Зимние костры

Чимин молча наблюдает за племянником, всё больше замечая в нём чужие черты. Когда в очередной раз у малыша не получается собрать конструктор, то он со знакомым раздражением смахивает рукой всё на пол и хмурит бровки. — Дан, ты должен был попросить моей помощи, а не создавать беспорядок, — как можно строже обращается к нему Чимин, — пожалуйста, собери всё, что сбросил на пол. — Я сам могу, — отзывается малыш, но встаёт со стула и послушно собирает разбросанные детали. — Я знаю это, пряник. Конечно сможешь, но, когда нужна помощь, ты всегда можешь попросить меня, — Чимин всё чаще ловит дежавю от похожих диалогов из прошлого. Чимин воспитает Дана так, чтобы он знал, что не один и всегда может рассчитывать на поддержку, и, главное, доверять семье. Чимин не желает, чтобы подобно Юнги, Дан слишком много взваливал на свои плечи и в одиночку противостоял несовершенному миру. Ребенок снова собирает игрушку и от чрезмерного старания даже забавно высовывает кончик язычка. Хочется затискать в объятиях и стереть сосредоточенное выражение с детского личика. Ещё маленький, а уже такой серьёзный. Чимина отвлекает от мыслей вошедшая в комнату Исоль, и её вид сразу настораживает его. — Что с тобой? — справляется Чимин, — почему ты расстроена? Исоль утомлённо опускается на диван. — Сегодня непривычно много полицейских на улицах, — вздыхает она и трёт переносицу, — поймала себя на мысли, что это слишком похоже на... Что-то снова происходит, и как же меня это пугает. — Да ерунда, — отмахивается Чимин, стараясь не показывать всколыхнувшихся внутри волнения и тревоги, — не вспоминай, такого больше не повторится. Исоль в упор глядит на брата. — Пожалуйста, скажи, что это никак не связано с Юнги. Я слышала, что о нём говорят, и почему-то верю в это. С его появлением… — Конечно нет, — натянуто улыбается Чимин, — возможно, просто проводят какие-то проверки или снова ищут наркопритоны в квартирах. Юнги не может быть замешан в этом. Исоль закрывает лицо ладонями, прибитая к полу чудовищными воспоминаниями. — Прости. Я просто боюсь, что ты повторишь мою судьбу, — шепчет сестра. Чимину становится не по себе.

***

Дожди предсказуемо сменяются ударившими вслед заморозками. Лужи покрываются плёнкой льда и похрустывают под толстыми подошвами обуви мужчин, длинной нескончаемой процессии. Хосок стоит неподалёку от толпы одетых во всё черное людей. Мигрень бьёт по вискам от обилия криминальных элементов, собравшихся в одном месте. По каждому из них давно плачет тюрьма с пожизненным приговором, а то и смертная казнь. К сожалению, Юнги не становится исключением. Сегодня проходит прощание с Ким Тэджуном, главой крупнейшей преступной группировки, в руках которого находятся несколько городов, а с этого дня – у его сына. Хосок уверен, что старик Ким убит, и не сомневается даже, кто именно принял в этом прямое участие. Мин Юнги стоит плечом к плечу с Ким Намджуном, только подтверждая слухи о том, что теперь официально является правой рукой нового главы. — Ты всё-таки сделал это, — с сожалением шепчет Хосок, и нервно закуривает уже вторую сигарету. Юнги выделяется в толпе шапкой густых светлых волос, которые резко контрастируют с длинным чёрным пальто. Стиль прямо противоположный ему, но теперь новое положение обязывает. Вырос и возвёл вокруг себя высокие стены. Очень жаль, что Юнги настолько доверяет младшему Киму. Четыре года назад Хосок занимался оформлением необходимых документов, чтобы взять опеку над Юнги. Но он устроил драку и сбежал из детского дома, исчезнув без следа. Они увиделись лишь спустя два года после печальных событий. Юнги оказался с головой в криминале и выбираться оттуда не собирался. Похороны, как и полагаются, проходят весьма торжественно и помпезно. Людей вокруг тьма, и каждый спешит выразить свои соболезнования семье покойного, а так же засвидетельствовать почтение новому лидеру. Юнги оборачивается и впивается злым взглядом в Хосока. Отлично держит лицо, надменно вскидывает брови и безразлично отворачивается. Знал, что Хосок ни за что не пропустит такое событие и явится. Юнги в который раз сжигает мосты и уже не сможет что-то изменить, даже если захочет, намеренно шагнув в чёрную дыру.

