Зимние костры

Часы бьют ровно пять утра. Пока Чимина везут домой, он всё пытается прислушаться к своим чувствам и ощущениям. В первую очередь испытывая смятение, ведь если поначалу отношение и поступки Юнги казались ему понятны, то теперь Чимин был по-настоящему сбит с толку. То, что он сегодня испытал, не описать словами. Эти бешеные эмоциональные качели выжали из него все соки, и в то же время ещё никогда Чимину не было так обжигающе горячо. Юнги касался его там, где Чимин и не мечтал. Он считал, что давно стал противен Юнги, но тогда зачем он применил ответные ласки? Под непрекращающимися вопросами в голове, он с облегчением замечает, что автомобиль наконец подъезжает к дому. Водитель тут же оборачивается к нему и уставляется пытливым взглядом, ожидая, пока Чимин покинет салон. — Спасибо, — смущённо буркает Чимин и выскакивает наружу, радуясь, что наконец перестанет ощущать на себе липкие и любопытные взгляды. Стараясь не шуметь, он сразу пробирается в свою комнату. Оказавшись в родных стенах, нетерпеливо сбрасывает с плеч верхнюю одежду, и яростно принимается сдирать с себя плохо поддающиеся ненавистные скинни. Просто адски неудобная штука. Неаккуратно скомкав брюки в руках, Чимин отправляется на кухню и без сожаления выбрасывает вещь в мусорное ведро. Затем снова тщательно принимает душ, чувствуя себя после водных процедур в отеле недостаточно чистым. И дело было не только в чистоте тела, а в чём-то гораздо глубже, где-то внутри сидит стойкое ощущение неправильности происходящего. Простояв какое-то время у зеркала, он не сводит заворожённых глаз с распухших губ. Юнги всегда любил их, всегда бережно и по-особенному нежно касался, словно боялся поранить ненароком. Только благодаря его восхищённому взгляду в прошлом Чимин меньше цеплялся к своей, как он думал, некрасивой внешности, и принимал себя. Всё ниже пояса помнит чужие ласки, мало того, снова жаждет получить их. Пробирающий и такой горячий взгляд до сих пор стоит перед глазами, посылая по телу трепетную и сладкую дрожь. Когда-то Юнги касался его иначе, словно Чимин – это хрупкая и бесценная вещь, и совершенно точно чувствовал, что любим. Но произошедшее с ним сегодня – нечто гораздо больше нежности. Теперь, когда Юнги не влюблен, Чимин, по-крайней мере, чувствует по отношению к себе сильную страсть. Возможно сейчас жажда мести настолько сильна, что подменяет чувство отвращения на желание… Обладать и унижать, чтобы доказать, как теперь не важен ему. Чимин и так в этом убеждён, однако что-то не сходится. Глаза, полные желания, безумный отклик на ласки Чимина, всё указывает на обратное. Это искренние чувства, и Юнги не перестал желать его, просто умело совмещает приятное с местью. Вопреки странному душевному состоянию, тело чувствует себя потрясающе легко. Та сладкая истома, что испытал с Юнги, потрясла его. Теперь он знает, каково это – пережить первый опыт в жизни с тем, к кому по-настоящему сильно влечёт. С тем, кого принимает твоё сердце. Снова оказавшись в своей комнате, Чимин переключается на мысли о работе, которой, скорее всего, он уже лишился. Подумав, что с ним наверняка пытались связаться по старому номеру, Чимин открывает ящик стола. Так и есть. Пятнадцать пропущенных от сменщика Хван Инсома и два от хозяина магазина. Похоже, сегодня ему не грозит никакой сон.

