Зимние костры

Что в понимании Юнги было «одеться нормально», Чимин не имеет никакого понятия. Если ему нужны от него определённые действия, какой смысл зацикливаться на том, в чём он будет? В силу своей замкнутости и закрытому от общества образу жизни, Чимин не понимает и не знает многих вещей. Он долго вглядывается на скудный запас одежды в шкафу. Исоль проела ему всю плешь, чтобы он начал одеваться прилично. Но когда поняла как ему безразличен его внешний вид, принялась сама время от времени покупать ему обновки. Часто это делать не получалось, потому что Чимин злился, что она тратит деньги впустую. Чимин задумчиво смотрит на узкие чёрные джинсы, на единственную вещь, которая не выглядит слишком убого. Привычный гардероб состоит из растянутых спортивных брюк, которые удобно носить на работе в магазине. Их Юнги вряд ли оценит, наверное, ещё решит, что Чимин нарочно проигнорировал его требования, надев обноски. Кроме работы и дома он больше нигде не бывает, поэтому не видит нужды в новой одежде. Рука сама тянется к чёрным скинни. Чимин ни разу не надевал их и даже не уверен, что вообще способен в них уместиться. Эту безумную, на его взгляд вещь, подарила Исоль ещё два года назад. Он выбирает простую чёрную футболку и поверх набрасывает на плечи серую толстовку на молнии. Джинсы непривычно сковывают движения и облепляют бедра, словно вторая кожа. Снимать их будет очень сложно… Ощущая стеснение и страшный дискомфорт, Чимин успевает разозлиться на себя и решает всё-таки переодеть дурацкую вещь, но не успевает. Часы показывают три минуты девятого, когда неожиданно звонят во входную дверь. Открыв её, Чимин с удивлением уставляется на крупного парня перед собой. — Ты опаздываешь, — угрюмо басит тот, — Юнги сказал подняться за тобой, если ты не спустишься вовремя. Внутри медленно начинает подниматься волна раздражения. Наверное, скоро Юнги приставит к нему кого-то для круглосуточного наблюдения, чтобы иметь над ним тотальный контроль. Всего три минуты… Юнги стал ещё хуже в этом плане, чем раньше. — Я уже готов, — мрачно отзывается Чимин, хотя от него и не ждут никакого ответа. Схватив шапку и куртку он выскальзывает вслед за здоровяком. На улице Чимину безмолвно открывают пассажирскую заднюю дверь Рейндж Ровера. Скользнув взглядом по полумраку салона, на переднем замечает ещё одного человека. Кем стал Юнги, если окружён такой охраной? Причём охрана не выглядит лицензированной. Чувствуя себя героем преступной саги и крайне неуютно от собственных мыслей, Чимин старательно сосредотачивается на дороге. Но отвлечься не выходит, мысли вновь и вновь возвращаются к Юнги. Неужели он и впрямь связан с криминальным миром? Сердце болезненно сжимается, вспомнив, как Юнги презирал всё это и всегда хотел держаться подальше от такой жизни. И спросить теперь ни о чём нельзя, у них не такие отношения. Спустя десять минут внедорожник подъезжает к какому-то зданию и, не дожидаясь, пока ему откроют дверь, Чимин выбирается наружу. Он с открытым ртом уставляется на вывеску считающегося самым дорогим в их районе клуба. Конечно, он ни разу здесь не бывал. Из больших окон доносится оглушительно громкая музыка. Кажется, что от грохота басов дрожат даже стекла. Почему Юнги позвал его сюда? Чимин наивно думал, что его везут либо в квартиру Юнги, либо в отель. Недоброе предчувствие захватывает его. Чимин застывает столбом, не двигаясь, пока не чувствует ощутимый толчок в спину. — Вперёд, — рокочет за спиной здоровяк. В гардеробной у него любезно принимают куртку и, нервно поправив на себе толстовку, он шагает внутрь. В первое мгновение глаза ослепляют мигающие огни светомузыки. В