***

Чимин неторопливо шагает на работу, с возрастающей тревогой отмечая, что полиции в районе и впрямь слишком много. Улицы буквально кишат ими, иногда останавливая перепуганных прохожих и задавая какие-то вопросы. Рука так и тянется набрать знакомый номер, чтобы удостовериться, что с важным ему человеком всё в порядке. Никаких сомнений не остаётся, Юнги в гуще событий и явились сюда, возможно, по его душу. — Пак Чимин? — юноша вздрагивает от неожиданности и растерянно оборачивается. Перед ним возникает не кто иной, как Чон Хосок, и сердце пропускает удар. Этого человека, как и всех присутствующих в зале суда, он запомнил на всю жизнь. — Мы можем поговорить? — Хосок осторожно и медленно подходит ближе и встаёт напротив. Чимина будто вновь окунают в грязное и тяжёлое прошлое. В глазах бывшего следователя нет зла или открытой вражды, но он всё равно пугается. — Что вам нужно? — шелестит Чимин. — Пожалуйста, не нервничай, всё хорошо. Просто есть разговор. Очень важный, поверь. Эти слова дают отрезвляющий эффект. — Я не хочу, — твердо бросает Чимин и делает два шага назад. — Это касается Юнги, — торопливо выпаливает мужчина, — он в опасности. Чимин каменеет, но недоверие не исчезает из глаз. — Почему вы мне это говорите? Хосок на секунду мнётся, но всё равно озвучивает как можно тише: — Я многое знаю. Чимин горит от стыда и отводит взгляд, похоже, что весь город уже в курсе. Что, в принципе, неудивительно. — Говорите, только быстро, — чужое присутствие бьёт по нервам, и хочется бежать отсюда не оглядываясь. Чон Хосок вновь подступается ближе и длинными пальцами зачесывает волосы назад. Выглядит полицейский неважно, будто не спит несколько ночей подряд. — Сегодня состоялись похороны главы преступной группировки. Я был у него на хвосте долгое время, и, хотя к Киму сложно было подобраться, кое-что накопать я смог. Последние три года я активно собираю доказательства, которые помогли бы посадить Тэджуна и его приближённых в тюрьму. — При чём здесь Юнги? — Чимин не хочет сопоставлять или как-то связывать это с ним. Внутри всё противится и убеждает его в обратном. — Сын Тэджуна – Ким Намджун, теперь он лидер группировки. Юнги у него в подчинении. Он и его люди выполняют всю, скажем так, грязную работу за этим человеком. Чимина накрывает неконтролируемый страх, и в памяти возрождается образ высокого мужчины с обманчиво мягким взглядом. — От меня что нужно? — цедит сквозь зубы Чимин, защищаясь злостью вперемешку со страхом за Юнги. — Помоги мне, — просит Хосок, — его нужно защитить от самого себя. Поговори с ним, пусть подумает о моём предложении. Я в последний раз пробую достучаться до него. Конечно, Чон Хосок прав, Юнги несомненно нужно защитить. Но Хосок явно преувеличивает влияние Чимина над Юнги, и все его возможности, в целом. — Как это сделать? — почти не дышит он. — Постарайся убедить сотрудничать со мной. — Однажды вы просили Ханыля о сотрудничестве, — хмурится Чимин, вспоминая обрывки рассказов Ханыля и Юнги. Чимину сходу не нравится эта идея, — уже забыли чем всё закончилось? — Я не снимаю с себя вины за прошлое. Однако, насколько я знаю, именно с твоей подачи был забит последний гвоздь в крышку гроба Ханыля. С лица Чимина сходят все краски. — Что ты знаешь о прошлом? — забыв об уважительном обращении к старшему, шипит он, — что ты вообще знаешь, чтобы бросать мне упрёки в лицо? Хосок сильно теряется от ненависти в чужих глазах. — То же, что и все. Твои показания... — Мои показания были выбиты угрозой жизни моей сестры! — злобно перебивает его Чимин. Он страшно устал нести это бремя. На него имеет право злиться и бросаться с обвинениями только Юнги, и никто больше. Тем более, не какой-то полицейский, — я дал эти ёбанные показания, чтобы… Знаешь, что? Не проси у меня ничего, я сам не позволю втянуть Юнги в это дело с тобой! Один раз я уже имел дело с полицией и это не принесло ничего, кроме страданий! Я ненавижу всех людей в форме без разбора и ты, ничем не отличаешься от других. Чимин буквально выплёвывает эти слова в лицо ошеломлённому Хосоку и, брезгливо скривившись, быстро шагает в сторону магазина. — Подожди! Хосок, недолго думая, кидается вслед за ним и ловит того за рукав. Чимин с криком возмущения вырывается, и в отместку толкает мужчину в грудь. — Больной? Я же сказал, что не буду ни о чём просить Юнги! Чон Хосок никак не реагирует на выпад, только поднимает руки в примирительном жесте. — Скажи мне имя. — Что? — теряется Чимин. — Имя того следователя, что шантажировал тебя.

