Зимние костры

Убитые любовью выделяются в толпе.

Liya Movadin

Отгоняя подальше тяжёлые мысли, Чимин пытается встать, пока Юнги находится в душе. Поясница и всё, что ниже пояса немедленно отзывается непривычной болью. Охнув от неожиданности, он с большой осторожностью выпрямляется и отправляется во вторую ванную. Надо поскорее убираться отсюда. От мысли, что ему после произошедшего придётся как-то смотреть в глаза Юнги, становится не по себе. Чимин так бесстыдно стонал под ним, но что ещё хуже, униженно просил тепла и ласки. Те самые, что были намного важнее всякого физического наслаждения, и те, что Юнги дать ему не сможет. Регулируя температуру воды в душевой, он удивлённо разглядывает внутреннюю сторону бёдер, и со смятением обнаруживает на себе потёки семени. Покраснев до кончиков ушей, Чимин испытывает омерзение к самому себе. Как есть шлюха, не иначе. Стоя под душем, он с остервенением тёр кожу докрасна, не жалея, в тщетной попытке смыть с себя позорное слово, что намертво въелось под кожу. Вот и долгожданный первый раз с Юнги, желанный, горячий и грязный… Чимин глотает последнее слово с болью и тошнотой, стараясь переключиться и не думать о случившемся как о бездушном сексе, но отвращение к себе только росло. Получил удовольствие с тем, кого хотел, но горькое послевкусие не приносит покоя. Всё воспринималось бы иначе, если бы… это пресловутое «если бы» содержит в себе слишком много горечи, которое разрушает все надежды на корню. Копать глубоко в их случае всегда болезненно и опасно. Когда кожа буквально скрипит от чистоты, оборачивается в махровый халат. По возвращении Чимин обнаруживает Юнги, курящего у открытого окна. Он стоит спиной к нему, и глубоко погружён в себя. Нестерпимое желание спросить, о чём он думает, мучает Чимина. Возможно ли, что Юнги жалеет, что затащил его в постель? Конечно, у него были любовники куда более опытные, и Чимину до них наверняка далеко. С тоской думает, что Юнги есть с кем сравнить его. Кое-как справившись с самоуничижительными мыслями, он вновь скользит взглядом по Юнги. В конце концов, в этот миг именно он рядом с ним, а не кто-то другой. Юнги одет лишь по пояс, позволяя разглядеть часть спины, расписанную татуировками. Он разрисовал тело похлеще, чем Ханыль в своё время. Провести бы рукой по этим рисункам и расспросить, что означает каждый. Чимин готов слушать всю ночь напролёт, лишь бы узнать какие-то крохи из жизни бывшего возлюбленного. Хотелось бы продлить хрупкий момент единения ещё ненадолго, пусть и начался он с секса. Желание коснуться Юнги столь сильно, что Чимин с лёгкостью представляет, как напряглось бы жесткое и жилистое тело под его пальцами. Неловко потоптавшись на месте, он смущённо кашляет, привлекая к себе внимание. — Мне ехать домой? — осторожно спрашивает Чимин, а изнутри тихим шёпотом, порывисто выдыхает: оставь до завтра, пожалуйста. И не за тем просит, чтобы Юнги вновь овладел им, а чтобы побыть подольше рядом. Юнги умеет не только грубить и обжигать ненавистью, но и проявлять нежность, заставить поверить, что между ними ещё что-то возможно. За то, чтобы ещё раз примкнуть к его спине и обнять, Чимин пол жизни бы отдал. Юнги выбрасывает окурок в окно и медленно оборачивается. Тёмный холодный взгляд проходится по Чимину и задерживается на голых ступнях. Чимин краснеет и отводит взгляд. Юнги с голой грудью заставляет пуститься сердце вскачь. Все по-новой, Чимин в него окончательно и бесповоротно. Юнги какое-то время молчит, будто не может решить для себя, оставить Чимина рядом или отпустить. — Иди, — небрежно бросает он, стараясь игнорировать, как мило и одновременно сексуально выглядит Чимин в огромном халате. Соблазнительные губы распухли, глаза сияют, внизу живота всё скручивается узлом и немедленно отзывается в порыве взять и вновь присвоить. Едва заметная ранка на губе манит, хотелось бы провести по ней языком и опуститься к шее. Прихватить нежную кожу губами, оставить на ней больше своих следов. Фантазия ведёт дальше и только приложив большие усилия, удаётся остановиться и отвернуться от парня. Куда бы ни бросил взгляд Юнги, в Чимине его цепляло всё. Чимин неожиданно чувствует глубокое разочарование. Противоречивые чувства рвут его сознание. Ещё некоторое время назад он мечтал сбежать отсюда, а сейчас с готовностью предложил бы себя вновь, в надежде, что Юнги его не отпустит. Юнги был прав, когда говорил, что он