большом зале на огромном танцполе двигается в быстром танце отдыхающая молодёжь. Чимин задирает голову, глядя, как на небольших высоких выступах вокруг пилонов, призывно двигаются полуголые девушки. Чимин оглядывается на столы по сторонам, ища глазами Юнги, но приставленный к нему человек продолжает идти вперёд, не останавливаясь ни у одного. Когда они ступают на территорию танцпола, его сопровождающие уже вдвоем выступают вперёд и бесцеремонно расталкивают людей в плотном пространстве, чтобы расчистить Чимину дорогу. На них возмущённо оглядываются, но никто к огромному облегчению Чимина не решается ввязываться в драку. Миновав большой зал водитель и по совместительству охранник, три раза стучит в одну из дверей и толкается в нее. — Он здесь, — сообщает он Юнги и пропустив вперёд Чимина, закрывает за ним дверь. В приглушённом свете и под тихо играющую музыку, первое, что у Чимина получается разглядеть – это светлые волосы Юнги. Он расслабленно сидит на кожаном диване, пока на его плече висит привлекательная брюнетка и что-то горячо нашептывает на ухо. Чимин ощущает жгучую вспышку боли в груди и тут же опускает глаза. Ему всё равно. Почти. Просто не ожидал увидеть Юнги с кем-то, успокаивает Чимина внутренний голос. Только в глаза словно сыплют битого стекла. Такая реакция на бывшего Чимину страшно не нравится. К Юнги нельзя испытывать чувство ревности, иначе он потом рискует сгореть в своём же огне. Знакомые глаза буквально впиваются в Чимина, давая понять, как его здесь ждут. Но самым неожиданным оказывается, что помимо Юнги здесь собирается целая компания неизвестных. Напротив него сидят ещё три парня. И все с интересом оборачиваются на гостя. — Иди погуляй, — не глядя на красавицу, бросает Юнги и тушит сигарету. Уязвлённая девушка только жмёт плечами и ей ничего другого не остаётся, кроме как покинуть своё место. Для чего нужно было звать его сюда именно сейчас? Чтобы Чимин увидел? Слишком много чести. Так продолжал бы с ней и дальше развлекаться. Ревнивые мысли тут же вылетают прочь, стоит ему только подольше подержать зрительный контакт с чужими тёмными глазами. Тяжёлый взгляд останавливается на бёдрах Чимина и загорается откровенным интересом. Но стоит поднять глаза на безразмерную толстовку, Чимин тут же улавливает чужое разочарование и раздражение. — Я сказал – одеться нормально, — недовольно изрекает Юнги. Язык отказывается слушаться. Чимин хочет объяснить, что это всё, что у него есть из имеющихся приличных вещей, но не может. Чувство стыда и без того давит на сознание, и наличие свидетелей только усугубляет его состояние. Столько посторонних… Зачем им все эти люди? Юнги же не станет делать с ним что-то при других? Смертельно побледнев от собственных безумных догадок, Чимин даже не сразу понимает, что Юнги подзывает его к себе. Едва шевеля ногами он подходит к нему и, следуя жесту, садится рядом по правую сторону. — Юнги, это он? — слышится будто откуда-то издалека глубокий приятный голос. Застывший от напряжения Чимин не понимает, кто именно из трёх парней о нём спрашивает. — Да, Джун. Это та самая змея. Чимина будто окатывают ледяной водой. Конечно, он не ждал, что ему станут оказывать уважение, но открытая враждебность унижает, заставляя низко опустить голову. Юнги рассказал этому Джуну, что натворил Чимин в прошлом. Значит, они очень близки, ибо вытянуть что-то из Юнги, порой даже ему самому и Джинёну было попросту невозможно. Намджун устраивается поудобнее и, не отрывая от Чимина внимательных глаз, делает небольшой глоток виски. Взгляд Чимина мечется к нему. Явно старше Юнги, на вид высокий и привлекательный, но приятной