***

(Здесь размышления Юнги и события трёх дней назад, можно запутаться, поэтому делаю примечание) Всё, что чувствует Юнги за последние два дня – страшная усталость. После прощания с Тэджуном, он и Намджун отправляются на встречи с важными людьми, налаживать, так сказать, связи. Намджун принципиально отказывается от церемониального зала, решив проститься с отцом сразу на кладбище. Пусть весь этот погрязший в пороках и грехах город видит, кто теперь здесь Бог. Его время наконец пришло. Три ночи назад Юнги лично присутствовал при последних минутах жизни Ким Тэджуна. Упрямый старик не хотел уходить на тот свет легко. Плюс ещё одна душа к грехам Юнги. Глядя на непоколебимую волю к жизни в чужих глазах, Юнги хладнокровно гадал, зачем же люди подобные Тэджуну так цепляются за жизнь? Чего ради этой гнилой душе жить и дышать с другими людьми одним воздухом? Юнги тоже не сделал в своей жизни ни одного поступка, которым бы гордился. Однако, скажи кто-нибудь, что его смерть близка, только бы улыбнулся. У него нет больше цели и особого смысла жить. Враги давно лежат в земле, месть закончена. И, главное, не оправдал ожидания брата – оставаться хорошим человеком. Перед ним маячит будущее с Чимином, но кого эта связь осчастливит? Рано или поздно, когда будет в силах отпустить его, чтобы больше не мучить, Юнги будет спокойно дожидаться смерти. Говорят, что страшен тот, кто не боится умереть. Что ж, он согласен с этими выражением как никто другой. От размышлений его отвлекает предсмертный хрип главного поверенного бывшего главы. Юнги безразлично переступает через его тело и смыкает руки вокруг старческой шеи Тэджуна, лежащего рядом на полу. Этот человек, задыхающийся от крепкой хватки его рук, заставил пройти шестнадцатилетнего Юнги через все круги ада. Прежде всего помимо изготовления и сбыта наркотиков, а так же незаконной торговли оружием, у Тэджуна имелся бизнес в виде нелегальных боев. Вот там-то многообещающим бойцом и заинтересовался Ким, предложив работать на него. Сначала Юнги категорически отказался, но, сбежав из детского дома, он прямиком и без раздумий отправился в дом главы. Юнги заключил сделку с дьяволом, практически полностью продав свою душу этому старому козлу. Юнги жил местью, день за днём не боясь умереть, бросался на врагов – своих и чужих… Уже без разбора. Юнги распространял среди населения белую смерть, выбивал долги и бился в запрещённых боях. Тэджун поощрительно гладил его по голове, нахваливая за качественно выполненные задания и давая очередные, намного хуже предыдущих. Быть псом Кима-старшего было унизительно, но долг необходимо было выплатить. Со временем Юнги понял, что долг не уменьшается, а только растёт, и осознаёт, что его не планируют отпускать. В тот вечер, когда Юнги и Намджун договариваются об общих целях, все маски были сброшены. Ему больше не приходится улыбаться в лицо Джуну и лгать, говоря об уважении к его отцу. А сыну лидера было глубоко наплевать на родителя все последние десять лет. Так что, оба только выиграли от смерти этого ублюдка. Юнги знал, что сегодня старик приснится вновь, сознание во сне точь-в-точь воспроизведёт недавний сценарий. Быстро устав от чужого страха в глазах, Юнги разжимает пальцы и брезгливо вытирая руки полотенцем, медленно наклоняется к лицу будущего покойника. — Гори в аду, мразь. И жди меня там, я скоро, — почти нежно шепчет он. Затем неспешно выпрямляется и отдаёт приказ своим людям закончить начатое. Тэджун надсадно хрипит, стараясь сделать полноценный вдох, но это непросто, особенно, после стараний Юнги. Когда человек Юнги приступает к делу, он стоит в стороне и спокойно наблюдает за происходящим, прикуривая сигарету.

