Зимние костры

Чимин сидит на столе без возможности ускользнуть или отодвинуться. Юнги держит руки по обе стороны от него, и медленно целует его идеальные скулы, затем продолжает нежно водить губами по щеке. — Я слушаю, — негромко произносит он. Юнги вроде бы и наслаждается процессом, но Чимин знает, что он не теряет бдительность и сосредоточен на другом. — Ему нужно, чтобы ты сотрудничал с ним, — тяжело выдыхает он и прикрывает веки от наслаждения. В отличие от контролирующего себя Юнги, Чимину приходится непросто. Пальцы дрожат и будто пропускают через себя ток от острого желания коснуться Юнги, а дыхание давно сбито. Юнги опускается к шее и втягивает носом родной запах, Чимин по-прежнему нереально притягивает к себе. Еще будучи подростком, он пах сладкой выпечкой Исоль, которой всегда делился с друзьями. А сейчас запах гораздо притягательнее, тоньше. Едва уловимый аромат кожи и невинности, просто адски желанная смесь. Смысла гадать, почему так сильно ведёт от пацана уже нет. Это данность, просто неоспоримый факт. Остаётся лишь принять, что он и сделал давно. Несомненно привлекательный, но Юнги всегда окружали красивые молодые люди, и где он сейчас? Юнги мощным магнитом притянуло в родные места, где осталась жить его одержимость. Он злится, ведь всё, что долгое время ищет в других, находит только в этом лживом парне. Чимин не только переворачивает его жизнь, но и приносит с собой покой в сон Юнги. Настоящая роскошь для него, который забыл, что такое долгий и безопасный отдых. В этом-то и была вся абсурдность ситуации, ведь именно с Чимина началась его новая жизнь с кошмарами наяву. — Что ты ответил? — доносится до Чимина глубокий голос. Юнги явно издевается, когда задаёт вопрос, а сам неожиданно мокро и жарко целует в шею, заставляя вздрагивать тело, пронизывая его острым наслаждением. — Послал его, — шепчет Чимин, уже не соображая, и каким-то чудом сдержав стон удовольствия. Чимин не выдерживает и первый тянется к губам Юнги, но хватка на поясе останавливает его. Чимин протестующе стонет. — Послал? — криво усмехается Юнги, — хотел бы я на это посмотреть. И вновь слегка мажет губами по уголку сочных приоткрытых губ. Чимин судорожно вздыхает, готовый умолять прекратить эту сладкую пытку и просить поцеловать его по-настоящему. Прекрасно понимая, что происходит с Чимином, Юнги откровенно издевается и тянет губы в ленивой улыбке. — Что ты хочешь сказать? Говори, — продолжает шептать он. Чимин упрямо стискивает зубы и смыкает губы – ни за что. А Юнги вдруг отстраняется и собирается отойти, но Чимин испуганно подаётся вперёд и хватается за чужую руку. — Нет, не останавливайся. Пожалуйста, поцелуй, — прерывисто и хрипло просит он, быстро признавая поражение. Юнги больше не до смеха. Пробовать раз за разом эти мягкие губы и долго, страстно целовать – чистое удовольствие. Чимин умоляюще глядит на него с завораживающей зависимостью в глазах, и это действует на него безотказно. Отключает в голове все тормоза и стирает в порошок весь здравый смысл. — Только поцеловать? — едва держится Юнги, не отказывая себе в желании подразнить. — Не только, — шепчет Чимин и, запрокидывая голову, закрывает глаза. При этом призывно приоткрывая губы. Юнги шумно выдыхает и впивается в Чимина голодным поцелуем. Знает, маленькая сука, как привлекает, усмехается он в мыслях. Ему отвечают со всей страстью и жмутся ближе, обхватывая поясницу ногами. Юнги нравится, так сильно, что победно улыбается в чужие губы и тут же награждает искусным, срывающим крышу поцелуем. Чимина трясёт от желания вновь почувствовать Юнги внутри, хочет, чтобы эти руки никогда не отпускали и ласкали грубо, нежно и требовательно, как умеет только он. Любовь разрывает его юное сердце на части, пока Чимин впитывает в собственную кожу нежность и ласки любимого человека. Он с возмущением распахивает глаза, когда понимает, что Юнги без предупреждения отстраняется. И тут же вздрагивает от его гневного