Зимние костры

От каждого пугающего слова внутри Чимина что-то раз за разом ломается. Он отчётливо слышит этот треск. Ему бы быть готовым к жестокости Юнги, но на деле всё оказывается намного сложнее. Считал, что больнее, чем четыре года назад уже быть не может. Чимин ожидал, что Юнги придёт и сделает что и тогда, но слова бывшего парня медленно и основательно разрушают так трепетно хранимые, лучшие воспоминания. Он берёг их внутри, глубоко спрятав от чужих глаз: касания, горячие и безопасные объятия, редкие поцелуи, полные тепла и любви взгляды. Вроде бы так мало, но бесконечно много для жадной до воспоминаний души. Юнги продолжает сканировать лицо Чимина, им просто невозможно насмотреться. Пальцы медленно разжимаются и отпускают шею. Он отходит на пару шагов назад и любуется красными следами на нежной коже, оставленными собственными пальцами. А ведь Юнги лишь совсем слегка нажал, не удержавшись. Скоро он присвоит это тело, не позволит дышать без него и, тем более, шагу ступить. Под полным его контролем, в его власти. Мысли вихрем проносятся в голове, будоражат и без того воспалённое Чимином воображение. Так легко сейчас было представить, как эти ноги крепко обхватят его спину, прижимаясь в порыве страсти ещё ближе. Как распухшие от долгих поцелуев губы будут исступлённо выкрикивать его имя. Чимин стоил того ожидания, ибо красота его расцвела до немыслимых пределов, удивляя этим даже самого Юнги, который и раньше поклонялся ей, как какому-то Божеству. И пусть звучит слишком пафосно, никто бы Юнги в обратном не переубедил. Он был несомненно прав, когда оградил Чимина от всех, иначе бы опоздал и кто-то давно протянул свои грязные руки к этой чистой красоте. Юнги убеждён, что только он способен оценить Чимина по достоинству, потому что слишком давно ждёт своего часа. Потому что ещё когда-то в прошлой жизни, привык считать его своим, и это осознание ничуть не изменилось с годами. В этот момент дверь со звоном приоткрывается, и Чимин видит Джинёна. Если бы он не отвернулся в сторону, сгорая от стыда и унизительности своего положения, то мог бы увидеть настоящую тревогу за него на лице бывшего друга. Джинён тоже помнит, что было в прошлом, и точно не хочет повторения. — Что? — недовольно оскаливается Юнги, нехотя переводя на Джинёна взгляд. — Тебе Намджун звонил. Сказал, чтобы ты срочно связался с ним, — как можно безразличней произносит Джинён, а сам мысленно расслабляется. С виду, Чимин, кажется, невредим. Юнги с досадой возвращается к желанному лицу. Ему мало этих жалких минут. Но тут же расслабляется, в конце концов, это только начало. — Хорошо. Тем более я всё сказал, что хотел, — Юнги достаёт из внутреннего кармана упаковку с новым телефоном и небрежно бросает на кассовую ленту. Затем подходит вплотную к Чимину, и горячо шепчет в аккуратное ушко, — чтобы всегда был на связи. Иначе найду и тогда ты пожалеешь, что появился на свет. Юнги покидает магазин, и Чимин сквозь стеклянную витрину видит, как он садится в Mercedes-Benz G-класса и легко срывается с места, будто торопясь оказаться подальше от Чимина. Джинён двигается следом на абсолютно таком же автомобиле, оставляя за собой клубы выхлопных газов. Кое-как заставив себя отмереть, он опирается руками на кассовую стойку, глубоко выдыхая воздух из лёгких. В тесном пространстве до сих пор пахнет Юнги, и этот запах только сильнее обозначивает его недавнее присутствие и заставляет нервничать. Кожа горит в тех местах, где его касались чужие пальцы, которые долго снились в кошмарных снах. Эта машина… Однажды Юнги спросил, какой Чимин хотел бы себе автомобиль. Тогда младшие грезили и восхищались Гелендвагеном, считая его неимоверно крутым. Юнги с пониманием улыбнулся его словам и пообещал, что исполнит его мечту. Исполнил… Правда перед этим Юнги выслушал его глупые и жестокие заявления, что Чимин не разделяет его мечты. Разрушить жизни так легко одними словами и поступками, и ещё проще было убить в любимом те светлые чувства, что успели зародиться внутри. Чимин справился с этим на отлично. И если Юнги сгорает от справедливого желания отомстить, то он должен и дальше влачить жалкое существование. Вот только, что это за странное чувство в груди, что рождает желание сопротивляться? Гордость? Обида? Желание быть любимым, а не просто использованным? Чимин надеялся, что похоронил эти чувства ещё в день смерти Ханыля…