***

На следующий день после встречи с Хосоком, Чимина вновь привозят в отель. На этот раз Юнги встречает прямо на пороге, сразу заключив в жаркие объятия. У Чимина захватывает дух от неожиданности, но сердце мгновенно оттаивает и взволнованно бьётся в груди. Он выдыхает, ведь Юнги в порядке, цел и невредим. Руки ответно обвиваются вокруг Юнги и Чимин прижимается крепче. Так много хочется сказать, но не находится слов. Когда Юнги тянет его за собой в кровать, Чимин сначала думает, что он голоден. Но Юнги умеет удивлять, и вместо того чтобы раздеть, продолжая обнимать, быстро засыпает. Втягивая в себя запах любимого, Чимин блаженно улыбается и пальцами очерчивает красивую линию скул и губ. Он долго разглядывает и растворяется от собственной нежности. Плевать на оскорбления, плевать на безразличие. Нет ничего хуже, чем потерять его навсегда. Если Юнги снова предложит жить с ним, он, больше не раздумывая, сразу согласится. Неважно, насколько на этот раз хватит самообладания и чувства собственного достоинства, гораздо важнее больше не терять драгоценное время. Тревожное настроение улиц и поведение полиции, смерть главы группировки и разговор с Хосоком – все эти вещи заставляют думать о страшном. Будь что будет, Чимин никогда не пожалеет, что захотел остаться рядом. Исоль думает, что он намеренно лишает себя счастья и полной жизни, возможно и так. Но глядя лишь в тёмные глаза Юнги, вспоминает, что, в принципе, живёт. Чимин просыпается, когда слышит тихий шум, похожий на звон металла. Руки сонно шарят по соседней подушке, но рядом никого нет. Щурясь от дневного света, пробивавшегося даже сквозь зашторенное окно, он сонно садится и оглядывается. Тихо ступая по холодному полу, Чимин проходит в соседнюю комнату, откуда доносится шум, и застывает на пороге. Юнги сидит за столом и сосредоточенно чистит оружие. Увидев Чимина, он не прерывается от своего занятия. — Разбудил? Извини, я старался быть тише, — Юнги небрежно отбрасывает какую-то длинную спицу на стол. Затем берёт в руки оружие, будто примеряя в руке. Чимин заворожённо следит за бледной красивой кистью, сжимающей чёрный пистолет. Чимин понятия не имеет, как называется эта штука. Не раз слышал, что они носят номера серий или фамилии создателей. Вживую не видел никогда, хоть и живёт в одном из самых худших районов города. Спасибо Юнги, за то, что оберегал. — Ты… — Уже закончил, — миролюбиво сообщает Юнги и медленно встаёт на ноги, — подойди. Чимин подходит и не спускает огромных удивлённых глаз с его руки. — Возьми его, — требует Юнги, а Чимин немеет от шока. — Зачем? — Он твой, — спокойно поясняет Юнги и по нему ясно видно, что ни капли не шутит. Чимин хочет отказаться, но не может. И пусть не понимает, для чего нужны подобные подарки, медленно