наружностью Чимина не обмануть, в этом человеке всё кричит об опасности. Чимин начинает сомневаться, что его привезли сюда для Юнги. Его начинает мутить от накатившего животного страха. — Эй, он сейчас отъедет у тебя прямо здесь, — говорит кто-то по правую сторону от Намджуна. Юнги поворачивается к смертельно побледневшему Чимину, привлекая внимание к себе и, слегка хлопает себя по бедру. — Иди сюда, — с непроницаемым выражением на лице зовёт он. Чимин думает, что умереть здесь и сейчас было бы лучшим из всех возможных сценариев. Он был готов к любому унижению, но не к тому, что у его позора будут свидетели. Слава Богу здесь нет Джинёна, Чимин бы просто не вынес его присутствия. — Иди. Сюда, — недовольно повторяет Юнги, опасно сузив глаза. Сгорая от унижения, Чимин встаёт и подаётся к нему. Юнги безразлично продолжает ждать, не желая никак облегчить ему задачу. Едва не спотыкаясь о чужие, широко расставленные в стороны колени, Чимин неуклюже, едва не роняет себя на бёдра Юнги. Прямой и напряжённый, как палка Чимин, упирается невидящим взглядом в татуированную шею. Юнги ёрзает на месте, усаживая его поудобнее на себе и, чтобы не потерять равновесие, Чимин хватается за его твёрдые плечи. Тут же устыдившись и испугавшись своего порыва, он хочет отдёрнуть руки, но Юнги не позволяет. Похоже, ему приходятся по душе его касания. Как и действия и послушание. Бледное лицо невозмутимо спокойно, а губы изгибаются в подобие улыбки. — Может нам оставить вас? — с пониманием усмехается Намджун. — Нет, давай договорим. Правда, нужно быть осторожней со словами, а то не ровен час, нас с лёгкостью могут оболгать и сдать. Чимин, и без того напряжённо застывший на месте, ещё больше расстраивается. Камень в его огород. — Пожалуйста, можно мне выйти, пока вы будете говорить? — тихо молит Чимин в чужое ухо. Приятная волна дрожи проходится по телу Юнги от шёпота сладкого голоса. Некоторые вещи не меняются со временем, думает с ухмылкой. Реакция на Чимина и вовсе становится лишь острее. — Нет, — слышит Чимин в свою сторону и будто уменьшается в размерах. — Тогда я не понимаю, — с мрачным видом говорит Намджун, не расслышав короткого диалога между парнями, — зачем ты его сюда притащил? — Не беспокойся. Я давно уяснил себе одну простую вещь – змей, как и врагов, нужно держать поближе к себе, — спокойно и уверенно отвечает Юнги и, чуть повернув голову, впивается взглядом в растерянное и красивое лицо, — чтобы вовремя успеть укоротить ядовитый язычок. Чимин нервно сглатывает и отворачивается в сторону. Змея, враг… Первое слово Чимин отлично запомнил. Оно когда-то вполне доходчиво было вбито в сознание. А вот слово – враг… Чимин видел врагов Юнги и никогда им не завидовал. О чём говорили дальше, он не слышал. Его потряхивает от нереальности происходящего и всё, что ему позволялось делать – продолжать цепляться за Юнги. Сознание плывёт, когда Юнги вкладывает ему в руку бокал и велит выпить. Пересохшее горло обжигает горькой жидкостью и, не удержавшись, Чимин закашливается. Немного погодя, внутренности обволакивает приятным теплом и он чувствует, что немного расслабляется. Чимин слегка вздрагивает, когда большая ладонь ложится на его бедро, посылая по всему телу неожиданно приятную дрожь. Это ведь всё из-за действия алкоголя? Несомненно, именно он рождает желание прижаться крепче к Юнги и водить губами по коже. Дверь распахивается и внутрь входят три девушки, которые устраиваются рядом с мужчинами напротив. Как символично. И Чимин на коленях у Юнги ничем не отличается от красивых эскортниц, разве что полом. Сейчас лучше бы гнать подобные мысли подальше, чтобы не сделать себе только