***

Flashback День смерти Ханыля Чимину в старой школе приходилось непросто, но там были опора и поддержка двух важных ему людей. А в новой, он в полной мере ощущает своё кричащее одиночество. Тоска кислотой разъедает изнутри, заставляя его удивляться, ведь силы стыдиться своих поступков по-прежнему находит. Как он вообще может чувствовать себя иначе? Всё, что с ним происходит – заслуженно. Сбежал как последний гнусный трус из прошлой жизни и школы, решив спрятаться в стенах другой. Чтобы начать новую жизнь? Скорее, чтобы не задыхаться в прежнем месте и не разбиваться на атомы от обвиняющих взглядов любимых. Трус… как есть трус. Не нашёл смелости взглянуть тяжкой правде в глаза и в полной мере ответить за предательство. Ну живи теперь вечно в своём личном аду внутри. Вечно с хмурым и мрачным лицом, он отпугивает от себя всех возможных будущих друзей. Чимин выходит из автобуса за две остановки от дома, решая пройтись и не желая возвращаться домой, пока отец не ушёл на смену. Отец по-прежнему бесится, видя Чимина в очередной раз без настроения. Для господина Пака всё в этой жизни было просто. Мин Ханыль – преступник, его место в тюрьме. И совсем неважно, что этот высокий и добрый парень заменил ему не только брата, но и отца. К глазам подступают ожидаемые и пусть уже привычные слёзы, но это не мешает им становиться с каждым разом всё горше. Внезапно, перед ним с оглушительным визгом прямо на тротуаре останавливается тёмно-синий и до боли знакомый БМВ, преграждая Чимину путь. Он крупно вздрагивает от неожиданности и резко подступившего страха. Из водительского места выскакивает озверевший Юнги и с размаху бьёт Чимина по лицу. От сильного удара он плашмя валится на снег, чудом не разбив себе голову. — Мразь! — хрипит в страшном гневе Юнги и обрушивает на него град ударов. Юнги бьёт жестко, не жалея, без доли сомнения в глазах. Точные удары попадают в цель, он умеет причинять боль, разбирается в этом едва ли не лучше всех. Не зря он отдал боксу несколько лет своей жизни. Чимин больше не смотрит в эти глаза, которые светились добром и нежностью, а сейчас превратились в два адских котла, и сжигают без остатка. Эти бледные руки, что когда-то защищали, теперь стали его личным кошмаром. Чимин знает, что заслужил. Чимин знает, что спасения нет. Каждый удар сопровождается ужасной болью, но Чимин не сопротивляется. Ищет в этой боли спасительное забвение. Хочет в полной мере ответить за свой грязный поступок, неважно, что была причина. Никакая причина не способна вытащить Ханыля из тюрьмы. — Ты убил его! Сука! Ты убил моего брата! — продолжает надсадно хрипеть Юнги и Чимин перестаёт что-либо понимать. Убил? Кого? Брата? Кровь заливает лицо и глаза, мешая взглянуть на Юнги. Смутно замечает очертания Джинёна, который безуспешно пытается оторвать от него Юнги. — Юнги, пожалуйста! — в отчаянии кричит Чан, — тебе не станет легче, если ты убьёшь его! И тут словно срабатывает невидимый стоп-кран и окровавленные руки Юнги безвольно опускаются. Словно из него разом выходит весь дух. Словно от него остаётся лишь одна оболочка без наполнения из разодранной души. Ничего. Джинён помогает ему подняться с Чимина и для верности продолжает прижимать его к себе. Чимин с трудом прокашливается, и пытается привстать хотя бы на локтях. Но у него не выходит и он умудряется как-то перевернуться на живот и падает лицом в снег, сплёвывая кровь. От точных ударов в солнечное сплетение ему кажется, что лёгкие превращаются в сплошное месиво, которое не позволяет ему сейчас сделать даже один-единственный вдох. Но в голове продолжает упрямо биться одна страшная догадка: Ханыль умер? Как умер? Почему? Ему невыносимо хочется развернуться и обо всём расспросить, но чудовищная боль, сконцентрировавшаяся по всему телу, не позволяет ему сдвинуться и на миллиметр. Сейчас совсем не важно, где Чимин найдёт совесть для таких вопросов. Ему было важно знать и необходимо убедиться, что он всё-таки ошибается. Юнги, отдышавшись, вырывается из рук Джинёна и наклоняется к разбитому, во всех смыслах, Чимину. — Ты ёбанная змея, — шипит Юнги в гневе, грубо зарываясь пальцами в чужие мягкие волосы, — как легко тебе далось это предательство? Как хватило сил перечеркнуть его жизнь? Теперь живи в вечном страхе. Я вернусь в эту дыру и вверх дном здесь всё переверну, где бы ты не прятался – найду. И тот день, когда мы снова встретимся, станет твоим последним. Ненавижу! Ты ответишь за смерть брата, чёрт! Ответишь за всё, иначе я жить спокойно не смогу! И со всего размаху прикладывает голову подростка к мёрзлому снегу, безжалостно рассекая чужую бровь. — Блять, Юнги! — стонет Джинён, вновь хватаясь за него в попытке заблокировать чужие руки. Юнги с силой вырывается и отталкивает от себя Джинёна. Чан с болью встречает взгляд раненого зверя, которому не стало легче. Напился крови и что изменилось? Ханыль не вернулся. Хотелось кричать от безысходной боли, но сил больше не остаётся. Юнги выжат полностью, внутри всё мёртво. Чуть пошатываясь, он садится в машину и резко ударяя по газам, уезжает. Джинён падает на колени перед Чимином, лихорадочно пытаясь привести его в чувство, и когда ничего не выходит, дрожащими руками вынимает из кармана мобильный. — Сейчас, Чимина. Сейчас, потерпи пожалуйста.

