги, — ваши и так нервничают, что я вас всюду за собой тащу. Джинён вернулся домой пять дней назад. Отец остыл, и ему было не до разборок с сыном. Брат на постоянной основе занят на работе, а мама до сих пор укоризненно смотрела на сына. Оказаться на ковре у директора и выслушивать о непутёвом сыне много нелицеприятных вещей, ужасно унизительно. Пак Исоль тоже посетила директора в качестве опекуна своего брата вместо вечно занятого отца. Чимину от сестры хорошенько досталось. Теперь Исоль лично контролировала выполнение домашних заданий, не забыв пригрозить не выпускать парня из дома, если не возьмётся за ум. — Не думала, что когда-нибудь скажу это, но Юнги и Джинён плохо влияют на тебя, — сердито тогда сказала Исоль, — доиграешься и тебе придётся забыть о них. Чимин едва не задохнулся от возмущения и шока. — При чем тут они? Это я рисовал, и поэтому меня наказали. — А в те предыдущие разы? Не заставляй меня вспоминать об этом. — Юнги спас меня! Он всегда спасает и помогает нам с Джинёном, — вспылил от обиды за любимого Чимин. Исоль внимательно на него посмотрела, заметив что-то неладное. — Я поговорю с Ханылем о вас, — недовольно изрекла сестра, — он должен знать всё, чем ваша компашка занимается, бесцельно шатаясь по улицам. Чимин сузил глаза. — Ты точно с ним рассталась? Как что сразу к нему бежишь. Исоль покраснела, но сразу нашлась, чем ответить: — Да, мы расстались. Остальное, не твоё дело. Чимин хмыкнул, ничуть не поверив сестре. Зачем они скрываются как дети?

***

Спустя пару дней жители неспокойного района действительно расслабляются и успокаиваются. Семьи продолжают жить так же тяжело, но по крайней мере, без лишних тревог. Ханыль около недели работает курьером в центре города, развозя канцелярские товары в офисные и деловые центры. Заработок невысок, но позволяет купить Юнги хорошие тёплые кроссовки. Но сходу настораживается, когда младший брат просит к обуви чек. — Ты собрался обменять свой размер на размер Чимина? — с печальным пониманием спрашивает Ханыль, видящий родного человека насквозь. — Его обувь почти развалилась, а мои ещё крепкие. Даже Джинёну мать купила новые. Клянусь, хён, я ценю твою заботу. Я продолжу заниматься боксом, добьюсь успеха и обязательно отплачу тебе за всё втройне. Ханылю ничего не остаётся кроме как молча протянуть ему чек. Не собирается как-то препятствовать, потому что Чимин заслуживает заботы. О том, что Юнги горит к подростку далеко не братскими чувствами, он старается не думать. Ханыль знает, что такое любовь. Отсчитывает каждую минуту, чтобы наконец увидеться с Исоль. Пара продолжает тайно встречаться. На этом настоял Ханыль, когда начал понимать, что ей будет угрожать опасность со стороны Хон Раона. Исоль очевидно недовольна его планом, но готова пока с этим мириться.