хуже. Компания не отвлекается от разговоров, время от времени проскальзывают слова «картель» и «поставки», и Чимин холодеет изнутри. Если он правильно понимает, то Юнги всё же связан с наркоторговлей. Стараясь всеми силами отвлечься и не вслушиваться в слова не предназначавшиеся для его ушей, с огромным изумлением замечает рисунок с собственным именем, по-прежнему располагающийся на левой руке Юнги. Его словно отбрасывает на несколько лет назад, но теперь татуировка выглядит несколько иначе. Сейчас красивые буквы обвивает собой гибкое тело змеи, на конечной букве распахнув пасть с ядовитыми клыками и длинным языком. Хладнокровный и опасный хищник словно готовится к нападению. Проследив за пристальным взглядом Чимина, Юнги понимающе хмыкает. — Ты знаешь, что означает здесь татуировка змеи? — лениво спрашивает у него Юнги. Разговоры тут же прекращаются, все застывают в ожидании ответа. — Нет, — шепчет Чимин, конечно, уже догадываясь, что услышит. — Предательство, — остро улыбается Юнги, и Чимин больно режется об эту улыбку, — а ещё – зло, хитрость и коварство. Юнги с удовлетворением считывает на чужом лице боль и стыд. Дождавшись нужного эффекта, продолжает уже жёстче: — У змей есть множество значений и не все из них что-то дурное. Например: мудрость, бесконечность, богатство и защита. Но ты, конечно, должен прекрасно понимать, какое именно значение имеет прямое отношение к тебе. Намджун подаётся вперёд и берёт бокал со стола: — Да будет тебе, Юнги. На парне лица нет. Чимин бесконечно благодарен этому человеку, потому что к нему тут же теряют интерес, и Юнги вновь вливается в общий поток разговора. Только изредка сжимается от особо сильной хватки на бедре, будто ему так напоминают, что прекрасно помнят о его присутствии. Молча принимая уже третий бокал из рук мучителя, Чимин безрассудно выпивает его залпом, в надежде поскорее отключить сознание. Как же ему хочется оказаться сейчас в своей комнате и заснуть, прижимая к себе маленького Дана. Вместо этого он сидит в накуренной комнате в окружении неизвестных людей, в грубых объятиях человека, который его ненавидит. Юнги изменился до неузнаваемости. Сейчас у него к Чимину лишь пренебрежение, недоверие и откровенная, незабытая за четыре прошедших года – чистая ненависть. Когда Юнги так близко, как сейчас, можно легко забыть о том, что Чимин натворил когда-то. Стираются рамки и пропасть между ними словно затягивается. Хотелось льнуть к родному телу и выпрашивать, вымаливать прощение. Получить ту самую необходимую ласку, без которой Чимин живёт так долго. Он не понимает, что это действие крепкого алкоголя, который выпускает на поверхность всё, что он чувствует к Юнги. Юнги с приятным удивлением ощущает, как наконец расслабляется на нём напряжённое тело, и как утыкаются ему в шею полные губы. У Юнги и без того едва ли не с самого его появления, зудит под кожей сделать с Чимином всё, чего так давно желает. «Пьян», — понимает Юнги. Иначе бы не решился так открыто ластиться, перестав бояться и стесняться посторонних людей. Он ловит взгляд Джуна и слегка кивает в немой просьбе. Чимин не замечает, как они остаются одни. Находясь в прострации и потеряв чувство реальности, даже хнычет, когда Юнги отстраняется от него, чтобы уложить на диван. Ему не хватало этих сильных рук и не важно, что запах давно не тот. До покалывания в пальцах хочется коснуться кожи и вдыхать новый, такой возбуждающий запах, заполнить им все рецепторы. Чимин скучал, страшно скучал. Глаза сами по себе закрываются от навалившегося стресса за последние дни из-за появления Юнги и выпитого спиртного, который он вообще не употреблял ранее. Но