крика, адресованному кому-то в сторону выхода: — Пошли нахуй! Чимин слишком увлечён, чтобы заметить, как требовательно тарабанили во входную дверь номера. Видимо, Юнги решают проигнорировать, потому что настойчивый стук продолжается. — Юнги, это я! — доносится до парней голос Джинёна. Только этого не хватало. Чимин густо краснеет, а Юнги грязно матерясь себе под нос, идёт ему открывать. Чимин принимает решение не высовываться, по-прежнему стыдясь предстать перед Джинёном в своём положении. Юнги разблокировывает дверь и старательно подавляет в себе злость, когда смотрит на друга. Джинён спокойно проходит внутрь и окидывает внимательным взглядом Юнги. — Я не вовремя? — Ещё не понял? — не сдержавшись огрызается Юнги. — Я ненадолго. Скажи мне только, — опускается на диван он, — почему ты ещё с Кимом? Ты же сказал, что хочешь оставить группировку, что тебе всё надоело. Юнги бросает быстрый взгляд в прилегающую комнату. — Не время говорить об этом, — недовольно отвечает он. Джинён на автомате оборачивается на дверной проем. Значит, это не очередная шлюха из борделя Кимов, а Чимин здесь. Тяжело вздыхает и бесится от всех этих недомолвок. Нужно поговорить и с Чимином тоже. Сплошные тайны Мадридского двора, блять. — Понял, — сухо отвечает Джинён, — могу отвезти Чимина домой, раз я здесь. Юнги собирается возразить, но передумывает. Тело противится, не получив желаемой разрядки, а что говорить о том, что творится внутри… Но момент упущен, и на сегодня у него запланировано слишком много дел. — Хорошо. Что насчёт дома? — злобно цедит Юнги, срываясь за прерванную близость на Джинёне, — за это время вы должны были мне его построить, не говоря уже о том, чтобы просто найти. Джинён наблюдает за ним с раздражающим пониманием. — Я нашёл. Сегодня посмотри и реши, подходит ли тебе, — открыто ухмыляется он. — Не скалься, — недовольно бросает Юнги и говорит в сторону двери, — выходи. Из комнаты доносится тихий шорох и Чимин медленно выплывает к парням. Глаза опущены вниз, лицо словно застывшая маска, губы недвусмысленно распухшие. Даже додумывать ничего не надо. Он садится на другой конец дивана от бывшего друга и смотрит только перед собой. — Привет, — слышит мягкое приветствие Джинёна и молча кивает в ответ. С момента его появления Юнги полностью сфокусирован на нём, будто хочет его сожрать. Безотрывно наблюдает, наивно думая, что не любовь держит его за горло столько лет. Джинён беспомощно качает головой. И как это называется? Месть? Как бы не так. Скоро ему всё это надоест, и тогда даже угроза получить от Юнги по лицу не остановит его. В комнате повисает тяжёлая неловкость, лишь Юнги остаётся абсолютно невозмутим. Он расслабленно опирается на спинку дивана, и продолжает откровенно разглядывать продолжавшего молчать Чимина. — Давно мы так не собирались вместе, — чересчур весело говорит Джинён и встает на ноги. Окидывая взглядом парней, с иронией продолжает, — вы оба просто душа компании. С вами, пиздец, как интересно поболтать. Чимин, я жду на улице. Отвезу тебя домой. Он уходит, а Чимин встаёт и неохотно натягивает на себя куртку. Перед выходом Юнги вкладывает в чужие руки кожаный чехол с глоком: — Ты забыл свой подарок. Скоро поедем упражняться. Чимин бережно забирает оружие из его рук. — Мне никогда не нужен был пистолет, что-то происходит, да? — он знает, что не удостоится правдивого, да и вообще, ответа в принципе, но упрямо продолжает биться в закрытые двери. — Всё, что ты делаешь с моей подачи, не просто так. Ты должен делать то, что я скажу. Чимин обиженно поджимает губы, и выглядит чертовски мило. — Конечно, — цедит он сквозь зубы, сверкая глазами. Юнги призывает всё своё терпение. Как объяснить Чимину, что под прицелом сейчас находится каждый? — Не расстраивай меня, Чимина, и не придётся ни о чём жалеть в дальнейшем. Когда Чимин ничего не ответив, уходит, Юнги тяжело прислоняется к стене и сжимает кулаки. Он больше никого не потеряет. Не позволит этому случиться.