преувеличивает свою ценность. Если бы Чимин узнал, что творилось в голове Юнги, то не травил бы себя подобными мыслями. Прошлёпав к креслу и подняв с пола разбросанную одежду, Чимин снова скрывается в ванной комнате, чтобы спокойно одеться без прицела чужого внимательного взгляда. Глаза пощипывают от подступающих слёз. Он яростно утирает их тыльной стороной руки, злясь на свою слабость. Ему уже восемнадцать, он совершеннолетний, и думал, что спокойно обойдётся без человеческого тепла и дальше. Думал, что отдавать всю любовь и нежность Дану достаточно, чтобы чувствовать себя счастливым. Человек – самое жадное существо в природе. Сколько бы он ни имел, ему всегда будет мало. Чимин считал себя вполне самодостаточным, но время показывает, как он был не прав. Будь у него чуть больше смелости, вернулся бы к Юнги и показал, что он не просто бездушное тело. Сказал бы о том, что его появление пробуждает забытое желание жить и быть любимым. Только какой в этом смысл? Юнги предсказуемо разозлится пуще прежнего и не захочет понять его. Когда замечает яркую метку на шее в отражении зеркала, расстраивается ещё больше. Осунувшееся лицо и глаза, поблескивающие от слёз, завершают печальную картину. В номере продолжает гореть один ночник, видимо, Юнги уже лёг спать. Чимин проходит мимо, стараясь не смотреть на большую кровать, где совсем недавно его размазывало от страсти и где он забывал, как дышать. Едва за Чимином бесшумно запирается дверь, Юнги решает заказать в номер больше спиртного, чем обычно. Иначе не выдержит и приволочет его назад. Ночь предполагаемого исцеления оставляет новый рубец на сердце поверх незаживающих старых. Близость была восхитительной и превзошла все ожидания и, на какой-то миг, Юнги почувствовал себя обновлённым и живым. К огромному разочарованию иллюзия быстро растаяла, безобразная реальность вновь ворвалась в сознание и вернула с небес на землю. Впереди ждёт привычная бессонная ночь. Но сначала нужно срочно связаться с Джинёном. Спустившись в холл-приёмную, Чимин с ужасом замечает Джинёна, вразвалку сидящего на диване у ресепшена и говорящего с кем-то по телефону. Неужели он даже не уезжал отсюда? Рука сама тянется к вороту куртки, и Чимин наглухо застегивает замок до конца, пряча всё ярче расцветающий алым цветком засос на коже. Он делает вид, что не замечает Чана, и быстро направляется прямиком к двери. Однако Джинён быстро завершает разговор и кидается на выход вслед за ним. — Чимин! — зовёт вдогонку друг, и ему приходится ухватить Чимина за локоть, — подожди, я должен отвезти тебя домой. — Я сам дойду, — сгорая от унижения, зло выпаливает Чимин, — отпусти руку! Джинён ослабляет хватку, но не отпускает полностью. — Не глупи, в это время не ходят автобусы и на улице далеко не май месяц, — как можно мягче произносит Джинён, — поехали, я правда беспокоюсь о тебе. — Почему? — ядовито спрашивает Чимин, — это потому, что я ещё нужен Юнги для мести? Или в тебе проснулись старые дружеские чувства? Почему ты вообще всё ещё здесь? Почему ты видишь мой позор? Джинён хмурится и делает пару выдохов, призывав себя к терпению. Чимин нападает, потому что чувствует себя уязвимым в этой ситуации. Внимательно присмотревшись, он замечает блестящие от слёз глаза. Сердце захлестывает волна сострадания, и первое, что приходит на ум, это то, что Юнги вновь поднял на него руку. — Я остался здесь не для того, чтобы ты почувствовал себя хуже, Чимина. Он просто никому не доверяет, — решает признаться Джинён. Чимин и без того сломлен, незачем заставлять его страдать. — Что? — вдруг теряется Чимин, не ожидая услышать ничего подобного. — Юнги не доверяет тебя своей охране, — поясняет Джинён, — поэтому, пока я не найду надёжного человека, тебе придётся меня потерпеть. Ошеломлённый Чимин ничего не понимает. Юнги же сам сказал, что он не важен ему. Откуда вдруг такое беспокойство? — Что произошло, раз он так забеспокоился? — Есть люди, которые не держат язык за зубами и до хера себе позволяют, — мрачно поясняет Чан. Чимин невольно вспоминает, как сидел на коленях у Юнги и тому было куча свидетелей. Показав всем своё отношение к нему, он вдруг злится на своих людей. Завывание сердца усиливается с каждой минутой. Что же ты всё не привыкнешь, кто ты сейчас такой?.. Всё верно, и на людей Юнги нет смысла злиться. — Поехали, — безжизненно бросает Чимин, покорно забираясь в автомобиль. Первую половину пути висит