несмотря на это, упрямо продолжает распахивать их, боясь, что образ его любви рассеется в воздухе и снова исчезнет. Юнги, в свою очередь, смотрит с тоской в глазах на бывшего возлюбленного, не осознавая этого. Почему годы разлуки ничего не изменили? Жгучее желание становится лишь сильнее, и всё к этому-то предателю… Мысленно просит у старшего брата прощения за собственную слабость. Чимина нельзя любить. Его необходимо ломать, проучить, показать, как бывает больно из-за чужого предательства. Как потом тяжело вставать с колен и собирать себя заново. Юнги методично и безжалостно ломал себя, чтобы стать тем, кем сейчас является. Скажи ему кто-нибудь четыре года назад, что его ждёт в будущем, от души бы посмеялся. Он не знал одиночества, находясь в окружении близких людей, но теперь носил его с собой двадцать четыре на семь. Презрительно отзывался о преступном мире и связи Ханыля с наркотиками, но превзошёл брата в своих деяниях. Встряхнувшись, он наливает себе ещё бокал и вновь закуривает, стараясь погасить вспыхнувший внутри пожар. Пожар от мысли, как бы сложились жизни, будь они до сих пор вместе и будь сейчас жив Ханыль. Никак, жестоко обрубает робкие ростки надежды в себе, Чимин всегда ему лгал. Хотел удовлетворить любопытство, интересно было каково это – играть в любовь с парнем? Так Юнги ему это покажет. Чимин дышит ровно, наконец, устав бороться со сном. — Слабак, — хмыкает он, ни на миг не сводя с него глаз. Юнги разбавлял ему алкоголь, чтобы на утро было не так плохо от выпитого. Но этого оказалось достаточно для того, чтобы Чимина сморил сон.

***

Чимин просыпается на удивление с ясной головой. Испуганно теряется, не узнавая свою комнату. Вокруг просторно, современно и выдержано в тёмных тонах. Свет в комнате слегка приглушён, лишь слабо горит ночник у изголовья кровати. Чимин понимает где находится, только по известному логотипу на полотенце, небрежно наброшенному на спинку стула. Значит, он в отеле номера Юнги. За незашторенным окном застывает глубокая безлунная ночь. Чимин испуганно оглядывает себя и выдыхает от облегчения. Вся одежда и даже толстовка были ещё на нём. Значит у них с Юнги не зашло дальше того, что он предполагал. Как же он уснул? И как потом оказался в номере? Ведь Юнги мог разбудить и отправить домой, но вместо этого привёз к себе. Конечно же, с горечью думает он, у Юнги ведь есть ещё планы на него. — Быстро ты проснулся. Чимин дёргается, по правую сторону от кровати в кресле неподвижно сидит Юнги. Перед ним на низком столе наполовину пустая бутылка виски и пустой стакан. А ещё, полная окурков пепельница. — Тебе нужно было разбудить меня, — смущённо трёт висок Чимин, и присаживается на край кровати, свесив ноги вниз. — А тебе не мешало бы научиться пить, — усмехается в ответ Юнги. По ленивому говору и слегка плывущему расслабленному взгляду, Чимин понимает, что Юнги сильно пьян. — Почему ты не ложишься? Ты выглядишь усталым, — робко спрашивает Чимин, приготовившись услышать очередную грубость в ответ. — Я давно не сплю по ночам, — вдруг утомлённо отзывается Юнги. Юнги кажется таким же спокойным, что и раньше. Никакой холодной маски или лютой ненависти на лице. Наступает долгая пауза, и Чимин, сжимаясь изнутри, всё не решается огласить свою просьбу. Конечно, нагло с его стороны, в принципе, просить о чём-либо, но ему это было крайне важно. К тому же, Юнги более-менее в нормальном расположении духа. — Юнги, — тихо зовёт он. — Говори. — Я хотел попросить тебя кое о чем. Пожалуйста, сначала выслушай, прежде чем отказывать. Юнги не двигается, лишь прикрывает веки. Выдержав долгую паузу, будто что-то тщательно обдумывая, он