***

Джинён ждёт Чимина у парадного входа в отель, спиной облокотившись на мерседес. Нельзя медлить с разговором и лучше разобраться со всем на месте. Чимин спускается к нему по ступеням задумчивый и молчаливый. Нижняя губа чуть выдавалась вперёд, челюсть сжата – такой весь из себя угрюмый и обиженный. Наверное снова поссорились, но Джинён не хотел лезть со своими вопросами, не желая ухудшить ситуацию. — Может этот Чон, всё-таки, прав? — вдруг задаётся вопросом Чимин, останавливаясь рядом с Джинёном, и поясняет, — недавно он говорил со мной. Просил убедить Юнги сотрудничать с ним, а не с Кимом. Что бы ты выбрал? Джинёну нечего ответить. Будь его воля от обоих бы оградил. Он кривит красивые губы, со злостью подумав о лидере и полицейском. — Ни то, ни другое, они оба уёбки, — спокойно выдает Джинён, — каждый преследует свою цель, на Юнги всем плевать. Чимин выглядит загнанным в угол, неосознанно сжимая глок в кармане. Признаться, наличие оружия немного успокаивает. — Я так хочу защитить его, Джинён. Только не знаю как, — делится Чимин, — если бы кому-то нужна была моя никчёмная жизнь в обмен на его безопасность, я бы не стал даже думать. — Эй, — сразу настораживается Чан, — не смей такое говорить. Не наделай глупостей. Если с тобой что-то случится, он не переживёт. Чимин не особо верит его словам. — Пора рассказать ему о Дане, — твёрдо продолжает Джинён, — возможно это остановит его, и заставит задуматься. Не расстраивай меня, Чимина. В горле встает горький ком. Обо всём придётся рано или поздно пожалеть. Чимин расскажет ему в следующий раз, ведь Юнги не может заснуть один и обязательно позовёт его к себе. В груди разливается тепло, стоит ему подумать об их объятиях, и ровном дыхании Юнги во время сна. Как сейчас помнит расслабленное сияющее лицо в слабом свете ночника. — Ты прав. Я скажу ему, когда… — Сегодня. Чимин недовольно косится на него, но Джинён непреклонно продолжает: — Сегодня ты позвонишь Юнги и позовёшь его на важный разговор. — Он не приедет, — с сомнением качает головой Чимин. — Приедет. Чимину бы его уверенность. Он не готов по-новой видеть уничтожающую ненависть в любимых глазах. Не тогда, когда Юнги начинает медленно оттаивать. Чимин не может не замечать, как он меняется по отношению к нему. Знает, какой это эгоизм, однако, и то, как в итоге поведёт себя Юнги, нетрудно догадаться. Как он объяснит сестре, что Юнги может забрать Дана? — Нет, я расскажу потом, — трусливо мнётся он. — Чимин, — заводится Джинён, — ты вообще в своём уме? Сейчас нельзя скрывать Дана от Юнги! Чимин уже открывает рот, чтобы попытаться донести свои тревоги, но не успевает. Откуда-то сбоку неожиданно раздаётся спокойное: — Кто такой Дан? Друзья одновременно поворачивают головы на знакомый голос. Юнги стоит в паре метров от них. Чёрная водолазка почти полностью скрывает татуированную шею, на плечи небрежно наброшено тёмное пальто. Его настороженный, ничего не понимающий взгляд мечется от одного парня к другому. Чимин бледнеет так, что в Юнги поднимается волна неконтролируемой ревности. — Нет, — спешит оказаться рядом с Юнги Джинён, — это не то, что ты подумал. Юнги сверлит страшным пустым взглядом Чимина и обходит Джинёна, как какую-то помеху. — Говори, — цедит сквозь зубы обманчиво спокойно Юнги и становится вплотную. Чимин тяжело сглатывает ком страха и пытается отодрать неслушающийся язык от нёба. — Дан… это… — Твой племянник! — не выдержав, заявляет позади них Джинён, устав наблюдать за недосказанностью между своими друзьями детства, — успокойся и отойди от него, это не его воздыхатель, блять! Это твой племянник! Юнги оглушён этим странным набором слов и ничего не понимает. Щурит глаза и, теряя интерес к Чимину, медленно оборачивается к Джинёну. — Кто? — Ребёнок Ханыля