***

В среду Ханылю поступает заказ в хорошо известное ему место, которое знает, как свои пять пальцев. Он загружает коробки с заказом со склада и едет в свой район. К Раону. Прятаться смысла не было, нужно наконец поговорить и всё расставить по своим местам. За год здание группировки меняется до неузнаваемости. Теперь полуразваливающийся трёхэтажный дом обложен красным кирпичом и выглядит вполне прилично. Он отлично помнит, куда идти и кого искать. Сразу поднимается на второй этаж и толкает последнюю по счёту дверь. На него внимательно смотрят встречающиеся на пути мрачные типы. Ханыль знает многих, но и новых лиц за минувший год набирается теперь предостаточно. Ремонт изнутри тоже впечатляет. Всё выглядит в современном офисном стиле, будто бы это самое что ни на есть приличное место, а не обычный наркопритон. Очевидно, что наркоторговля успешно процветает. Хон расслабленно сидит в кресле, естественно, ему уже доложили о прибытии долгожданного курьера. — Ну привет, — криво ухмыляется Раон. Ханыль отвечает сухим кивком и ставит пару тяжёлых коробок на пол. — Сразу скажу, что не передумаю. Прости, что не явился раньше сказать тебе об этом в лицо, — твердо говорит Ханыль. — Ты даже не выслушал меня до конца в прошлый раз, — отвечает мягко и терпеливо в ответ, разглядывая его без агрессии и привычного гонора, — это хорошее предложение. За нами будущее этого района. Мы – его будущее. Ты обретёшь ещё большее влияние, чем сейчас. В чём прикол пользоваться уважением какой-то местной школоты? Он откровенно усмехается на последних словах. — Оно мне тоже не нужно, — жмёт плечами Ханыль, — я хочу самого себя уважать. Это возможно, только если я откажу тебе. Раон недоволен. Он всегда был не очень терпелив. — И всё же я прошу подумать ещё раз. К тебе многие прислушиваются, за тобой пойдут другие. Так обрати своё влияние в большие деньги. Не придётся ломать спину зарабатывая копейки. — Нет. Обстановка медленно, но ощутимо накаляется. Противно скрипят пружины на кресле, когда Хон встает на ноги и подходит к парню ближе. — Что ж, я хотел договориться по-хорошему. Ханыль ждал этого и мысленно молит себя выдержать. Ну наконец-то, перед ним предстает прежний настоящий Раон. — У всех нас есть такие люди, которыми мы дорожим сильнее всего. И ты у нас в этом плане не исключение, верно? Раон находит в глазах напротив всё, что ищет, и с удовлетворением продолжает. — Начнём с младшего брата. Он у тебя спортсмен, так? Отличный малый, его навыки когда-нибудь мне очень пригодятся. Недавно мои люди находились в зале, когда он был в спарринге с парнем, в два раза крупнее его самого. Сильный он у тебя пацан. — Пока я жив, ты до него не доберёшься, — шипит Ханыль, едва сдерживаясь, чтобы не вцепиться в чужое горло. — Кстати, те двое мелких, что были тогда с твоим братом на улице. Они тоже ничего, таких я люблю. От оскала и прямого интереса Хона, его едва не выворачивает наизнанку. Ханыль сглатывает подкатившую к горлу тошноту – об особых предпочтениях Раона он успел узнать всё. — Я и брат убьём любого за них, — глухо произносит Ханыль, понимая на самом деле, как смехотворно для Раона выглядит его попытка заступиться за подростков. Абсолютно безразличный ко всем словам бывшего подчиненного, Раон увлечённо продолжает: — Ах да, есть ещё девчонка! Вот она-то уже придётся по вкусу моим парням. — Твою мать, Раон! — не выдержав, взрывается Ханыль, — я давно порвал с ней, она меня не интересует. Не впутывай сюда чужих людей. — Кому ты сейчас заливаешь? — наконец, открыто злится Хон, — по-твоему, я ничего не знаю? Я позволяю тебе разговаривать с собой так, только потому, что ты ценный для меня человек. Но запомни: я никогда не прощаю отказов. Ещё никто не ушёл из группировки по-своему желанию. Советую тебе хорошенько подумать ещё пару дней. Как видишь, я тебя ещё цивилизованно прошу.

*

Ханыль тяжело ступает обратно по длинному коридору на улицу. Голова буквально взрывается от тревоги. Как только он добирается до своей машины, отъезжает подальше от Раона и решает остановиться на обочине, чтобы перевести дух. Едва отдышавшись, дрожащими пальцами набирает нужный номер. — Чон Хосок слушает, — отвечает мужской приятный голос на третьем гудке. — Это Мин Ханыль. Раон только что снова угрожал мне расправой над близкими. — Я понял, — с небольшой заминкой отзывается Чон, — ни о чём не беспокойся. Я держу всё под контролем. — Под каким нахуй контролем? — рычит Ханыль, которого окончательно накрывает страх и паника, — он может в любой момент хлопнуть или навредить дорогим мне людям! Кто ему помешает? Ты? Который сейчас неизвестно где?! — Успокойся, парень. Я хорошо понимаю… — Решите эту проблему, иначе я и рта не раскрою в суде, до которого ещё надо довести это дело! В отчаянии Ханыль швыряет ни в чём неповинный телефон на панель и бьет кулаком руль. Последняя надежда тает на глазах. Пора взглянуть правде в глаза. Защиты – нет.