всё же медленно кивает. — Ты можешь унижать меня при ком угодно, но пожалуйста, только не при Джинёне. Я знаю, что ему плевать на меня, но мы ведь были друзьями. Просто не хочу ставить себя и его в неловкое положение. Я благодарен, что сегодня Джинёна не было… — Его не было, — распахивая глаза, жёстко перебивает его Юнги, — потому что его отец попал в больницу с очередным отравлением. А не потому, что мы не хотели смущать твою нежную психику и тонкую душевную организацию. — Всё равно, — с трудом проговаривает Чимин, стараясь не обращать внимания на резкие слова, — всё же… — На будущее, — снова обрывает его Юнги, — если собираешься о чём-то просить, то делай это правильно. Чимин ёжится от многозначительной улыбки на чужих губах. Слова тяжёлым грузом повисают в воздухе, и Чимину приходится задать главный вопрос. — Правильно – это как? Юнги наклоняется вперёд и облокачивается локтями на собственные колени. — Начнём с малого, — говорит он, окидывая Чимина открытым голодным взглядом, — тебе известно, что такое минет? Кровь отливает от лица. Не веря своим ушам, Чимин тупо уставляется на бывшего. И когда Юнги нетерпеливо вскидывает бровь на затянувшуюся паузу, молча кивает. — Тогда иди сюда. Чимин ожидал, что им воспользуются. Надеялся перетерпеть, ведь в конце концов, он может быстро надоесть, если не станет погружаться с головой в происходящее. Но делать минет… Такое Чимин не мог себе даже представить. Внутренний голос сопротивляется, крича о неправильности, но к огромному удивлению, отвращения нет. Перестав понимать самого себя, Чимин встаёт и на ватных ногах подходит к Юнги. Только ли это необходимость и он соглашается на подобное лишь потому, что от него этого требуют? Или всё дело в тяжело бьющемся в предвкушении сердце, и скручивающемся узлом тепле внизу живота? Прямо сейчас перед ним не кто-нибудь, а Юнги. Тот самый, которого любил, и с кем всегда мечтал и хотел узнать все тонкости любви. С ним не может быть места отвращению или неприятию. Конечно, сейчас о любви нет и речи. Нужно хотя бы ухватиться за желание, чтобы у него всё получилось. Юнги, тяжёлым потемневшим взглядом внимательно следит за тем, как Чимин покорно опускается перед ним на колени. — Делай всё сам, — хрипло говорит он Чимину, тяжело сглатывая, — я скажу, если что-то пойдёт не так. Чимину нестерпимо жарко. Бусинки пота стекают по вискам, когда дрожащими, непослушными от волнения пальцами, расстёгивает чужой ремень. Юнги привстаёт, помогая снять с себя брюки и белье. Чимин избегает смотреть перед собой до последней секунды, но в конце концов, во все глаза уставляется на уже возбужденный член, упирающийся в крепкий живот. Головка слегка поблёскивает от обильно выделяющейся смазки. Юнги был прекрасен всюду. Чимин, не осознавая этого, облизывает пересохшие губы, и стыдливо поднимает глаза на Юнги. Почерневший взгляд напротив горит, обжигает страстью и вожделением. Юнги судорожно цепляется в подлокотники кресла и едва держит себя в руках. Горячо желанный долгие годы Чимин, наконец, так близко – просто протяни руки и возьми. Немного осмелевший от неожиданной власти, что имеет над Юнги, Чимин обхватывает его пальцами и, наклонившись, осторожно лижет головку, пробуя на вкус терпкую смазку. И воспринимает как поощрение, когда слышит чужой сдавленный стон. Тогда он пробует облизнуть со всех сторон, заворожённо поглаживая пальцем бархатную кожу и вздувшиеся венки. Член дергается в руках и Чимин берёт наполовину в рот, проверяя свои и чужие ощущения. Юнги крупно подрагивает всем телом. От картины блестящих полных губ вокруг своей плоти ему рвало крышу. Юнги не выдерживает и нетерпеливо