***

— Подожди, что? Я сейчас не ослышалась? — кажется, глаза Исоль сейчас выскочат из орбит, — ты всерьёз просишь меня подобрать тебе одежду? Чимин недовольно кривит губы. — Ты ведь все слышала. — Не знаю, что с тобой происходит, но эти изменения мне определённо нравятся, — радостно улыбается сестра, — поверить не могу! — В разумных пределах, — решает предупредить её Чимин, — в первую очередь мне нужны удобные джинсы. — Я видела, что ты выбросил мой подарок, — понимающе кивает Исоль, — подберём более свободную модель, сейчас в моде главное – комфорт. Погоди, наклонись-ка ко мне. Он послушно склоняет голову и поворачивает в сторону. Тонкие пальцы слегка взъерошивают мягкие пряди волос. — Так и есть, — с досадой цыкает языком Исоль, — тебе пора подкрасить корни, седина на этом месте уже почти заметна. — Это необязательно, — слабо отмахивается он. Седая прядь в волосах никогда не беспокоила его. Летом Чимин носит бейсболку, защищаясь от жары, зимой – в шапке. Но на окрашивание ему всё же пришлось согласиться, потому что устал терпеть множество удивлённых и жалостливых взглядов в свою сторону, особенно, от пожилых неравнодушных покупателей. Лишнее внимание – это последнее, что ему было нужно. Контраст тёмных и седых волос был слишком ярким, чтобы люди могли его игнорировать. — Не говори ерунды, — упрямствует Исоль, — это выглядит странно и портит твою красоту. — Говоришь так, будто я девушка, — усмехается Чимин, раздражаясь, что она только подтверждает мнение людей. — Какой ты старомодный, — щурит глаза Исоль, — сейчас все ухаживают за собой и это давно норма. — Хорошо. Ты знаешь, что мне это не важно. Хочешь заниматься этим – пожалуйста. Я благодарен. — Я знаю, что тебе плевать, — закатывает глаза сестра, — как у вас дела с Юнги? Это из-за него ты вдруг решил стать похожим на человека? Что-то из разряда: «любовь делает нас лучше»? — Что-то вроде того, — бесцветно отзывается он, — но выражение – так себе. — Сделай это, — Исоль чуть подаётся вперёд, глядя с теплом на родного человека, — дорогой, полюби себя, наконец. Хватит себя наказывать. Если кому и надо чувствовать вину, то только мне. Чимин хмуро глядит в глаза напротив. Сестра касается запрещённой темы. — Я не собираюсь это обсуждать, — отрезает он, отворачиваясь к малышу. И так каждый раз, стоит Исоль попытаться вытащить Чимина из зоны комфорта. Он слишком привык к мысли, что заслуживает ту жалкую жизнь, что сейчас ведёт. Пока Дан находится в детском саду, Исоль берет отгул на работе на полдня. Главное, чтобы Чимин не успел передумать и отправился с ней за покупками. Чимин чувствует утомление практически сразу, едва переступив порог торгового центра. Сначала от щебечущей без умолку сестры, а затем и от бесконечных примерок и советов консультантов. На кассе Чимин протягивает свою карту для оплаты, но Исоль отмахивается и говорит, что ей приятно сделать что-то для Чимина. Она буквально сияет как солнце, Чимин ловит себя на мысли, что давно не видел её такой радостной и беззаботной. Плюс ко всему, сил спорить абсолютно не остаётся. Чимин всё равно планирует перевести все оставшиеся средства после похода в магазин на счёт сестры. Едва оказавшись дома, Чимин берёт свой рюкзак и бросает внутрь бутылку с водой. — Мне нужно уехать ненадолго. Я вернусь, когда Дан будет дома, — предупреждает Чимин. — Ты снова туда? — взгляд Исоль становится печальным, — не слишком ли часто, Чимина? — Исоль, — улыбается Чимин, не обращая внимания на ноющее от усталости тело, — не волнуйся ни о чём и иди на работу. Не забудь забрать Дана из сада. Я быстро, и ты, кстати, ещё должна покрасить мне корни.