*

Спустя три недели отец и Исоль заберут Чимина из больницы. Чимин долгое время отказывался от еды, безучастный ко всему, целый день безвылазно сидя у себя в комнате. Так бы продолжалось и дальше, если бы плачущая от страха потерять брата Исоль, не приложила однажды его руку на свой ещё тогда почти плоский живот. — Чимина, прошу. Выслушай меня. Я знаю, что у тебя нет желания жить, то же происходит и со мной, — голос сестры сорвался на рыдания, — милый, пожалуйста, возьми себя в руки. Ханыль был тебе братом, а для меня всем миром. Сейчас всем, кто его любил, очень тяжело. И пусть я буду эгоистичной тварью, я всё равно скажу это. Пожалуйста, не отнимай у меня единственного брата, а у своего племянника – дядю. Если я потеряю тебя и его ребёнка, то никогда себе этого не прощу. Я должна сохранить малыша. Помоги мне, пожалуйста. Не оставляй одну. Тогда впервые Чимин услышал те самые слова, что заставили жить дальше несмотря ни на что. Исоль говорила что-то ещё, много говорила, но в этом уже не было нужды. Чимин всеми оставшимися силами уцепился за новую жизнь, ведь младенец не был ни в чем виноват. Он – драгоценный дар, невероятно щедрый подарок судьбы, который Чимин отчаянно хочет заслужить. Новая жизнь – продолжение Ханыля, и он обязан был сделать всё, чтобы сохранить ребенка. Кровь и плоть Мина-старшего станет центром Вселенной их с сестрой жизни. Смыслом жизни. Спустя неделю Исоль отдаст ему разорванный серебряный браслет, предварительно отмыв от крови. И вновь воспоминания, поданное услужливой памятью, будто обухом по голове. В день, когда погибла госпожа Пак, Юнги снял со своего запястья этот браслет и отдал Чимину, пообещав навсегда быть рядом и предлагая безусловную надёжную поддержку. Когда же произошло нападение, Юнги негласно забрал своё обещание назад. — Откуда он у тебя? — шепчет Чимин, сжимая между пальцев прожигающий кожу металл. — Джинён принёс, когда ты был в больнице без сознания. Я пробовала починить, но у меня не вышло. — Ясно, — бесцветно роняет он и убирает украшение в самый дальний ящик стола. Жаль, что так не поступишь с собственным сердцем.