толкается глубже в чужой горячий рот, давая понять, чего ждёт. И тогда Чимин начинает медленно двигать в такт головой верх-вниз, стараясь поплотнее обхватить его губами. От уже несдержанных стонов, и от понимания, насколько сильно отдаётся процессу Юнги, у Чимина тоже крепко стоит. Нежная кожа натирается о тесные скинни и он стонет, посылая тем самым приятные вибрации по чужому телу. Рука сама ложится на свой пах, сжимая выпирающий бугорок. — Не трогай себя, — резко приказывает Юнги и Чимин со стоном несогласия с трудом убирает руку от себя, — сейчас расслабь горло и дыши носом. Чимин расслабляет настолько, насколько это возможно и тут же чувствует, как в него входят по самое горло. Он довольно сильно закашливается, давясь от толчков. Глубоко втягивая носом воздух, старается не обращать внимания на слезящиеся глаза, но стабилизировать дыхание практически невозможно. Юнги крепко обхватывает рукой чужой затылок и темп довольно скоро превращается из медленного в рваный и быстрый. От осознания, что Юнги трахает его в рот, потеряв всякий контроль над собой, Чимин возбуждается ещё больше. Мучительное желание кончить сейчас разорвёт его изнутри. По комнате раздаются пошлые хлюпающие звуки и громкие хриплые стоны. Когда воздуха в лёгких не остаётся, а челюсть немеет, Чимин внезапно улавливает момент, что Юнги уже близок к разрядке. Чимин сильнее вцепляется в чужие бёдра, готовясь принять в себя чужой оргазм. Внезапно Юнги выходит из горячего рта и бурно кончает себе в ладонь, запрокинув голову и сильно стиснув зубы. Тело всё ещё сотрясает мощный оргазм, когда он старается сфокусировать плывущий взгляд на Чимине. Чимин продолжает сидеть на полу, задыхающийся, восхитительно возбужденный, растерянный и с блестящей слюной вокруг рта. Юнги быстро вытирает руку о салфетку и схватив его за руки, усаживает к себе на колени. Чимин с потрясением наблюдает, как Юнги, умело справившись с чужой молнией на джинсах, вытаскивает его болезненно возбуждённую плоть наружу. Длинные пальцы нежно массируют и касаются так, как было остро необходимо Чимину. Затем, когда ему становится мало нежных ласк, начинает быстрые и резкие движения, доводящие до крайности. Чимин хватается за чужие плечи и дышит до невозможности шумно. Из горла рвутся стоны, из-за которых продолжает сходить с ума Юнги, неотрывно наблюдая за прекрасным лицом в минуты наслаждения. На последних рваных толчках Чимин громко кончает, падая в пропасть от сладких и мощных разрядов тока, поступивших в каждую клетку тела. Юнги, дождавшись, когда Чимин обмякнет после оргазма, резко хватает его за горло и притягивает к себе, жарко и требовательно целуя. Втягивает в себя, покусывает и бесконечно долго, заново исследуя горячий рот. Пошло вылизывает и кусает кончик чужого языка. Да, как же это хорошо. Даже слишком, он ведь знал это. Знал, что ни с кем не будет ничего подобного. Так сладко и так остро одновременно. Чимин, пребывая на последних волнах наслаждения, даже не успевает ничего понять. Не успевает как следует ответно насладиться поцелуем. Потому что в следующее мгновение, Юнги отрывается от сладких губ и смотрит уже абсолютно трезвым взглядом на ошеломлённого от произошедшего Чимина. Чимину очень мало и Юнги легко считывает это по его глазам, и усмехается. Ему, конечно, тоже, но у них уйма времени впереди. Юнги совсем не нежно отталкивает от себя не держащегося на ногах Чимина. — Приводи себя в порядок. Тебя отвезут домой. Уверен, что на сегодня твоё любопытство и похоть удовлетворены. Юнги нисколько не трогают мелькнувшая боль и даже обида в чужих глазах, когда он встаёт с кресла и уходит во вторую ванную.