тягостное молчание. Только свернув на светофоре, Джинён бросает короткий взгляд в зеркало на заднее сиденье и решается на вопрос: — Юнги ударил тебя, да? Чимин изумленно косится в зеркало, встречаясь с чужим внимательным взглядом. — Нет, — растерянно отвечает он. — Я просто подумал… неважно, — отмахивается Джинён, гадая, почему же друг плакал. Жалея, что Чимина о подобном не спросить, Джинён вынужден молчать. — Вы надолго здесь? — решается спросить Чимин, воспользовавшись возможностью задать волнующие его вопросы. — Не знаю, но Юнги явно настроен остаться здесь подольше. Его ответ успокаивает Чимина. Казалось бы, какая ему разница, ведь по большому счету для него было бы лучше, если бы Юнги уехал. Перестал бы тешить себя пустыми надеждами, что когда-нибудь он полюбит и изменит своё отношение к нему. Звучит как сказка, но с его возвращением, в голову вновь лезут глупые мысли и расправляют крылья мечты. — Я вчера хотел спросить тебя, — холодея изнутри, начинает Чимин, — если ты следил за мной… — Я не присматривал лично. За тобой наблюдал мой человек, сказал, что работаешь в магазине, но я не уточнял в каком именно. Круглосуточных в нашем районе достаточно. Так же я не смотрел на твои фото, просто не решился. Внутри все противилось. В отличие от Юнги, я вижу больше. Чимин замирает, кажется, даже дышать перестаёт. Готовится к шквалу обвинений в свой адрес. — И знаю тоже больше, — звучит как выстрел в тишине. Бывший друг говорит об этом с особым нажимом. Без сомнения обо всём знает. — Скоро Юнги узнает и тогда, помоги нам всем Боже, — вздыхает Джинён, больше не отвлекаясь от дороги. — Почему ты не рассказал ему? — поражённо спрашивает Чимин. — Ты не видел его тогда, — качает головой Джинён, мрачнея от воспоминаний, — тебе повезло не увидеть. Я думал, что после того как он зарубит всех оставшихся людей Раона, то вернётся и убьёт тебя. Юнги был не готов к такой новости. Без раздумий отнял бы малыша у матери и поквитался бы с тобой ещё раз. Но он не будет жить, если что-то сделает тебе в порыве гнева. Наступила гнетущая тишина, и Чимин отворачивается к окну. По груди медленно ширится и расползается чёрная дыра. Юнги прошёл через весь этот кошмар из-за него. Последствия всю жизнь будут мешать жить и Юнги, и ему. Хотел подробностей из его жизни – получай. Нравится? — Я должен поблагодарить тебя за то, что ты скрыл правду о Дане, — едва слышно давит из себя Чимин. — Дан? — недоумённо переспрашивает Джинён, — разве его так зовут? — Его полное имя – Даныль. Мы с Исоль коротко зовём его так. — Я помню, что оно созвучно с именем отца, — с грустью соглашается Джинён, — очень красивое имя. Кто выбирал? — Я. — Даныль потрясающий, — продолжает Джинён с восхищением, и все понимают, что он имеет в виду внешнее сходство с отцом. В салоне достаточно тепло, но Чимин ёжится, будто от ледяного ветра. Зябко обхватив себя руками, он со страхом размышляет о будущем. Если Юнги отнимет смысл его жизни, то как же быть Исоль? И Чимин не будет жить, просто будет незачем. — Что мне делать, Джинён? — в отчаянии спрашивает Чимин, забыв, что они давно не друзья. — Когда Юнги узнает, в первую очередь убьёт меня, — криво улыбается Джинён, — и это будет заслуженно. Надеюсь, моей крови ему хватит. Оба, конечно, понимают, что не хватит. Джинён будет на разогреве прежде, чем в его руки попадёт Чимин. Увидев, что лишь сильнее встревожил Чимина, Джинён спешит объясниться. — Чимин, — как можно убедительней говорит он, — все эти годы мне тяжело было балансировать между вами, но я не выбирал ничью сторону. Поэтому в любом случае, мне придётся ответить перед ним. Однако я всегда буду на стороне Дана. И ребёнку нужна любящая мать, а Исоль именно такая. Юнги его дядя, но как бы он ни полюбил племянника, маму никогда не заменит. Поэтому я постараюсь сделать всё, чтобы мы обошлись малой кровью. — Спасибо, — с искренней благодарностью произносит Чимин, — спасибо, что ты за Дана. И вот уже тайна Чимина и не тайна вовсе. И пусть его маленькая семья в принципе перестала общаться практически со всеми в районе, тайны как таковой, ни для кого не было. Невозможно скрыть столь очевидные вещи. Достаточно только взглянуть на малыша и всё становится на свои места. И все же Чимин оберегал, как мог. Занавес в его тщательно лелеемый маленький мирок медленно раскрывается для тех, кому знать и нужно, и опасно одновременно. А дальше, Джинён прав, помоги им Боже.