протягивает ладонь и Юнги вкладывает ему оружие в руку. Распределяет правильно пальцы и слегка поглаживает нежную кожу. — Расслабь руку, — тихо произносит Юнги и осторожно отпускает его ладонь. Чимин чувствует нагретый теплом Юнги металл и вполне ощутимую тяжесть. Простой на вид, с аскетичным дизайном, но Чимин будто зачарован. Как ни странно, страх отсутствует, скорее до мурашек волнующе. — Это Глок семнадцать, создан в Австрии. Многие любят эту модель, считая надежной, безопасной и удобной. Мне тоже нравится и тебе подходит, так как прост в использовании даже для новичков. Обычно его покупают для спортивной стрельбы или самообороны. То, что тебе нужно. Юнги умалчивает, что этому оружию отдают предпочтение профессионалы, участвующие в боевых действиях и спецоперациях, бойцы лучших спецподразделений мира. А ещё никому нельзя знать, что оружие незаконно поставляется в те страны, где это строго запрещено. В том числе и туда, где проходят войны и другим в них вмешиваться было недопустимо. Подобное преступление тянет сразу на смертную казнь. Юнги наблюдает детский восторг на красивом лице и невольно улыбается. — Конечно, у него имеются недостатки – это небольшие габариты затворной задержки и защёлки магазина. Но я уже устранил их и заменил на более крупные.  Чимин не понимает ни слова, и Юнги медленно ведёт пальцем по рукоятке оружия. — Сначала хотел оставить как есть, ведь твоим маленьким сладким пальчикам было бы удобно и с заводскими защёлками, — понижает голос Юнги, а у Чимина разбегаются мурашки по телу, — но решил, что тебе нужно привыкать к лучшему. Позже, когда привыкнешь и научишься управлять им, поймёшь все преимущества. Чимин дотрагивается второй рукой до шершавой поверхности, стараясь скрыть смятение и нахлынувшее возбуждение от желанной близости. Юнги немного отступает от него и встаёт у стола. — Кстати, — вдруг вкрадчиво продолжает Юнги, и поднимает на него убийственный ледяной взгляд, — такие используют и полицейские. Чимин сразу всё понимает лишь по взгляду. — Юнги… — несмело начинает он. — Что он от тебя хотел? — жестко спрашивает он и Чимину откровенно плохо от резких перемен. — Я и так хотел тебе рассказать… — дрожащим голосом шепчет он. Юнги вновь оказывается рядом и больно обхватывает чужое лицо ладонями. — Я предупреждаю тебя в последний раз, ты, маленькая сука. Если решил снова вонзить мне нож в спину – я убью тебя. Не обманывайся моей зависимостью, я ничего не боюсь. Никакие потери не смогут сломать меня. Тому, у кого ничего не осталось, не страшно в этой жизни ничего. Чимин тяжело сглатывает, глуша горькую и особенно болезненную обиду в себе. — Ты хорошо меня понял? — уже мягче спрашивает Юнги, и когда Чимин часто кивает, нежно целует его в щёку, — хороший мальчик.