и Исоль, — на одном дыхании выдаёт друг. Юнги сверлит его недоверчивым взглядом. Почему он так уверенно говорит о каком-то ребёнке брата? Что за бред? Он не мог не знать. Если бы это было правдой, он бы знал. Да? И поражённо смотрит в глаза тому, кого считал единственным другом. Джинён был тем, кто не позволял ему забыть о том, кем он был. Юнги-спортсмена, который всего лишь хотел жить обычной жизнью и любить. Джинён с трудом выдерживает его полный муки взгляд и хочет исчезнуть, только бы не видеть Юнги сломленным. Он видел его таким один-единственный раз – после избиения Чимина. Взгляд потерянный, болезненный и бесконечно раненый. Джинён видит, как сжимаются крепкие кулаки Юнги и готов смиренно принять справедливый гнев. Уж лучше пусть ему достанется, чем Чимину. Удар правой предсказуемо сбивает Джинёна с ног, и позади вскрикивает от ужаса Чимин. Но Юнги больше не бьёт, лишь неторопливо опускается перед ним на одно колено и берёт за ворот пальто. — Почему? — убийственно спокойно спрашивает Юнги, — почему я всегда так ошибаюсь в людях? Джинёна не обмануть, прекрасно знает, какой хаос и боль сейчас бушуют в друге. — Хватит искать виноватых, Юнги, — разбитые губы едва позволяют говорить, — эта ёбанная судьба поиздевалась над нами. Никто из нас не виноват, брат. Юнги поднимает разочарованный взгляд на небо и через несколько секунд брезгливо отталкивает от себя Джинёна. Тяжело встаёт на ноги и находит глазами Чимина. Чимин ни жив, ни мёртв. — Ты не удивил, — сдавленно обращается к нему Юнги, — быстро в машину, сука. Взгляд Юнги дробит на части, порождает желание навсегда исчезнуть и не попадаться больше на глаза. Живые люди не смотрят так. За спиной возникают люди Юнги и грубо заталкивают Чимина на заднее сиденье мерседеса. Юнги глядит сверху вниз на Джинёна. — Имя того, кого ты приставил следить за маленькой сукой, быстро, — хрипло требует он. — Зачем? — Джинён знает, и потому, ни за что не скажет. — Даже сейчас ты даёшь понять мне, как мало я для тебя значу, — почти рычит Юнги, с трудом заставляя своё сердце не разорваться на части вновь, — говори, иначе я навсегда вычеркну тебя из своей жизни! Какая-то мразь осмелилась мне пиздеть с твоей подачи! И ты думаешь я это так оставлю? Джинён поднимается на ноги, вытирая рукавом кровь со щеки. След от удара нещадно жжёт лицо. — Хватит смертей, Юнги, — спокойно просит друг и едва не срывается на крик, — прошу, остановись. Ради Ханыля, ради того Юнги, которого знаю. Ради Дана. Юнги непробиваем. Сердце страшно кровоточит сквозь наложенные когда-то давно старые швы. Юнги явственно чувствует, как кровь бежит по внутренностям и обжигает, едва не заставляет скулить от боли. Ничего, он и это вынесет. Сколько раз вставал и сейчас встанет. Он больше не одинок, у него есть кто-то, кто связан с ним одной кровью. Это главное сейчас. К сожалению те, кого он хотел считать близкими и родными людьми, никогда не ценили, насколько сильно дорожил ими Юнги. — С этой минуты ты мне никто, — глухо объявляет Юнги и уходит к машине, садясь на заднее сиденье, где застывает от ужаса Чимин. Чимин чувствует острый, полный ненависти взгляд и делает ошибку, когда поворачивается к нему. Юнги зарывается пальцами в его волосы на затылке и резко тянет на себя. Чимин неуклюже валится в его объятия и всхлипывает от боли. — Юнги, убей меня, но не отнимай Дана у сестры, — умоляет он, — она здесь ни при чём. Прошу тебя. — Заткнись! Заткнись, иначе я найду, чем занять твой лживый рот! — злобно рычит Юнги. У него красная пелена ненависти на глазах. Всё внутри требует чьей-то крови. Этому чувству требуется выход, иначе сожрёт его изнутри без остатка. — Тварь, — шипит в его лицо Юнги и поворачивается к подсевшему за руль Донгю, — поезжай к дому этой крысы. Быстро.