***

Джинён привозит его домой и ни в какую не соглашался подвезти до работы. В итоге, было решено, Джинёном конечно, что его человек доработает смену до конца, как и условились сразу. Чимин представил себе лицо Инсома, когда он утром увидит вместо него огромного верзилу за крошечной, для его габаритов, кассой. Когда Чимин входит домой, в прихожей его встречает удивлённая Исоль. — Что-то случилось? — Потом расскажу, — снимая куртку, бросает Чимин, — почему ты не спишь? Это я потревожил? — Нет, просто заработалась. Ещё и Дан снова был какой-то беспокойный. Вечно спрашивает и ищет тебя, — ворчит сестра, — всё думаю, зачем ему мать, если есть ты. Чимин невольно улыбается, а Исоль застывает, не двигаясь. Её глаза прикованы к шее брата и, не сразу опомнившись, страшно смущенная, отправляется на кухню. — Будешь кофе? — доносится оттуда. Чимин рассеяно прикладывает ладонь на след. Чертов засос, даже Исоль неудобно, что говорить о нём. — Нет, спасибо. Я спать. Теперь ему остаётся не только врать сестре, но и стыдливо избегать, чтобы предотвратить лишнюю неловкость. Чимин знает, что у Исоль уйма вопросов. Конечно, в их семье не принято открыто говорить о близости. Каждый уважал личное пространство другого, но для Исоль это было непостижимо, пусть она и принимала выбор брата. Когда Чимин и Юнги были подростками, она надеялась как и Джинён, что они перерастут свои чувства. Но изо дня в день наблюдая, как Чимин перестал воспринимать жизнь и сузил круг людей вокруг себя до нуля, поняла, что здесь виноваты не сколько пожирающее чувство вины, сколько прощание с возможным счастьем. Его счастье – это Мин Юнги. Они ведь воссоединились, тогда что с Чимином? Подозрения, что он обманывает её, только подтверждаются. Схватив кружку с кофе, Исоль направляется в комнату Чимина. — Можно? — тихо стучится она в приоткрытую дверь. Чимин сидит на краю кровати и смотрит в пустое пространство перед собой. Он даже не переоделся. Неподвижный, словно обесточен. — Конечно, — кивает и переводит немного потерянный взгляд на сестру, словно был взят врасплох. — Чимина, если Юнги обо всём знает, то почему не приходит к племяннику? — переходит сразу к делу Исоль. Чимин прикрывает веки, выражая крайнюю степень усталости. Он устаёт от лжи, которой буквально окружает себя. — Ещё не готов, — шелестит он, — дай ему время. Исоль кривится, ни капли ему не поверив. Поставив кружку на комод, присаживается рядом. — Я не слепая, дорогой. Расскажи мне, что происходит? — участливо понижает голос она. — Ты себе придумала то, чего нет. Всё нормально. Что можно рассказать из того, что сейчас происходит в его жизни? Куда ни кинься – всюду грязь. Последнее, чего он хочет, это увидеть боль в глазах Исоль. С неё достаточно непрекращающейся тоски и печали по Ханылю. Сюда осталось добавить только переживания за Дана и всё, нервный срыв обеспечен. Чимин смотрит на сестру, что расцветает с каждым днём и становится прекраснее. Сияющее ангельское лицо, красивая фигура и мягкий, добрый характер впридачу. Это не Чимин запер себя в четырёх стенах, а Исоль. На неё многие смотрят с восхищением, но это абсолютно её не волновало. В этом, как и во многом другом, Чимин хорошо понимает сестру. Невозможно перестать любить по одному лишь щелчку пальцев. Какая разница, идеален твой любимый человек или нет, рядом или далеко, сердцу не объяснишь, что того или иного человека нельзя любить. Исоль ни за что не отпустит Ханыля. Чимин не хочет отпускать Юнги. Это у них семейное – любить Минов несчастливой любовью и страдать в разной степени. — Послушай, — он мягко хлопает по чужой руке, — я расстроен, потому что немного повздорил с Юнги. Ничего особенного. Пожалуйста, не забивай себе голову ненужными мыслями и не расстраивайся. Ещё раз заглянет в недоверчивые грустные глаза и постарается убедить. А Чимин? Чимин снова будет таять в чужих руках. Глаза из карих превратятся в чёрные. Голос сорвётся до хрипов. Бери, Юнги. Если гореть, то только с тобой…