***

Наши дни На следующее утро Исоль с подозрением приглядывается к бледному и подавленному лицу брата. Тот, пряча глаза, скрывается в ванной и долго не выходит оттуда. На все расспросы с недоумением отвечает, что всё в порядке. — Что это? — Исоль с удивлением берёт в руки упаковку от айфона последней модели, забытой на обувной полке в прихожей, — откуда у тебя этот гигант? Чимин с непроницаемым лицом молча забирает коробочку у сестры и скрывается у себя за дверью. — Чимина! — Исоль врывается следом за ним в его комнату, — если у тебя проблемы, не молчи! Расскажи, что с тобой? Кто дал тебе это? Только не говори, что это краденное. Кто-то принуждает тебя продавать это? Чимин устало отбрасывает в сторону полотенце и небрежно кладёт новый гаджет на кровать. — Юнги объявился, — прямо, без обиняков заявляет он, жестом указывая на телефон. — Что? Ты хочешь сказать, что это его подарок? — глаза Исоль удивленно распахиваются. — Давай ты не будешь делать вид будто никогда не знала, какие между мной и Юнги были отношения, — чуть грубовато и нетерпеливо бросает Чимин. Исоль густо краснеет, выдавая себя. — Ну… — Так вот, он готов забыть о прошлом, — лжёт Чимин, стараясь выглядеть как можно естественней, — и снова предлагает отношения. Сестра ошеломлённо валится в кресло, выглядя крайне подозрительной. — Ты уверен, что он всё ещё любит тебя, несмотря ни на что? — с грустью спрашивает она. — Я – люблю его, — выделяет Чимин, и даже сам немного теряется оттого, как легко из него вылетают столь серьёзные слова. Хотя, его давно уже в пору было называть профессиональным лжецом. — Чимина, — шокировано выдыхает Исоль, — прости, но я не верю в его искренность. После того страшного избиения… Или, ты, наконец, рассказал ему правду? Похоже Исоль даже радуется своей догадке. — Именно, — кивает Чимин, в свою очередь чувствуя себя легче из-за выводов сестры, — поэтому не удивляйся сильно, если я буду время от времени… пропадать. Чимин не уверен, что ему удается провести сестру, но по-крайней мере ему всё равно пришлось бы рассказать хотя бы часть правды. Неизвестно как поведёт себя в дальнейшем Юнги, но как-то объяснить своё отсутствие дома было необходимо. Если Исоль узнает в качестве кого теперь будет делить Чимин постель с Юнги… Он внутренне содрогается. Нет, никто не должен знать. Того, что окружение Юнги будет в курсе, никак не избежать. Какой же это стыд… Чимин забирается с головой под одеяло, желая только одного – чтобы всё, что произошло ночью, оказалось очередным кошмарным сном. И Юнги спустя долгое время снится снова, даже во сне не оставляя в покое. Но теперь сон был совершенно другой. Юнги касается его осторожно и дарит нежные поцелуи, повторяя мгновения их счастливых прошлых дней. Чимин плавится от горячих сильных рук, от жара чужого тела. Его сознание пребывает в сладкой неге. Глаза с красивым разрезом смотрят невыносимо тепло и горячо, и Чимин, не выдерживая, тихо стонет. Чимин просыпается на мокрых от пота простынях, конечно же, совершенно один. Шокированный собственным сном старательно ищет объяснение. Всё из-за больной фантазии и страха. Да, именно так. Появление Юнги – настоящее потрясение, и вполне естественно вызывает много эмоций и воспоминаний. Голова ужасно сильно раскалывается от мыслей и переживаний. Рядом раздаётся противный пронзительный звук. Он не сразу вспоминает, что у него имеется новый телефон и, открыв коробку, выуживает оттуда чёрный айфон. Такой бы ему ни за что не купить самому, да он и не желал никогда. Юнги подумал обо всём, внутрь даже вставлена сим-карта. С неясным ужасом открывая сообщения, он выдыхает с облегчением, когда видит лишь сетевые уведомления. Чимин отбрасывает телефон в сторону и валится обратно на кровать. Его жизнь переворачивается с ног на голову, которая до вчерашней ночи была ему абсолютно понятна. А теперь? Неизвестность и страх – теперь вечные его спутники. А ещё стыд, потому что понятия не имеет, как будет смотреть в глаза Джинёну, пока Юнги будет использовать его тело. Шлюха… И откуда только берётся эта боль в груди? Его сердце столько лет молчало едва давая о себе знать. Отыскав на ощупь мобильный Чимин открывает контакты, и обнаруживает только один-единственный сохранённый номер. В этот самый момент на телефон поступает входящий звонок. Чтобы лишний раз не злить и не давать повода для придирок, Чимин спешит ответить сразу. — Да, — негромко отвечает он внутренне подбираясь. — Будь готов, через час за тобой приедут. И оденься нормально, — отрывисто бросает Юнги и без предупреждения заканчивает вызов. Чимин не двигается с места, пребывая в ступоре около пятнадцати минут. Вот и всё. Вставать нет никакого желания, как и перезванивать Юнги и говорить, что у него сегодня, вообще-то, смена на работе – тоже. Точнее, он понимает, насколько это будет бесполезно. Возможно, если Юнги не станет держать его подле себя слишком долго, то он ещё успеет на работу… Чимин отрешённо глядит на часы, у него остается сорок пять минут на сборы. Нужно поторопиться, Юнги и в прошлом ненавидел, когда младшие опаздывали, а сейчас страшно даже подумать, как он на это отреагирует. Отгоняя тревожные мысли о том, что его сегодня ждёт, Чимин снова отправляется в душ. Конечно, он знает, чего ждёт от него Юнги. В конце концов Чимин не совсем какой-то бестолковый в этом смысле подросток. Но ведь он не знает, каким именно будет с ним Юнги в его первый раз. Наверняка, очень грубым. Судя по его словам вчера, он совершенно точно не собирается его жалеть. Чимин просто очень надеется, что выдержит.