***

Автобус останавливается за городом, неподалёку от сильно заснеженных холмов. Здесь стоит благословенная тишина, которая нарушается только проезжающими мимо редкими автомобилями и фурами. Идти довольно-таки прилично, бесконечный ряд памятников тянется на несколько сотен метров. Спустя около пятнадцати минут, Чимин, наконец, видит имена родителей Минов и названного брата. Пару лет назад Юнги заменил им памятники, установив роскошные на место стандартных. Вообще-то, это было запрещено регламентом в их стране, но видимо Юнги был настроен решительно. Чимин понимал, что это всё, что он мог сделать для семьи. Он опускается на колени и поочерёдно, низко кланяется каждой могиле. Затем вынимает из рюкзака три букета белоснежных цветов, завёрнутых в газету, которые приобрёл в цветочном павильоне города. Аккуратно разворачивая примятую бумагу, Чимин оставляет цветы у каждой плиты перед памятником и становится у последней. Присев рядом, начинает руками расчищать гладкую каменную поверхность, припорошённую свежим снегом. — Вот так, — мягко приговаривает он, — я расчищу сначала у тебя, потом у родителей. Ты снова снился мне. Такой реальный и по-прежнему добрый. Снова улыбался так, словно я самый лучший человек на земле. Почему ты не злишься, хён? Это так несправедливо. Закончив со снегом, Чимин продолжает сидеть на месте, даже не пытаясь согреть замёрзшие ледяные пальцы. Он медленно водит ими по выбитому на камне имени. Ветер на холме нещадно дует, пробирая, казалось, до самого сердца. — Исоль сильно тоскует. Я знаю, что она берёт с собой Дана и приезжает к тебе каждое воскресенье. Мне говорит, что ездит на встречи с подругами. Но разве после приятных и веселых встреч с друзьями приезжают с заплаканными глазами? Затем она запирается надолго в комнате и, спустя время, выходит вновь весёлой и чересчур бодрой. Сама не осознаёт, как заметно со стороны, что она до сих пор тебя не отпустила. Никто из нас тебя не отпустил. Юнги тоже. Снова выдерживает небольшую паузу, чтобы прийти в себя и найти силы продолжить. — Дан так похож на тебя и своего дядю. Даже характер, как у Минов, — печально улыбается он и поднимает полные от слёз глаза к небу, чтобы не расплакаться от ещё свежих ран, — он лучший в мире ребёнок. Добрый, милый и такой упрямый. Но… Я так боюсь его вопросов, хён. Я смерти так не боюсь, как обиды в его невинных глазах. Последние несколько лет Чимин не просит прощения у Ханыля. Совести на это больше не хватало. Ханыль бы простил, Чимин это точно знает, но гораздо сложнее было простить самого себя. Это не удаётся ему вот уже который год подряд. — Недавно Дан выучил свой первый стих в саду. Я так гордился, словно он защитил диплом. Малыш так забавно проглатывает часть слов, но все же разобрать можно, — грустная улыбка вновь касается губ, — а ещё, скоро ему пора менять кровать. Угадай, в кого он такой рослый? Это у него явно не от семьи матери. В нём в принципе, нет ничего от Исоль. Я так благодарен. На душе всегда становится немного легче, когда Чимин приезжает сюда. Такие люди как Ханыль, всегда оставляют за собой только светлую грусть, наверное, от того и было больнее. Чимин испуганно вздрагивает, когда слышит громкий хруст снега в тишине. Стремительно обернувшись, он подскакивает на ноги, во все глаза уставившись на мрачного Юнги и Джинёна за его спиной. Юнги пронзает Чимина насквозь злым взглядом. — Что ты тут забыл? — гневно цедит он, и его взгляд падает на свежие цветы на всех трёх могилах. — Ничего, я просто… — Чимин цепляет руки перед собой и старается смело встретить чужой колючий взгляд, — я навещаю их время от времени. Юнги продолжает изучать его лицо, не в силах погасить изнутри вспышку раздражения. Сегодня он наконец-то решился навестить родных спустя продолжительное время, а присутствие Чммина здесь именно в этот день, воспринимает не иначе, как жестокую насмешку. — Откуда, Чимина? — тихо спрашивает он, — где ты берёшь столько наглости, чтобы появляться здесь? Чимину нечего ответить. Хриплый голос насквозь пропитан горечью. По опостылевшей привычке хочется опустить голову, подчиниться судьбе и каждому верному слову в свой адрес, однако... — Он снится мне, — смело подаёт голос он, — часто. И я не могу не приходить. — Брат снится мне каждый раз, — тут же злобно прищуривается Юнги, — стоит мне лишь на миг закрыть глаза. И ты мне ещё будешь… Он делает решительный шаг к Чимину, но Джинён кладёт ему руку на плечо. — Юнги, здесь не подходящее место, — тихо напоминает он. Чимин успевает сделать непроизвольный шаг назад, но собирается твёрдо стоять на своём. Он не может лишиться возможности бывать здесь и рассказывать о сыне старшему брату. — Сюда могут приходить все. Ты не можешь мне запретить делать это. Я не перестану здесь появляться, несмотря ни на что. — Замолкни, — поморщившись, отмахивается от него Юнги и отворачивается к плитам, — Джинён прав, тут не место спорам. Убирайся отсюда. Чимин бросает расстроенный взгляд на памятники и медленно бредёт прочь. Но он никак не ожидает услышать себе в спину слова Юнги: — Я буду приезжать сюда в первый четверг месяца. В этот день я не хочу тебя здесь видеть. Неужели, он только что дал ему разрешение на посещение? Чимин резко оборачивается, во все глаза уставляясь на бывших друзей. Но те не смотрят ему вслед, полностью отдавая своё внимание близким людям. С лёгкой душой Чимин продолжает путь дальше, спускаясь вниз по холму, где покоится госпожа Пак. Когда он, наконец, добирается до места, то с удивлением находит свежие цветы у её могилы.

***

Юнги преклоняет колено перед плитой брата, отмечая, что она тщательно вычищена от снега и, в целом, выглядит ухоженной. Пальцы приглаживают нежные лепестки хрупких хризантем. — Часто он здесь бывает? — спрашивает Юнги. — Да. — Почему не сообщили? — даже злиться сил не остаётся. — Потому что ты бы разозлился, — виновато отвечает Джинён, — у тебя были проблемы посерьёзней. Юнги молча кивает, безмолвно соглашаясь, и уходит в мыслях глубоко в себя. Всё смотрит на памятник и горько усмехается над самим собой. Он надеялся, что сегодня будет не так тяжело, как раньше, но в очередной раз ошибается. Всё по-прежнему, всё так же горько от несправедливости, всё так же больно видеть холодный камень вместо живой, родной улыбки. Перед глазами на всю жизнь безжизненное тело на опознании. В тот день Юнги сорвался, и тогда же закончился как человек. Люди обещают, что со временем приходит принятие, и ты начинаешь относиться к смерти любимых спокойнее. Стоит ли говорить, как лживы эти слова, когда у тебя несправедливо забирают тех, кто был достоин жить, как никто другой? Неужели он обречён до конца своих дней не найти покой? Как излечиться от кошмаров прошлого? Все, кого он убил в отместку за брата, регулярно приходят ему во снах. Юнги даже не помнит, о чём сны. Но так ли это важно, ведь если бы он мог повернуть время вспять, поступил бы точно так же. Наверное, это и страшнее всего. Когда не в силах простить и отпустить ненависть и озлобленность на мир, даже когда уже отомстил. Когда ни о чем не сожалеешь, даже о самых страшных своих поступках. — Всё же ты разрешил ему бывать здесь, — напоминает Джинён. — Он прав, я не могу запрещать, — жмёт плечами Юнги. — Что дальше, Юнги? — допытывается друг, — всё, что мы видим не говорит о том, что наш «предатель» наслаждается жизнью. Ему тоже не просто. И тут же получает в ответ испепеляющий взгляд. — И что? Конечно, его мучает чувство вины. Рассчитывает успокоить совесть, появляясь здесь. Юнги поднимается на ноги и подходит вплотную к Джинёну. — Я уже говорил и повторю ещё раз: если хочешь возобновить дружбу – вперёд. — Я не об этом, — хмурится он, — по нему просто видно, что жизнь у него и так не простая. И это его собственный выбор. — Посмотри на мою жизнь, — горько произносит Юнги, и глаза загораются знакомым чёрным огнём, — что во мне осталось от прежнего Юнги? Кем был тогда и кем являюсь сейчас? Я каждый день смотрю в зеркало и ищу прежние черты, которых больше нет. Если ты сейчас скажешь, что это был только мой выбор, я разобью тебе лицо. Когда наступившая тишина начинает давить на виски, Юнги, так и не дождавшись ответа, возвращается к могилам родителей.

***

Обратно в город Чимин едет в практически пустом салоне автобуса. Это позволяет водителю не останавливаться, как обычно, у каждой остановки. В итоге Чимин добирается до дома намного быстрее, чем ожидает. Заглянув в местную пекарню, он покупает пирожные для сестры и леденцы для Дана. Малыш бросается встречать дядю прямо у двери. Чимин крепко прижимает к себе детское тельце и, может, наконец, ощутить себя нужным. Дан всегда искренне рад его видеть и ждёт домой. Что может быть лучше? Вдохнув в себя любимый детский запах, его обволакивает чувством небывалого покоя. — Эй, маленький пряник, ты так соскучился по мне? — услышав положительный ответ, Чимин улыбается ещё шире, — я тоже, будто неделю тебя не видел. Малыш терпеливо ждёт, пока дядя снимет с себя куртку и шапку. — Ты не голоден? — Нет, — качает головой племянник. — Дан, дай дяде хотя бы войти и вымыть руки, — появляется на пороге комнаты Исоль. — Ты ещё не одета? — удивляется Чимин. — Сегодня я попросила работу на дом. Мне прислали её по почте. — Понял, — кивает Чимин, и подхватывая малыша на руки, направляется к себе, — приготовишь чай? Надо согреться. Исоль скрывается на кухне, забрав с собой ароматный свёрток. Спустя какое-то время, оттуда доносится её голос: — Я забегала в круглосуточный, — как бы между прочим начинает делиться она, — там был злющий Хван, спрашивал, куда ты провалился. Передавал тебе пламенный привет. Мысленно чертыхнувшись и злясь на свою безответственность, Чимин снимает через голову шерстяной свитер и присаживается рядом с ребёнком на кровать. — Я быстро выпью чай и схожу туда. Исоль входит в комнату и поднимает упавшую на пол игрушку. Молча передав её сыну, она задумчиво смотрит на брата. — Всё ведь хорошо? — осторожно интересуется Исоль. — Да. Я вчера поехал на встречу с Юнги и забыл о своей смене, — опуская взгляд в пол, отвечает Чимин. — Похоже, ты правда любишь его. На тебя это не похоже, вот так просто забыть о работе. Этот разговор заставляет невольно занервничать. Хочется возразить, что никакой любви нет, но так ли это на самом деле? То, что чувствует Юнги, точно не назвать любовью, но вот сам Чимин теперь не может ответить категорично. Наскоро перекусив, он отправляется с повинной в магазин. Чимин обнаруживает за кассой угрюмого на вид сына владельца. Увидев работника, он тут же зовет отца в торговый зал. Господин Ма выходит из складского помещения и, нахмурившись, уставляется на Чимина. — Я жду объяснений, — бросает мужчина, скрещивая руки на груди. Чимин стыдливо опускает голову. — Простите, но у меня правда была причина, — виновато оправдывается он. — И это всё, что ты можешь сказать? — злится начальник, — Инсом закатил истерику, заявив, что не выйдет завтра днём на работу. — Если Вы простите меня на этот раз, то я отработаю все часы, что переработал Хван, — обещает Чимин. — Что за причина у тебя была? — проигнорировав предложение, спрашивает господин Ма. — Это личное. Мужчина шумно выдыхает. — Какие теперь гарантии, что у тебя снова не случится что-то «личное»?— ядовито выделяет последнее слово начальник. А ведь действительно никаких… Чимин сжимает кулаки, закипая изнутри. Из-за Юнги он не лишится работы. Ни за что. — Я обещаю. Чимин знает, что, несмотря на грозный вид, у господина Ма доброе сердце. Мужчина никогда не задерживает зарплату и исправно доплачивает за переработки и дополнительные смены. Нахмурив густые брови, владелец магазина быстро сдаётся и тяжело вздыхает. — Только потому, что ты ни разу не подводил, я поверю тебе. Но впредь, хотя бы предупреждай и отвечай на звонки. Больше не хочу слышать жалобы от Инсома. Начальник морщится на последних словах, и Чимин с трудом подавляет улыбку. Хван Инсом сам регулярно любит опаздывать, но Чимин никогда на него не жалуется. Благодарный, он почтительно кланяется мужчине. — Спасибо за доверие, — искренне произносит он, — я могу приступать прямо сейчас? — Да, — кивает господин Ма, — я давно подумываю найти третьего человека, чтобы вам с Хваном было легче. Чимин соглашается с начальником и, вежливо попрощавшись, приступает к работе. По большому счёту, в магазине не было сделано ничего. Видимо, пребывая в праведном гневе, Инсом принципиально палец о палец не ударил. Конечно, злиться на него Чимин не имеет права. Он звонит сестре, чтобы предупредить о том, что не появится дома до следующей ночи. Ближе к полуночи новый мобильный предсказуемо оживает. Стараясь подавить в себе растущую тревогу и страх, Чимин во все глаза уставляется на экран. Он не был уверен, что Юнги может как назло позвонить сегодня. Что сказать ему? Чимин ни за что не покинет место работы, особенно теперь, когда так провинился. Отлично понимая, что страшно поплатится за это, он безрассудно сбрасывает вызов.